Максвелл Грант – Живая тень (страница 7)
— Нет, нет, — ответил старик. — До Нью-Йорка всего несколько часов езды. Ночь мягкая, и поездка пошла мне на пользу. Меня привез друг. Он сейчас на улице в своем автомобиле.
— Не хотите ли остаться на всю ночь? — предложил Дункан.
— Нет, нет. Я привык к поздним часам. Привык с тех пор, как был молод, как вы. Я могу остаться ненадолго. Почему вы хотели меня видеть?
Дункан устремил умозрительный взгляд через всю комнату. Он чувствовал, что должен быть тактичным; в то же время старый Айзек Кофран был настолько приветлив, что довериться ему казалось хорошей политикой. Дункану очень хотелось узнать все, что только можно, и хотя он не собирался разглашать дядину тайну, ему казалось, что он может быть в безопасности, если даст о ней представление.
— Вы хорошо знали моего дядю? — спросил он.
— Очень хорошо, — подтвердил старик. — Мы с ним знакомы уже много лет. У нас были деловые отношения давным-давно, еще до того, как я вышел на пенсию. Он изредка навещал меня и часто писал мне.
— Вы виделись с ним перед смертью?
Старик покачал головой.
— Нет, — сказал он, — не виделся. Я передавал ему приветы, когда узнал, что он болен, но я и понятия не имел, что его состояние серьезно. Я был очень опечален его смертью. Он был намного моложе меня.
— У моего дяди были враги? — спросил Дункан.
Айзек Кофран улыбнулся.
— У всех нас наверняка есть враги, — сказал он. — Ваш дядя был активным человеком. Он побывал во многих уголках мира. У него было много друзей, но, полагаю, были и враги. Почему вы спрашиваете?
— Потому что, — Дункан на мгновение замешкался, — потому что я уверен, что у моего дяди были какие-то опасения.
— Он когда-нибудь говорил вам о них?
— Нет, потому что я приехал сюда только после его смерти.
— Верно. Моя память уже не так хороша, как раньше. Я помню, что вас здесь не было. Я получил письмо после смерти вашего дяди Харви, в котором говорилось, что вы приехали слишком поздно. Думаю, письмо было от старого слуги вашего дяди. Как его звали?
— Хопкинс.
— Верно. Я получил письмо от Хопкинса, ах! Это тот человек, которого вы должны увидеть. Хопкинс. Он долгое время был с вашим дядей.
— Хопкинс умер.
— Какая жалость! В голосе Айзека Кофрана прозвучала искренняя печаль. — Бедный Хопкинс! Верный слуга. И умер так рано!
— Это еще больше укрепляет меня в мысли, что у моего дяди были враги.
***
Старик наклонился и потрепал Брюса Дункана по плечу.
— У вас разыгралось воображение, мой мальчик, — сказал он. — Я не думаю, что ваши подозрения верны. Насколько я знаю, вашему дяде нечего скрывать от кого бы то ни было. Нет причин для беспокойства.
Дружеский тон успокаивал.
— Хотел бы я согласиться с вами, мистер Кофран, — сказал Дункан. — Но, к сожалению, не могу. Я уверен, что у моего дяди был важный секрет, который он никому не рассказывал.
— Воображение, мой мальчик.
— Это не воображение. Это реальность. Потому что дядя позаботился о том, чтобы я узнал эту тайну, хотя я и не успел услышать ее из его уст. Я прочитал послание, написанное моим дядей. В нем говорилось обо всем...
Старик предостерегающе поднял руку.
— Я верю вам, мой мальчик. Но вы не должны произносить больше ни слова. Ваш дядя был моим другом; если бы он хотел, чтобы я знал его тайну, он бы мне ее открыл. Бережно храните его тайну, какой бы она ни была.
Брюс Дункан улыбнулся.
— Я намерен это делать, — сказал он. — Но есть некоторые факты, которые я могу вам сообщить. Во-первых, я прочитал его послание только через месяц после его смерти. Оно касалось некоторых документов, которые были спрятаны здесь, в доме.
— В ночь перед тем, как я прочитал послание, в эту комнату проник вор и украл те самые вещи, о которых говорилось в послании моего дяди. Я видел вора за работой; будучи в то время в неведении, я ничего не предпринял.
