Мальвина Гайворонская – Одаренная девочка и прочие неприятности (страница 29)

– Он будет только за. Банный лист явно звучит хуже. Можно сократить, если хотите.

– Сократить Репейник? Это как? Репа, что ли?

Енот уставился на нее в немом изумлении – худшего имени и придумать было нельзя, но девочка истолковала его взгляд по-своему:

– Ой, смотрите! Он явно отзывается! Репа. Репа. Решено, будешь Репой! Кто у нас тут такой умный и хороший енотик, кому почесать пузико?

Все лесные твари крайне уважали Дениса Чертополоха. Много лет он исполнял обязанности денщика при батьке Александра Витольдовича, Витольде Родовиче, ни разу не подведя того и пройдя с ним многие битвы. И к юному господину был назначен исключительно как самый преданный из всех соратников. Кто-кто, а Денис Чертополох никогда не сдавался, никогда не пасовал перед врагом и уж тем более никогда не шел на компромиссы. Но гордость есть гордость, а почесать пузико – это все-таки почесать пузико.

Показав язык своему командиру, енот вновь взобрался на дамские руки, подставил животик и совершенно обмяк.

Глава 8. Дела семейные

– Не смей жертвовать собой ради меня.

– Обломись, дорогуша. Я уже.

– Хамло.

– Красавица.

– Идиот.

– Богиня.

– По-моему, ты не улавливаешь правила семейной ссоры.

– А разве нужно говорить не первое, что приходит в голову?

Только неисправимый интеллигент назвал бы Всемирный потоп моросящим дождиком, а состояние Дмитрия – яростью. От безумной смеси чувств богатыря практически трясло. Вездесущая Лола парила рядом, пытаясь привлечь его внимание, но он полностью ушел в себя. Двадцать лет лжи. Двадцать лет, как побитый щенок, ждешь, надеешься, мечтаешь все исправить, а выясняется, что ты просто кому-то мешался. Что тебя бросили. Да господи, если бы просто бросили! Приемный папаша, оказывается, не только примкнул к незаконным бандформированиям, а еще и на своих бывших сослуживцев покушался. Внутри ДТП разверзся ад, и черти сейчас старательно начищали жаровни. Да уж, не зря его вызвали в штаб пообщаться со святогорычем лично. Ситуация стала в разы прозрачней.

Однако, несмотря на все шокирующие новости, о Лоле и прочих приключениях в свой выходной Дмитрий решил не рассказывать. На задворках сознания, словно стая птиц в окно, бились опасные мысли, которых по-хорошему не должно было быть в голове преданного и исполнительного сотрудника. Почему ему, взявшему дело оперативнику, до этого дня никто и словом не обмолвился, что речь идет не о пропавшем коллеге, а о разыскиваемом и довольно активном преступнике? Почему вообще вся информация проходила мимо? Да и в рассказе святогорыча о нападении на штаб чувствовался какой-то фатальный пробел. Красная строка посреди абзаца, цепляющая взгляд и неуместная. В любой другой ситуации ДТП сначала бы все обдумал, даже ненадолго прислушался бы к мертвецкому курлыканью опасных идей, но прямо сейчас злость с яростью семилетнего мальчугана искали выход, и отвлекаться от собственных переживаний Дмитрий не мог. И не хотел.

Лола смирилась и продолжала указывать ему путь, но делала это с еще более странным лицом, чем обычно. В конце концов он остановился у неприметного кирпичного здания в центре, окруженного дорогими иномарками, словно салон «Эппла» хипстерами в день релиза очередного айфона. Монохромная спутница зависла у стены, внимательно рассматривая смятую неизвестной силой кладку, а после спокойно села около нее, скрестив руки и всем своим видом показывая – дальше не пойдет. ДТП, не скрывая злости, поинтересовался, чего это сударыня изволили отдыхать. В ответ получил лишь выгнутую бровь и презрительный взгляд – мол, в таком состоянии, сударь, убивайтесь как-нибудь сами. Дмитрий в раздражении огляделся, ища хоть какие-нибудь зацепки. Они находились возле черного хода одной из самых опасных забегаловок для крайне нелюдских созданий, и каждая минута промедления явно увеличивала его шансы пойти на фарш для беляшей. Нужно взять себя в руки. Лоле-то ничего не сделается.

Вжался в угол за баками, молясь, чтобы характерный запах не въелся намертво в шмотки, и на всякий случай достал из кобуры выданный в штабе пистолет. Реформы последних лет, докатившиеся и до младшего состава, его откровенно подбешивали. Мол, теперь, раз ты ловишь опасного преступника, имеешь право носить табельное оружие. А так – не имел, выкручивайся как-нибудь сам, нельзя абы кому пистолеты раздавать. И ничего, что и вчера, и сегодня он бегал за одним и тем же человеком, который, по идее, встреться они раньше, запросто его бы…

До Дмитрия дошло.

Если Кирилл задумал нападение, то почему такое нелепое? В подлость приемного отца богатырь поверить мог: дети, как известно, любят идеализировать взрослых. Но не сделался же тот внезапно еще и круглым дураком? Полезть без оружия в штаб-квартиру и, встретив даже слабый отпор, бежать ни с чем? Интуиция против такого восставала. Нужно запросить записи с камер наблюдения. В личности нападавшего Дмитрий не сомневался – показания свидетели дали как под копирку, а вот в толковании поведения могли и ошибиться. Кстати, о показаниях: почему Кирилл приперся ровно в том же, в чем и пропал? Чтоб легче было опознать? Не мог же он все двадцать лет носить одну и ту же дурацкую кепку с курткой?

