Мальвина Гайворонская – Одаренная девочка и так себе каникулы (страница 53)
К счастью, какую бы дичь Потапова ни несла, Екатерина все так же спокойно брала ее за руку в зависимости от яркости страхожора, и делала это настолько естественно, будто так и надо. Простое человеческое – ну или кем там она была? Очень на русалку похожа, но вокруг русалки Ганбата бы уже сальто крутил – участие ободряло и придавало сил. Главное – стараться. Если стараться, рано или поздно получится. Блин, ну даже косичкастая эта способна на «спасибо-пожалуйста», вряд ли в Гене какой-то волшебный медвежий ограничитель… Давай соберись, тряпка!
– Офигеть, конечно, – прокомментировала Катя очередную страницу, и девушка приободрилась. Вот он, шанс завязать разговор!
– Чё? – Хорошо, предположим. Интерес мы выразили? Выразили. Хоть немного и быдловато, но старались!
– Да читаю и никак поверить не могу. Они ж – ну, женщины эти, аристократки – вообще из домов, получается, не выходили.
Так, поддержать разговор, надо поддержать разговор. Шуткой? Ген, какие шутки, ты говорить-то нормально не можешь… Блин, думай, думай…
– О, почти как вампиры, – вклинился в беседу Ганбата, и у медведицы словно камень с души свалился. Да, как вампиры. Отлично!
– Ага, только безработные. – Три слова! Она связала три слова! Новый личный рекорд за сегодня.
– Ну не скажи, – протянула Катя. – Они ж все время шьют одежду, переписывают книги и прочими странными штуками занимаются. Меня больше впечатляет, что мужики друг к дружке бегают постоянно, все такие красивые, и даже пафосные чиновники танцуют и поют для императора. Хотя, если б наши министры решили станцевать, я бы на это даже посмотрела…
– Но недолго.
Так, а это уже косичкастая вставила. Гена тоже хотела ответить в подобном ключе, но у Доры явно получилось чуть смешнее и в разы менее агрессивно. Ладно, учиться можно и не у самых приятных субъектов.
– А прикинь, если бы Акира был министром!
Ганбата. Без комментариев.
– Тогда ему бы пришлось много работать и мало петь, – хмыкнула Катя.
Супер, так его!
– Думаешь? Мой папа занимается балетом и управляет фирмой, вроде норм выходит, – протянул вампиреныш, и, судя по лицам девочек, эта информация явно стала для них новой. Обе задумались.
– Ладно, вот на это я бы точно посмотрела.
Снова косичкастая. Надо ввернуть хоть слово, поучаствовать в диалоге.
– Зря. Убогое зрелище.
На нее все уставились, и медведица мысленно выписала себе подзатыльник. Ну зато снова целых три слова связала. Так себе, но все-таки победа.
– А вот преподаватель папу хвалит, – нахмурился Ганбата и моментально просиял: – Точно, придумал! А давайте вы на каникулах к нам с Генкой в гости приедете? Можем даже сами попробовать балетом позаниматься, папа предлагал!
– Звучит интересно.
Опять Дора. Ну чего она все время лезет?
– Но чисто технически прямо сейчас тоже каникулы, а мы все сидим в АСИМ.
Хм, разумное замечание.
– Тогда на следующих! Когда нам можно будет домой, а? Поедете?
Отлично, молодец!
С замиранием сердца Гена следила, как косичкастая кинула взгляд на Катю, та пожала плечами, и Дора ответила:
– Да, если получится – с радостью.
– Супер! Я столько всего вам покажу!
Ганбата снова пошел щебетать что-то на их с Пандорой киракирском языке, подруга косичкастой вернулась к чтению, а медведица внутренне ликовала: рано или поздно Катя приедет к ним в гости!
Ну, если, конечно, саму Гену к этому моменту никто не пристукнет за потрясающую способность быть душой компании.
