Мальвина Гайворонская – Одаренная девочка и так себе каникулы (страница 55)
Но, несмотря на неудержимое желание поделиться со вселенной достижениями в игре, а может быть, и благодаря ему, Ганбата начал в разы сильнее беспокоиться о Сашке. Вот уже несколько дней ребята с Дорой с утра до вечера помогали Ирине, правда, для этого надо было строго-настрого ничего не делать. Казалось бы, идеальные условия для общения, но брать лешего с собой совсем-совсем запрещалось – и сам Сашка с этим соглашался. Получалось, что вообще ничего не получалось: гениальный план с ночевками провалился, а Пень проводил со своим любовным интересом еще меньше времени, чем раньше! После пылкого признания от Сайонджи Ганбату такое положение дел не устраивало. Конечно, вряд ли леший был готов эффектно прыгать со скалы за возлюбленной и лететь потом в закатном солнце, но вообще без кат-сцен тоже нельзя! Вампиреныш усиленно думал и пока они шли к башне в Лесу под карканье уже знакомого птица, и пока сидели в шалашике из мебели, прячась от Ириного света. Да, он вносил правки в свои заметки, пересказывал Пандоре особо классные ситуации и свои впечатления, даже вроде бы шутил и смягчал Генины неудачные фразочки, но казалось, что параллельно с этим закадровый голос в голове описывал варианты. Как обычно проходит их день? Дора встала, завтрак, сразу приходят девочки. Днем они тут, с Ириной. Вечером возвращаются поздновато, ужин, все отправляются по домам спать, потом повторяют с начала. Как вампиреныш ни крутил, ни одна сцена с рыжим ухажером в такой распорядок не впихивалась. Хм, что на его месте сделала бы Ганбата из игры? Ну конечно! Сменила бы расписание!
Спать – важно, да и Пень все утро рассказывал, как нехорошо мешать другим. Завтрак перед прогулкой и сам поход с Ириной тоже двигать нельзя. А если подговорить остальных поужинать в АСИМ, тогда дома же только Ганбата с Сашкой и Дорой останутся? Но если просто сидеть в избушке, получишь обычный вечер, без кат-сцен. Не пойдет. Надо придумать эффектный антураж, ну как у них с Сайонджи на балу было или, к примеру, когда гуляли вечером по парку… Шевельнулось далекое детское воспоминание, и вампиреныш чуть в ладоши не захлопал. Точно! Надо показать Пандоре, как цветет папоротник! Память засомневалась: вроде бы дело было в июле, а не в июне, но Ганбата лишь отмахнулся: если Сашка Дору и вправду любит, чё он, растение какое-то не уговорит распуститься пораньше? Зато обстановочка будет – закачаешься! Все такое красивое, искрящееся, шкала отношений моментально заполнится, без вариантов. Решено!
Оставалось только как-то убедить остальных спутниц оставить их одних, но вампиреныш в себя верил. В конце концов, кто ж захочет стоять на пути у красивой кат-сцены?
Совершенно не подозревавшей о планах вампиреныша Пандоре тоже было над чем поразмышлять: утром она заметила странное. Кажется или ей и вправду нравится дразнить опекуна? Ранее подобных склонностей Дора за собой не отмечала, а посему с упорством снегоуборочной машины в префектуре Аомори (господи, ну и сравнения лезут в голову после «Сладких небес»!) пыталась докопаться до сути происходящего. С одной стороны, подтрунивание явно шло не от злого умысла и цели сделать больно или неуютно не имело. С другой – она раз за разом не просто наблюдала ситуации микроревности Александра Витольдовича по отношению к Ганбате, но и определенно была не прочь провоцировать их и дальше. Почему?
Леший не особо страдал, скорее, очерчивал границы, снова и снова, даже в мелочах подтверждая, мол, сия сударыня находится в моих, пусть и не совсем согласных с положением дел, невестах, остальные – в очередь. Ранее Дорины представления об отношениях дальше краша из какой-нибудь книги не заходили, может, потому ей и интересно, самолюбие говорит? Но, анализируя чувства, ни гордости, ни чего-то близкого девочка не находила – только простое и незамутненное желание тыкать палочкой и смотреть, что получится. Может, она не до конца в эту идею верит, потому и повторяет раз за разом?
Головой Пандора готова была понять почти любое безумие – благо, когда столько времени проводишь с Королевой, иначе никак. С «принять» выходило сложнее. Она, конечно, задирала нос, но объективно опекун казался симпатичным, особенно в том джинсово-рубашечном варианте, когда не строил из себя не пойми кого. Но б
В общем, мысли постоянно роились вокруг ситуации, рассматривая ее со всех сторон и заботливо не касаясь самой сути. Ибо для понимания чего-то никогда не было достаточно простого желания понять: в случае Пандоры заодно требовалась и смелость признать очевидное – какими-то неведомыми путями старьевщик начинал ей нравиться, пусть и самую капельку.
