Мальвина Гайворонская – Одаренная девочка и прочие неприятности (страница 20)

– Простите великодушно, но такое предположение звучит как полный бред. Вы уверены, что это был именно он?

– Конечно нет! Наверняка вокруг полно других рыжих проныр, умеющих исчезать под землей и управлять животными. – Поняв, что вампир принял этот пассаж за чистую монету, русалка вспылила еще больше: – Ясен пень, уверена! Я ж у него три месяца прожила. Тут и захочешь – не перепутаешь.

Богдан Иванович непонимающе нахмурился:

– Не имел чести знать, что вы у него гостили…

– А, – отмахнулась она, – это случилось сразу после того, как я эффектно вошла в свободную жизнь. Пень решил, что по итогам всего, что я натворила на выпускном, неплохо было бы залечь на дно, образно выражаясь.

Патриарх задумчиво потер щеку, припоминая события того крайне нетомного вечера. Бариста же с силой хлопнула стаканом по стойке, расплескав американо на горчичные перчатки вампира.

– Хочешь еще один забавный факт? Я вчера часов пятнадцать пыталась забрать у этого доставучего урода кинжал моей сестры, а засранец не только оказался под протекцией Пня, так еще и в Лес умудрился со мной нырнуть.

Патриарх понимал все меньше:

– Кинжал Маргариты? Но вы, кажется, говорили, что русалки с ними не расстаются?

Татьяна переменилась в лице, и вампир, почуяв неладное, хотел накрыть ее руку своей, но, вспомнив, что перчатка испачкана, застыл на полпути. Словно не заметив этого, она неистово начала чесать глаза. Самым мягким голосом, какой он только смог из себя выдавить, Богдан Иванович спросил:

– Что случилось, пока я был не с вами?

Татьяна на него посмотрела как-то непривычно, жалобно. Теперь он перепугался не на шутку, и после непродолжительного молчания она сдалась:

– Позавчера Марго умерла.

В кофейне снова повисла тишина. В голове патриарха вихрем вились мысли, но для них не подходило ни место, ни время. Нужно было как-то поддержать, помочь, разделить утрату. И сделать это должно вампиру, чья способность к эмпатии, по его же собственной оценке, колеблется на уровне табуретки из «Икеи».

– Мои соболезнования. – Господи, что еще в таких случаях говорят? В межличностном общении опыт бессмертия порой особенно бесполезен. – Как это случилось?

– Понятия не имею. Знаю только, что стала пеной морской.

– Но это странно, – нахмурился Богдан Иванович. – Ведь прошло больше…

– Я думала об этом! – Опухшие черные глаза влажно блеснули. – Об этом и многом другом, пока ты пропадал черт-те где.

– Простите. Если бы я знал, что нужен вам… Пожалуйста, впредь связывайтесь со мной сразу.

– Ну, второй-то раз она точно не умрет, – буркнула русалка.

– Мало ли, что еще может произойти. Вы уже говорили с сестрами?

– Еще нет. – Кажется, Татьяна взяла себя в руки. – Прежде чем смогу рассказать им, мне сначала нужно принять это самой.

У патриарха мелькнула мысль:

– Быть может, вы бы хотели помянуть усопшую?

– Ну, рюмочка-другая мне не помешает. Но явно не здесь. И не дома. Вокруг вообще все время слишком много посторонних.

– Тогда как насчет моего номера? Только вы и я, – насколько мог нейтрально предложил вампир.

– Пойдет.

– Сегодня вечером? Могу я встретить вас после закрытия?

– Валяй. Только учти, это будут не обычные приличные посиделки. Я планирую орать. И, наверное, реветь.

Если предыдущие разы, когда русалка била стекла и ломала мебель, счесть приличными посиделками, то в этот раз, пожалуй, пришла пора как минимум перевесить пару картин и морально подготовить антиквариат. Богдан Иванович смиренно заметил:

– Каждый выражает скорбь, как это подходит именно ему. Почту за честь разделить.

– Без шуток? – прищурилась Татьяна.

– Я предельно честен. Поговорить о Маргарите я могу лишь с вами. Боюсь, что в обратную сторону это правило тоже работает.

– Пожалуй, что и так.

– В таком случае до вечера. И спасибо за кофе.

– Стопэ. – Бариста жахнула на стол стопку бумаги. – Я психовала и гоняла. Штрафы оплати.

– Как пожелаете. Еще раз прошу прощения, что исчез, когда был нужен. Больше этого не повторится.