Ага, и на святогорыча он, по логике вещей, тоже покушаться не мог. А вот поди ж ты. Ладно, ответы близко, хоть вопросы и множатся с каждой минутой. Дмитрий хмыкнул. Да уж, вполне в стиле его папаши – ни пропасть не смог нормально, ни найтись по-людски…

Лицо Лолы внезапно проявилось прямо напротив него, перепугав чуть ли не до икоты. На шок богатыря она внимания обращать не стала, просто ткнула в него пальцем и нарисовала в воздухе чуть мерцающий знак вопроса. Мол, ты как? Дмитрий решил быть честным:

– Вопросов наконец-то больше, чем желания убивать.

Лола с постным лицом показала ему большой палец и им же ткнула куда-то под крышу. Хрен залезешь, и пожарной лестницы нет. Отогнав мотоцикл от ближайшей стены – что они с ней делали, чтоб так смять кирпичи? – Дмитрий второй раз за последние сутки решил прибегнуть к бонусам от своих богатырских способностей. Щелкнул коленями, выгнув их, и кузнечиком сиганул вверх. Долетел аж до крыши, благо домик был невысоким. Огляделся. Лола подплыла поближе, внимательно всмотрелась в его лицо и, кивнув чему-то своему, приложила палец к губам и намекнула на чердачное окно. Богатырь примерился было выбить стекло, как его с возмущением остановили и ткнули в оконную ручку. Дмитрий потянул – рама поддалась.

На чердаке оказалось темно, пыльно и крайне подозрительно. А еще там слышалось сипловатое дыхание мирно спящего человека, и уставший удивляться Дима просто пошел на звук. На стопке простыней явно не первой свежести спал мужчина, которого ДТП уже и не чаял увидеть живым.

Кирилл определенно постарел. Сам богатырь давно смирился с ранней сединой и сейчас, периодически натыкаясь по утрам на очередной белый волос, лишь флегматично отмечал данный факт. Но приемный отец поседел для него словно разом, и это тут же бросилось в глаза. На нем и вправду была ровно та одежда, в которой он когда-то ушел из дома: потертые джинсы, рубашка поло, легкая куртка, кеды и светлая кепка. Спал беглец совершенно расслабленно – с первого взгляда и не поверишь, что опасный преступник. Подчиняясь внезапному порыву, Дима снял перчатку и потянулся к лицу приемного отца, как вдруг мужчина в кровати буквально подпрыгнул, увернувшись от руки, и только каким-то чудом ДТП успел приставить к его шее пистолет. «Вся королевская рать лаунж» жила привычными вечерними развлечениями, и на далекий шум с чердака никто бы не обратил внимания. Почувствовав себя победителем, Дмитрий приготовился было эффектно поприветствовать будущего завсегдатая обезьянника, но тут взгляд выхватил из темноты что-то знакомое. У изголовья импровизированной кровати стояла Лола и старательно изучала коробку конструктора неподалеку. Разглядев его, Дима мысленно взвыл, а желание пристрелить вернулось с удвоенной силой.

Найти кабинет директора самому оказалось непросто, и Игорь Октябриевич смутно заподозрил, что в первый раз его тащили связанным в том числе и для того, чтобы по пути не потерялся и не заплутал. Как выяснилось, логово старой волчицы находилось на восьмом этаже основного здания, максимально далеко от учительской, причем, чтобы попасть в знакомый светлый коридор с красным ковром, нужно было сначала пройти третий этаж насквозь, подняться до пятого, найти там мраморную лестницу, спуститься по ней на четвертый и уже оттуда по соседней – на восьмой. На этом приключения юного естествоиспытателя не заканчивались: оставалось пересечь большую аудиторию с партами амфитеатром и пролезть в шкаф в лаборантской. Зато теперь бывший богатырь прекрасно понимал, зачем в телефон добавлена карта школы с возможностью проложить маршрут: лично ему в директорскую было мало попасть, хотелось бы оттуда еще и выйти.

Хозкомната. Еще хозкомната. Чулан. Снова хозкомната. Щиток. Вот так сюрприз, хозкомната. Складывалось впечатление, словно свой кабинет директор выбирала исключительно по принципу «что останется», ибо вокруг были сплошные кладовки. Ну и кабинет завуча, конечно. Мимо его двери Игорь постарался пройти как можно тише – Тимофей Иванович, кажется, получал несказанное удовольствие от накидывания на нового сотрудника задач: «Пройди медосмотрчик, напиши учебный планчик, набросай сметочку переоборудования спортивного дворика, разгрузи машиночку, проверь расчетики, проведи экспертизоньку, составь документики по эвакуации…» В какой-то момент Игорь на полном серьезе начал ждать чего-то вроде: «Вот тебе мыльце и веревочка, а табуреточку сам смастери» – и не хотел доводить до греха. Пять лет. Пять лет – и ты свободен. Вопрос только в том, как весело будет все эти пять лет…