Дункан подошел к камину и нажал на потайную пружину. Камень на очаге распахнулся перед изумленным взором Айзека Кофрана. Дункан изучал старика, а тот, откинувшись в кресле, разевал рот.
— Невероятно! — воскликнул Айзек Кофран. — Невероятно!
— Мой долг, — объяснил Дункан, — вернуть украденные вещи. Поскольку тайник известен кому-то, кроме нас, и поскольку сейчас он пуст, я считаю, что стоит показать его вам.
— Вы видели вора, говорите?
— Да.
— Вы могли бы его узнать?
— Мог. Вот почему я хочу знать, есть ли у моего дяди враги. Тот, кто ограбил этот тайник, едва ли был похож на человека. Это было обезьяноподобное чудовище, отвратительное создание, которое влезло в мое окно, когда я дремал. Я думал, что сплю, пока существо не ушло.
— У вас нет никаких догадок относительно личности этого человека?
Тон старика был почти жалобным. Дункан понял его беспокойство. Он почувствовал, что если подбодрит Айзека Кофрана, то сможет пробудить память старика.
— У меня есть зацепки, — мудро сказал Дункан. — Я верю, что вышел на след вора. Я собрал факты, которые должны помочь мне найти его. Не забывайте, что у меня есть секрет моего дяди. Если мне удастся получить сведения о его прошлой деятельности, я наверняка смогу найти звенья, которых сейчас не хватает в цепи обстоятельств. Вот почему я обратился к вам.
***
Старик выглядел задумчивым. — Возможно, я смогу вам помочь, — медленно произнес он. — У меня плохая память — очень, очень плохая. Но если это касается прошлого вашего дяди, как кажется, то вы могли бы найти какую-то зацепку, если бы у вас был доступ к письмам, которые писал ваш дядя. Я прав?
— Совершенно верно.
— У меня много писем от вашего дяди. Я забыл содержание большинства из них, а возможно, и всех. Но я храню их в коробке у себя дома. Вы хотели бы их увидеть?
— Очень хотелось бы.
— Мне будет трудно привезти их сюда. Возможно...
— Я могу приехать к вам домой в Нью-Йорк.
— Как только пожелаете.
— Завтра вечером?
— Это будет замечательно.
Старик встал. Дункан вызвал Абдула. Индус принес пальто Айзека Кофрана.
— Мой дом покажется вам довольно странным, — сказал Айзек Кофран, когда они стояли у входной двери. — Это старый дом, расположенный в очень бедном районе. Много лет назад этот район был хорошим. Но времена изменились. Я так привык к старому месту, что не могу его покинуть.
Они вышли на крыльцо, и старик спустился по ступенькам к ожидающему его автомобилю.
— Я буду у вас завтра в восемь вечера, — сказал Дункан на прощание.
— Я буду ждать вас, — ответил Айзек Кофран.
Фары машины включились и осветили подъездную дорожку. В бликах появились странные тени — длинные тени деревьев, короткие тени кустов, гротескные, бесформенные тени. Машина покатила прочь.
Дункан и Абдул вошли в парадную дверь. Маленький фонарь на крыльце все еще горел, и под его светом появилась еще одна тень. Тень переместилась через крыльцо и стала неподвижной. Это была длинная, тонкая тень, которая заканчивалась огромным, искаженным профилем. Слуга—индус выключил свет, тень исчезла в небытии, и два пятна, яркие, как горящие угли, растворились в ночи.
Ни один из находившихся в доме мужчин не видел тени. Брюс Дункан уже поднимался наверх, когда она появилась на крыльце. Абдул, выключив свет, был слишком занят, чтобы подумать о том, чтобы заглянуть в маленькое окошко рядом с входной дверью.
Слуга-индус был озабочен тем, что держал в руке — клочком бумаги, выпавшим из кармана пальто Айзека Кофрана.
Под светом коридора Абдул изучал клочок бумаги и медленно вчитывался в нацарапанные на нем слова, повторяя их про себя, как человек, которому трудно читать:
Абдул перечитал сообщение несколько раз. Затем на его темном лице появилось выражение понимания. Он кивнул, как бы про себя. Он аккуратно сложил бумагу и сунул ее в карман пиджака.