Русалка хмыкнула:

– Ты и так приперся в разы быстрее, чем я ждала.

– Был неподалеку, – уклончиво ответил патриарх, беря в одну руку счета, а в другую кофе. Ну да, всего-то через пол-Москвы прошел пешком только потому, что не хотелось портить тет-а-тет телохранителями.

Выходя, он столкнулся в дверях с коллегой Татьяны. Вежливо поздоровался, не преминув отметить мгновенно зардевшиеся щеки дамы, и почувствовал, как возвращается хорошее расположение духа. Марго, конечно, было жаль. Но все живое смертно, и к утратам вечноживущий вампир относился с некоторой долей философии. А вот вечер наедине с роскошной дамой, приправленный детективной историей и хорошим вином, определенно походил на идеальный. На секунду мелькнуло неприятное воспоминание, и патриарх решил сегодня на всякий случай увеличить охрану вдвое. Так сказать, в целях профилактики вульгарных богатырей. И Тициан. Первым делом стоит перевесить Тициана.

Глава 6. А поговорить?

Патриарх предупреждает: чрезмерное употребление алкоголя вредит его винотеке и вашему здоровью.

В тишине еще не открывшегося ресторана царили полумрак и запах хлорки – старый добрый способ сбить оборотня со следа. Кирилл с недоумением разглядывал смутно узнававшееся помещение, явно пережившее с их предыдущей встречи не один ремонт. Стен определенно стало меньше, а кожаных диванов прибавилось. Небольшую сцену в зале теперь украшал пилон, а коллекция напитков на полках за барной стойкой смотрелась крайне солидно, хоть экспонаты и были ему совершенно не знакомы. Максим по-хозяйски встал на место бармена и хмуро окликнул замешкавшегося в дверях гостя:

– Садись давай. И ешь, это тебе. За все уплачено, так что не парься.

– Что значит «Я ждал»? – спросил наконец Кирилл, усевшись за барную стойку и бросив рядом кепку и книжку сказок. На прочих местах стулья были перевернуты и составлены на столы, а тут обосновался вполне путный завтрак из пары бутербродов, каши, чашки кофе и стопки водки. Прям словно и вправду ждали.

– То и значит, – вздохнул Максим. – Указания мне дали. Четкие, аки удар копытом. Напоить, накормить, отоспать и хоть как-то тебя сориентировать.

– Вон оно чё. И кто же этот платежеспособный благодетель? – Кирилл осторожно обнюхал и оглядел предложенное и, ничего подозрительного не заметив, приступил к еде.

С лицом, явно говорившим, что дальнейшая беседа будет непроста, Максим наклонился к нему и тихо выдохнул единственное слово:

– Ты.

Мужчины долго смотрели друг на друга в молчании.

– Чем докажешь?

– Позавчера ты велел передать кое-что, – ответил минотавр, нырнув под барную стойку. – Сказал, мол, поймешь. Если нет, то все вопросы к тебе самому, я и так себя дураком каким-то чувствую. Нет, не каким-то, а конченым. И во что только ввязался? Предупреждала же маман…

Он выложил на стол большую цветную коробку и выжидательно уставился на Кирилла. Тот, не веря своим глазам, аккуратно взял ее, чуть потряс и повертел в руках. Бездушные желтые человечки на фоне стилизованного под японский замка были вполне себе реальны. Совершенно ошарашенный, Кирилл отложил коробку и залпом выпил стопку водки.

– Убедил.

Минотавр сконфуженно переспросил:

– Слушай, я ж теперь не усну. Объясни, при чем тут кусок винтажа?

– Это не винтаж, – задумчиво поправил его собеседник, все еще пребывая в некотором шоке. – Это лего, набор «Башня Шогуна», тысяча девятьсот девяносто восьмого года выпуска. Для Димки. Он тогда как раз ниндзями увлекался, и я обещал купить. Но копил долго, эта тварь стоила как самолет.

– Видать, накопил.

– Видать, да. Но совершенно об этом не помню. Как и о том, что оставлял его тебе.

Максим подлил ему водки:

– Потому и просил объяснить. Твоя память, считай, откатилась лет на двадцать, а совсем-то с нуля хрен поймешь происходящее. Только учти… Даже малую толику рассказать – уже риск. Ты вел дела с Семьей. Лезть в ваши отношения – напрашиваться на корриду.

– С какой еще семьей?

– Давай по порядку, лады?

Кирилл кивнул, притягивая тарелку с кашей ближе и берясь за ложку.