Мальвина Гайворонская – Одаренная девочка и прочие неприятности (страница 27)
А еще, если долго упрашивать, папа бы наверняка сдался и познакомил бы Ганбату с той русалкой, о которой столько рассказывал. Не, конечно, парень и так пару раз ее видел и немного общался, но это же раньше было! Тогда Ганбата еще был глупым ребенком и ничего не понимал. А теперь он старше, ему даже разрешают смотреть кино для подростков, где взрослые целуются со своими особенными людьми. Интересно, папа когда-нибудь целовался? Ганбата хотел знать. Отец говорил, что она самая красивая на свете и что ее интересно слушать. И что ее манеры еще хуже, чем у Ганбаты. Мальчик безумно жаждал познакомиться с русалкой по-настоящему. И еще сильнее – пожить немного всем вместе: с папой, подругой и этой красивой тетей.
Но была и проблема. Имя у проблемы тоже было – Гена. Новость о зачислении в АСИМ ей категорически не понравилась.
Гена была максимально против школы. Она кричала, что с ними будут учиться форменные уроды и что она на это не подписывалась. Что папа и Ганбата не правы, отправляя Гену туда вместе с ее господином. Что она скорее сдохнет или сбежит, чем поедет. Самым страшным было то, что говорила она так не с глазу на глаз, а при всех. О ее неповиновении мог узнать дедушка. А если узнает дедушка…
Ганбата Богданович, юный наследник мужского прайда вампиров, пару раз со стоном приложился головой к чугунной ванне, оставив на ней несколько вмятин. Он неоднократно слышал от Марата, мол, у Евгении начался переходный возраст, вот она и выкаблучивается. Правда, не до конца это понимал: каблуков-то Гена точно не носила. Но отвечал за нее он, Ганбата. Гену надо было спасать, и лучшее лето в жизни приходилось поставить на паузу.
Молодой вампиреныш не знал, каким богам молиться, чтобы оно не отменилось вовсе.
Отпускать Пандору перепуганный енот отказывался наотрез, и максимум, на чем получилось сторговаться, – взять его на руки. Обратно к избе девушка так и пошла – с енотом в руках и под нотации о непочтительности к гостье, щедро разливаемые успевшим снова обуться опекуном. Сама Дора очень переживала, что разнесла половину огорода, но Пень довольно убедительно уверял, мол, стало даже лучше, и вообще, давно хотелось несколько преобразить пейзаж, да руки все не доходили. Зверек, в отличие от хозяина, явно отличался менее крепкими нервами, поэтому хоть и слушал и даже кивал в нужные моменты, но слезать с рук отказывался категорически. На пассаже о чести и долге любого уважающего себя джентльмена защищать даму, а не кататься на ней Дора вмешалась:
– Простите, перебью, но папа говорил, после разминки надо еще и какую-то охранную магию переключить. Вы понимаете, о чем он?
– О, наверное, речь шла о защитных чарах? Не волнуйтесь, я все сделал пару минут назад. При наложении чар необходим физический контакт, и я счел, что со стороны влюбленного мужчины будет верхом наглости просить у вас подобной близости дважды подряд. Так сказать, совместил приятное с полезным в рамках разумного.
– А, то есть, когда вы пели, там, в вихре, это было оно?
– Именно. По сути, я замкнул на вас заговоры, защищавшие раньше меня самого.
– Стоп! – Дора аж остановилась. – В смысле «раньше»? А вы тогда как?
– Ваша тревога пусть и крайне приятна, но совершенно напрасна. Мне и так достались некоторые силы в совокупности с упоминавшейся ранее регенерацией. Переключить чары на вас – правильное решение.
Девочка нахмурилась – понятнее не стало:
– Та магия, которую вы использовали…
– Чары, – поправил Александр. – Особые способности, свойственные сказам, принято называть чарами.
– Чем они отличаются от магии? – недоуменно переспросила Пандора.
– Отсутствием чудовищных коннотаций. – Кажется, опекун включил режим наставника и прекращать не собирался. – Будьте очень внимательны в речах. Слова на буквы «М» и «К» стараются не произносить в приличном обществе.
– «К»?
– Колдовство.
– А как тогда?
Девочка не заметила, когда, а главное, откуда в руке Александра Витольдовича появилась очередная чашка чая. Однако это не помешало опекуну из нее отпить и улыбнуться:
– Магия, свойственная определенному виду сказов – не важно, нечисти или нежити, – чаще всего называется чарами. Чары русалок могут заставить влюбиться. Чары леших – сбить с пути, водить кругами. Чары единорогов…
– Да-да, я поняла мысль. А заговоры тогда что такое?
– Собственно, либо процесс зачаровывания объекта, либо сами чары. Обычно про заговоры говорят, когда не хотят уточнять, кто был источником чар. Грань тонкая, но в языке вы сами ее почувствуете.
– И слово на букву «М» никогда не используют?
– Ну почему же, используют, – пожал он плечами. – Но только и исключительно по отношению к действиям ведьм. Которые, я замечу, считаются безоговорочно истребленными. Как следствие, уроки истории – ваш максимум.