Второй день подряд дети пребывали не только вне дома, но еще и вне доступной Пню территории, а посему беспокойство накатило с новой силой. Походная одежда для подопечной была готова еще вчера, и в попытке унять нервы леший решил, как в старые добрые времена, испить чаю на природе, наслаждаясь видами. Не получалось. Глаза, конечно, с привычным умилением скользили по любимым рощицам и лугам, но вот сердце упорно делало вид, будто его это не касается, и отказывалось восхищаться пасторальными пейзажами вместо того, чтобы предаваться ужасам собственного воображения до самого вечера. К вящему удивлению Сашки, оказывается, нашелся некий уровень волнений, после которого даже чай в горло не лез. Сидя на холме, он хмуро рассматривал свои земли, мысленно ища альтернативу опасным прогулкам Доры. Не получалось. Спокойно отпустить Пандору в Лес – тоже. Возможно, дети существуют как раз для того, чтоб у взрослых не возникало ни малейшей веры в собственное всемогущество…
Представлять подопечную среди ночи и хищных деревьев выходило на ура. Возможные последствия, к сожалению, тоже. Достаточно одной ошибки, просчета – и случится трагедия, а при самом страшном исходе пустая и вмиг стихшая изба превратится в его персональный склеп. Пень напихал в рюкзак детям все, до чего смог додуматься, – но помогут ли зачарованные артефакты в случае нужды, успеет ли Дора ими воспользоваться? Он многое готов был отдать за право просто идти рядом по темным тропам, самому видеть и слышать происходящее, иметь возможность помочь и поддержать – если не советом и делом, то хоть глупой шуткой, а то и улыбкой. Наивные юношеские мечты о победе над чудищем на глазах возлюбленной даже не рассматривались: его зазноба оказалась той самой породы, которая на подобное скорее руки в боки упрет, нахмурится и поинтересуется, не исчезающий ли вид он только что прихлопнул.
Забавная все-таки сударыня. Увидеть бы, какой вырастет…
Внезапно леший оглянулся: по огороду кто-то шел. Точнее, шла. Заметив вдали фигуру, которую никак не ожидал увидеть, Александр Витольдович вновь подивился нынешнему уровню собственной социализации: обычно и за все лето столько визитеров не набиралось. Приблизившись, женщина смерила его взглядом и, дождавшись приветственного поклона, перешла с места в карьер:
– Где дети?
Глядя прямо в глаза госпоже директору АСИМ, Пень отчеканил:
– Гуляют.
Она ответила тем самым «куда по помытому» взглядом и уточнила:
– Я их не чую.
– Гуляют не здесь.
Бровь приподнялась.
– Серьезно? И месяца не прошло, а Добротворская уже утащила в Лес всех учащихся?
– Только троих… – попытался оправдаться леший без особой на то надежды.
– А больше летом и взяться неоткуда, – отбрила Лютая. – Еще и библиотекаря прихватила. Так сказать, выгребла все самое беззащитное сразу, чтоб два раза не ходить.
– Если я правильно понял, – вновь решился сгладить углы Александр Витольдович, – цель экспедиций как раз и заключается в повышении боеготовности вашей коллеги.
На него посмотрели:
– Надеюсь, Ирина не натворит глупостей. Как давний член трудового коллектива она должна понимать: смета на следующий год уже согласована и изменить персональную доплату в б
– Полагаю, ее это мало заботит.
Альма Диановна огляделась:
– Ипполита вас еще не навещала?
– Заглядывала, но мельком. В компании уважаемых богатырей, которых вы нынче пригрели в ассортименте. Интересовались границами миров у пруда – и, как я понимаю, ведьмами.
Директор и ухом не повела:
– Пожалуй, не сюрприз. Не волнуйся, с Поленькой я поговорю, вопросов не последует.
– Спасибо, – чуть поклонился Пень. – Стоит ли беспокоиться за судьбу моей подопечной?
– В Лесу-то? – покосилась на него волчица. – Безусловно.
– Я скорее про более мирское. Дисциплинарные взыскания, выговоры… – осторожно прощупал почву Александр Витольдович, очень надеясь не подать тем самым Лютой пару-тройку идей. Та отмахнулась:
– Я вас умоляю: первые же мои воспитанники устроили промеж собой поножовщину с летальным исходом. На их фоне современные подростки смотрятся чудо как выигрышно. Да и потом, соглашаясь на обучение девочки, я прекрасно понимала риски – в том числе обнаружить однажды на месте собственного интерната воронку. И если честно, она далеко не единственная учащаяся с подобными отягчающими обстоятельствами.
Пень не был уверен, обнадежили ли его эти слова – и имели ли вообще таковую цель.
– Передать ребятам или Ирине, что вы их искали? – вежливо поинтересовался он.
Альма Диановна покачала головой:
– Лишнее. Просто хотела проверить обстановку. В конце концов, в журнале регистрации уходов дети указали в качестве адресата именно вас, и, случись что, все шишки тоже достанутся вам.
Да, управленческий опыт в сфере образования налицо.
– Правильно ли я понял, – решил окончательно прояснить леший, – вы не против этих прогулок?
На него снова очень скептически посмотрели: