Мальвина Гайворонская – Одаренная девочка и прочие неприятности (страница 26)
– В ту же секунду.
– Спасибо.
Енот нагнал их у небольшого пустыря между цветником, беседкой и вездесущей капустой. Судя по высунутому языку, сам он своей расторопности не особо радовался. Совершенно не обращая на него внимания, Александр, словно в менуэте, вывел свою спутницу в центр и, отпустив наконец руку, чуть поклонился:
– Если вы готовы, можете приступать. Мы и так немного припозднились из-за незваных гостей.
– Очень даже званых, – поправила Пандора, несколько обескураженная таким обращением. Легко провела рукой по волосам – и косы тут же расплелись, заструились к земле. – Вы же сами их и пригласили.
– Но против вашей воли, а хозяйка тут теперь вы. Так что вполне себе незваные.
– Та еще из меня хозяйка, конечно… – вздохнула Дора и, пару раз тряхнув головой, вновь развернулась к завороженному этой картиной опекуну: – Прошу вас, отойдите чуть дальше. Я много тренировалась и справлюсь сама.
Пень покачал головой:
– Предпочту на всякий случай быть рядом, хотя бы первое время. Мои владения несколько отличаются от привычной вам среды, и не хотелось бы, чтобы беспечность привела к какому-либо казусу.
– А пораниться не боитесь? – удивилась Пандора.
– О, за это не волнуйтесь. Я счастливый обладатель просто потрясающей регенерации.
– Но больно-то все равно будет.
– Мелочи. Не стоит беспокоиться.
– А если меня кто-то или что-то заметит? Может же и на вас перекинуться.
– Ровно с этой целью я и планирую быть рядом, – парировал с дежурной улыбкой Александр Витольдович, а енот изобразил лапками пару приемов из карате, демонстрируя, что лично готов разобраться с потенциальным обидчиком.
Дора задумчиво кивнула: хоть и не любила рисковать, но не спорить же с собственным опекуном? Глубоко вдохнула, выдохнула, закрыла глаза и изо всех сил попыталась расслабиться. Очень часто окружающие не понимали, в чем тут сложность, но Пандоре это состояние категорически не нравилось, и б
Светило солнце, мерно жужжали шмели, ветер доносил чуть слышный аромат травы и каких-то цветов, нежно перебирал ее волосы, а Дора стояла в центре пустыря и медленно, шаг за шагом, расплетала, расправляла себя, словно косу…
Как только девочка закрыла глаза, Александр Витольдович поспешил разуться и аккуратно спрятал ботинки и носки под ближайший кочан, из тех, что побольше. Вынужденная босоногость ставила в несколько неудобную ситуацию, поскольку явно сигнализировала воспитаннице о его странностях. С другой стороны, в ботинках он не обладал и половиной той мощи, как без них. А если и вправду кто-то нежданный прибежит на огонек? Кажется, однажды даже дракон вылез. Лучше не рисковать. Посильнее утопив ноги в землю, Пень принялся внимательно следить за Дорой.
В его представлении она определенно была еще слишком юна. И то, с какой непосредственностью она ела плюшки, и наряд, и даже манера сидеть на стуле или обниматься – все выдавало ребенка. Но порой проглядывала и леди. Кто научил ее так распускать косы? Казалось, девочка лишь махнула рукой – и роскошный водопад тотчас устремился вниз, подметая землю, а ей словно до того и дела не было. Чудесные волосы: блестящие, в разы толще обычных человеческих. Наверняка еще и тяжелее. Александру очень хотелось дотронуться до них, провести рукой, вдохнуть аромат… Но делать так явно не стоило. Видимо, именно это и подразумевал ее папенька, обещая, что на ближайшие пару лет жизнь Пня гарантированно превратится в ад. Знал, о чем говорил. Сам в таком жил. Как же все-таки она сейчас похожа на юную богиню весны…
– Скорее на раскормленную индюшку.
Пень неодобрительно покосился на енота. Тот определенно подрастерял свой боевой запал и сейчас с опаской озирался, желая оказаться от полянки как можно дальше: чуял дикую силу, которая собиралась вокруг. Александр не без оснований отнес столь нелестный комментарий на счет общей нервозности своего компаньона, но все-таки вежливо парировал, так, чтобы девочка не услышала:
– Ну что вы! У сударыни тонок стан и грациозна походка. Весна и Лада как они есть.
Енот фыркнул:
– Погибель это наша, барин. Ладно ты – сила есть, ума не надо, – но Витольд Родович-то почему на эту авантюру согласился?
– Потому что все остальное не помогло.
Енот помолчал и грустно переспросил:
– Не было разве бабонек получше? Кожа да кости сплошные.
– Еще недавно, по вашим же словам, она была раскормленной индюшкой.
– Не серчай, я это сдуру ляпнул. Девочка-то, может, и хорошая, а кровь все одно – дурная. С огнем играешь, атаманыч.
– Денис, будьте другом, заткнитесь.
Енот понуро опустил мордочку, подошел к Александру и бухнулся рядом. Тот недовольно хмурился, но зверек, покачавшись пару минут, продолжил как ни в чем не бывало:
– Значит, когда тебя не будет, все заботы об этой крале на мне?
– Да. Заранее благодарен за старания.
– В обиду не дам, мамой клянусь. Только пообвыкнуть бы чуток. Щас поделать с собой ничего не могу: нутро аж выворачивает, когда она рядом.
– Прекрасно вас понимаю, самому по первости было дискомфортно. Терпение, мой друг, терпение. И не будьте слишком строги к себе.
– Спасибо.
– Но за языком я бы попросил вас следить. Дама, предположим, по-звериному не разумеет, но ежели я буду постоянно корчить рожи, как пить дать примет за полоумного.
– Не вопрос, барин. Буду нем как рыба.
В этот момент Пандора наконец-то расслабилась. Волосы тут же вздыбились, рванули сразу во все стороны. От внезапного порыва она пошатнулась – естественно, Лес рядом, резонанс сильнее, – но, прежде чем Александр успел это осмыслить, он уже держал девочку, мягко обнимая со спины. Она моментально вцепилась в его руку, как утопающий в спасательный круг. Свистел ветер, прочь улетали излишки дикой магии, а молодой старьевщик внезапно исполнил свою мечту, уткнувшись носом в макушку Пандоры и окунувшись в ее дивный аромат. Девочку нельзя было назвать хрупкой, но в его руках она именно такой и казалась.
Око бури всегда спокойно. Дора слышала, но не ощущала бушевавшего вокруг неистовства и размеренно вдыхала чуть сладковатый запах, почему-то ассоциировавшийся с деревьями. Еще чувствовались запахи свежей краски, одуванчиков и плюшек. К ногам прижалось что-то мягкое и пушистое, видимо енот. Надо бы спросить, как его зовут. Вовремя подхвативший ее Александр почему-то тихо-тихо пел и явно старался делать это с переливами, как мама. Безумно выл ветер, страшно шелестело, но девочка не открывала глаз, вцепившись в руки Пня и давая излишкам уйти. Потянуться, размяться – и обратно в неудобную, но правильную позу – писать экзамен жизни дальше. Теплые руки держали крепко, тихий голос обволакивал, уносил сознание с собой, мягкое брюшко енота грело ноги…
Все кончилось столь же внезапно, как и началось. Земля вокруг места, где они стояли, оказалась вспучена и перерыта, словно по ней прошлось стадо огромных кротов. Вся капуста неподалеку была мелко нашинкована, цветы – побиты, а беседке недоставало крыши. Ощетинившийся енот намертво вцепился в ногу Пандоры и отказывался отпускать. Александр же был сама невозмутимость:
– Все прошло как надо?
– Да, мы прекрасно справились, – кивнула она. – Меня даже никто не попытался сожрать.
Девочка подняла глаза. Опекун смотрел сейчас с приятной заботой, но забота эта чем-то неуловимым отличалась от папиной. Спохватившись, Пень разжал руки, отступил на шаг, со смущенным видом поправил шейный платок и несколько неодобрительно ткнул босой ногой – и когда только успел разуться? – в бок енота. Отпускать девочку тот и не собирался. Закатив глаза, Александр присел на корточки перед удивленной Дорой и менторским тоном начал увещевать животное вести себя по-людски, не смущать даму и не ставить его, Пня, в неловкое положение. Глядя на эту картинку, девочка мысленно отказалась от своих мечтаний о скучной и тихой жизни.
Даже при свете яркого солнца босоногий опекун не отбрасывал тени, но с этим Пандора смирилась. А вот у енота их было две, что не лезло уже ни в какие ворота.
В большом-пребольшом городе, на вершине небоскреба солидной-пресолидной компании, в одной из дальних-предальних комнат пентхауса, в пустой-препустой ванне сидел наследник огромного состояния и упрямо старался заплакать. Не получалось.
Казалось бы, все условия выполнены: на душе грустно, неправильно, буквально вопиюще; его планы рухнули; лучшая подруга рассорилась с ним практически без его в этом участия, а любимому отцу не пожаловаться на судьбу – занят. Ганбата Богданович был совершенно уверен, что сегодня-то он точно расплачется, и даже в ванну специально залез из опасения замочить ковры. Но и всех катаклизмов мира теперь оказалось мало, чтобы заставить рыдать почти взрослого вампира. Приходилось сидеть с постной миной в холодной ванне и думать о будущем.
Планов было не сказать чтоб громадье, но они брали важностью. Он хотел идеальное лето. Последние месяцы перед учебой, буквально последние месяцы свободы, когда ты одновременно и большой молодец, что поступил, и почти уже успешный член общества, но при этом еще имеешь право на развлечения. Ганбата мечтал о шумном лете – да, песни любимого KiraKiraPuri<3 обязательно должны были литься из каждой колонки и из каждого наушника. Ганбата представлял его увлекательным – теперь, когда он почти не портил мебель, он мог бы чаще бывать с папой на людях. Тот бы читал ему книги. Сам, как раньше! И они бы чаще разговаривали. И делали всякие штуки, которые делают отцы с сыновьями в фильмах. Пожалуй, кроме рыбалки – Ганбата не представлял пытки страшнее, чем сидеть на одном месте дольше пары минут. Ну разве что делать это в тишине.