– Да уж… Что еще важного я должна знать?
– Что я люблю вас всем сердцем и смиренно молю составить мое счастье? – как бы невзначай напомнил Александр.
Дора вздохнула. С моральными принципами опекуна ей определенно повезло. Не повезло с упертостью.
– А более полезное в повседневной жизни?
Молодой старьевщик глубоко задумался:
– Многое ли вы знаете об этом месте?
– Да, по сути, ничего, – пожала плечами девочка. – Разве что тут тихо, и я смогу в безопасности повзрослеть.
– О, безопасность, конечно, несомненна, но насчет тишины решайте сами. Теперь это ваш дом, и он станет таким, каким вы захотите его видеть. Жизнь моя достаточно скучна, чтобы приветствовать любое разнообразие. Можете представить себя принцессой в башне, вольной делать все, что пожелает. А я – дракон, который эту башню охраняет.
– Не многовато ли вы хлещете чая для дракона?
– Особый подвид.
Пандора замолчала, поглаживая енота и размышляя о словах опекуна. Он явно не одобрял магию, но все-таки взял ее к себе. «Еще и жениться хочет», – попыталось напомнить подсознание, но от этого Дора отмахнулась, понимая, что настолько нелогичные загадки штурмовать пока не готова. Охраняет, значит? Обычно ее прятали. Охраняли реже.
– А какие-нибудь правила в нашей башне есть?
Енот, чью спинку все это время гладили заботливые женские руки, уже полностью обмяк и смотрел на девочку чуть ли не влюбленными глазами. Александр Витольдович задумчиво допил чай.
– Пожалуй, два правила обязательны к исполнению. Как мы оба понимаем, сам факт вашего проживания здесь несет в себе некоторую вероятность специфических происшествий. В том числе и опасных. Эти правила полностью коррелируют с принципами Семьи и позволят избежать ненужных рисков.
– Я слушаю.
– Они просты. Первое: какой бы ни случился казус – вы рядом и бездействуете. Что бы ни происходило, я смогу с этим справиться, но ровно до тех пор, пока уверен в вашей безопасности. Подле меня – безопаснее всего.
– Но я же…
– Повторюсь, ваша природа мне известна. Но пока я жив, единственное ваше действие в опасной ситуации – держаться рядом. Мы друг друга поняли?
Ну да, когда с тобой нет мамы, способной найти выход из любой ситуации, и папы, способного к этому выходу пробиться, волей-неволей придется учиться стоять в сторонке. А то еще наломаешь дров…
– Да. Полагаю, что да. Это как с Катей?
– Не совсем, – покачал головой опекун. – В случае с Екатериной, насколько мне известно, вы вряд ли допустите ее смерть по причине своего невмешательства. Со мной иначе. Только после моей смерти.
– Звучит совершенно неприемлемо.
– Уговор с вашей матушкой был крайне четким и приглашения к дискуссии не подразумевал. Мы договорились?
– Но это все-таки довольно жестко.
– Поверьте мне, так надо.
Пандора посмотрела на енота. С одной стороны, ее согласие лишь формальность, раз обо всем уже договорились с матерью. С другой – если примет условие, придется именно так и поступать. Александр, несомненно, был странным малым, но это вовсе не означало, что она готова им жертвовать.
– Сударыня, умоляю, не молчите. Уверяю, я ни в коем случае не хочу с вами расставаться, а значит, не позволю себе покинуть вас. Пожалуйста, доверьтесь. Мы договорились?
– Да. – И все равно согласиться было непросто. – Хорошо, да.
– Чудесно, – просиял опекун. – Второе правило: коли меня рядом нет – недееспособен, далеко, умер, – в любой ситуации, когда вам нужна помощь, но я не в силах ее дать, ваша защита – енот, избушка и лес. Не обязательно в таком порядке.
С этим было проще, и Дора кивнула. Он продолжил:
– Отдельно хотелось бы подчеркнуть, что я осозна
– Я подумаю об этом. Но вам не кажется, что вы и так уже слишком рискуете?
Пень покачал головой:
– Видите ли, дом сей издревле полнился всевозможными чудовищными артефактами, магическими диковинами и опаснейшими созданиями. Мне не привыкать, а посему вы по адресу.
Наконец замаячила уже знакомая веранда. Хоть енот с опекуном и были все это время вместе с девочкой, но стол оказался накрыт. На скатерти стояли большой чайник, две чашки, парные с той, что была сейчас в руках опекуна, три блюдца и просто огромнейшая тарелка со всевозможными пирожными. Усадив гостью за стол, Александр Витольдович наконец-то смог снять с ее рук енота и, шепнув тому что-то на ухо с самым возмущенным видом, отправил переодеться. Утер руки полотенцем, висевшим на спинке одного из плетеных кресел, и выставил перед воспитанницей эклеры, макаруны, чизкейки и пончики в глазури, заварил чай, а сам сел рядом, пока девочка с недоумением рассматривала гору пирожных.