На работе возвращению Татьяны обрадовался только сменщик. Посетители же, успевшие размечтаться о ее скоропостижном увольнении, делали заказы с неизменными лицами рыбы-капли, совершенно не осознавая, что именно приобретают в обмен на свои деньги. Отвечая на когда-то ляпнутый вопрос надоедливого богатыря, да, ее кофе получали все. Несравненно отвратительный; после максимум пары глотков почти каждый выбрасывал стаканчик в урну, понимая – ни одна бодрость на свете не стоит таких жертв, а образ жителя мегаполиса с капучино в руках слишком банален и растиражирован. Вот только даже два глотка успевали сделать свое дело, взаправду придав бодрости и сняв усталость с головной болью, попутно заживив незаметное, но обещавшее стать летальным нечто. Да только кто ж такое отследит и осознает? Люди получали панацею от всех болезней по цене латте-гранде, пробовали, кривились и уходили навсегда. Татьяну это устраивало. Спасти мир она никогда и не пыталась, но давать ему меньше, чем может, отказывалась.
Разговор с Араваной был запланирован на сегодня, с утра сестра подтвердила – дела закончились, жди, как отосплюсь. Значит, вечером, а то и вовсе после закрытия – ранних пташек Рыбка за адекватных не считала. Татьяна, со своей стороны, этому даже радовалась: меньше свидетелей, больше пространства для неудобных вопросов. Самочувствие в последние два дня вернулось к своему обычному состоянию: русалку больше не клонило в сон, вода на нее не набрасывалась, а озноб вообще казался ложным воспоминанием. После возвращения кинжала Марго девчонке голоса в голове звучать перестали, но, по ощущениям Татьяны, и без того наследили там изрядно. Изложить или пересказать услышанное за ночь в бреду русалка не могла даже себе самой – ну, лейтмотив про Густава не в счет, спасибо навязчивой истеричке, – однако оно явно не пропало, осев глубоко в подсознании и неожиданно всплывая то тут, то там. Словно старый сериал, который давно смотрел, забыл, а потом выхватил краем глаза кусочек и, с одной стороны, вообще не помнишь, кто все эти люди, а с другой – с удивлением понимаешь, что дальнейшее развитие сюжета можешь предсказать в мельчайших подробностях. Вот и с Велиферой похожее. До лихорадки – Татьяна готова была в этом поклясться – имя звучало незнакомым и холодным, а после – словно наполнилось красками и смыслом. Вместо хмурого желания понять, какого черта ей наговорил призрак сестры и при чем тут Аравана, Татьяна ловила себя на теплом ожидании и даже каком-то душевном трепете непонятно с чего. Словно ускользающие смыслы пробились куда-то глубже головы и свили гнездо. Ладно, осталось немного подождать – и она все узнает.
Как и предполагала Тортилла, Рыбка объявилась сильно позже закрытия. Нетерпеливый стук в дверь, возня с ключами – и в зал вплывает мощное облако духов и его эпицентр: эффектная брюнетка в вечернем комбинезоне с настолько открытой спиной, что волей-неволей ищешь глазами обратную сторону коленок. Традиционный макияж-маска, призванный скорее скрыть индивидуальность, чем подчеркнуть красоту, и характерная булгарная змея на шее завершали образ. И конечно же, шпильки. Без них Аравана все равно была выше Татьяны, но с ними бариста приходилось еще и голову задирать. Неужели низеньким миллиардерам нравится крутить башкой? Или в прямом смысле рассматривают таких спутниц в качестве дополнительной профилактики остеохондроза? Русалка потянулась закрыть дверь и только сейчас заметила вторую фигуру, совершенно терявшуюся в тени Рыбкиного вызывающего великолепия. Впервые в жизни Таня поняла, зачем существует слово «лопоухий»: иначе описать посетительницу не получалось. На ее фоне даже Чебурашка признал бы свою некомпетентность и вторичность: эти округлые веснушчатые подобия спутниковых тарелок не просто торчали в разные стороны, они буквально первыми здоровались с тобой, перетягивая внимание от лица и прочих мелочей. Их обладательница была чуть ниже Татьяны, в простых джинсах и легкой рубашке, с двумя короткими задорными косичками, крашенными в выцветше-полинявший синий. Веснушки щедро усыпали и щеки девушки, и внешность ее создавала впечатление милого маленького зверька, которого хотелось взять домой и выходить.