Максин Чан – Восьмая личность (страница 85)

Глава 66. Алекса Ву

Испытывая голод после превратившегося в катастрофу завтрака с Эллой, я постукиваю ногой по полу и жду, когда он заговорит о цели нашей встречи.

— Я вот с этим, — он указывает на чашку с кофе, — люблю выпечку. А ты?

— Почему бы нет, — с облегчением говорю я. — Датская булочка вполне сгодится. Спасибо.

Он делает глоток кофе и оглядывается в поисках официантки.

— Итак, ты знаешь, что в последнее время мы загружены по завязку, — начинает он.

Я киваю.

— В общем, мне нужна дополнительная помощь, и поэтому я попросил Сэма присоединиться к нам. Так я не буду переживать из-за того, что останусь без ассистента или нарушу сроки. Я решил, что вы, ребята, будете работать вместе, во всяком случае, следующие несколько месяцев. Алекса, ты будешь моим первым ассистентом. Сэм, ты будешь вторым.

«Я предупреждала, что прогулы выйдут тебе боком», — обиженно говорит Онир.

Я переживаю из-за того, что все эти проблемы навлекла на меня моя же безответственность. Решение Джека взять нового ассистента заставляет меня нервничать, обливаться потом.

Так и не найдя официантки, Джек встает и идет к прилавку.

— Вот здорово, правда? — говорит Сэм. Он так и сияет.

— Правда, — отвечаю я.

Чтобы отвлечься, я проверяю свой телефон, и там, естественно, два сообщения от Эллы.

«Прости, что солгала тебе (во всем). Люблю тебя.

Насчет плана я говорила серьезно. Скажи всем внутри, что я скучаю по ним. Ведь у нас все получится, да? Целую».

«ОК», — пишу я. Ясно и просто.

«Без поцелуев?» — спрашивает Онир.

«Господи».

Я думаю о нашей утренней встрече. О том, что я была злее, чем требовалось. Я испытываю определенное удовлетворение от того, что наорала на нее, уязвила ее, вынудила извиняться и взять на себя ответственность за свои сексуальные преступления с Навидом. О том, как она потом обнимала и целовала меня, а я отворачивалась. Наши некогда, в юности, сладкие отношения стали терпкими. Я представляю, как она устраивает проблему, забивает унитаз или прячет одежду девушек, — в общем, делает так, чтобы помешать отправке выручки и вогнать Кесси в панику. Собственная жестокость вызывает у меня содрогание, а вот жажда мести Эллы приводит меня в восторг, и я решаю написать ей, движимая неожиданным приступом снисходительности.

«Да, у нас все получится, целую».

«Рада?»

Онир кивает.

Джек возвращается и приносит три булочки.

— Я схожу за водой, — говорит Сэм, вставая.

Я стискиваю зубы и лезу в карман флисовой куртки — Раннер сунула туда ножик «Стенли» с выдвижным лезвием. Я провожу большим пальцем по кнопке, ее упругость при нажатии немного успокаивает меня.

«Зачем ты продолжаешь распихивать все это по карманам? — спрашиваю я. — Каждый день новое оружие».

«Для безопасности», — резко произносит Раннер.

Джек откашливается.

— Алекса, в последнее время я был сильно занят. Кажется, за две недели ты больше болела, чем работала.

— Ты немного преувеличиваешь, — перебиваю его я.

Джек пристально смотрит на меня, отпивая кофе.

— Извини, — говорю я, — продолжай.

Он продолжает:

— Сэм хороший парень. Полон идей, полон энергии. И у него отличные рекомендации.

— Ты хочешь мне что-то сказать?

— Да, хочу.

Он делает паузу.

— Ты действительно нравишься мне, Алекса, у тебя зоркий глаз, — говорит он. — Но если ты не возьмешь себя в руки, я тебя уволю. Я не могу допустить, чтобы моя работа страдала от твоей безответственности.

Я таращусь на него, не веря своим ушам.

— Прости меня, — говорю я, не в силах сдерживать свою боль. Сэм уже идет к нам. — Это не повторится.

— Постарайся, чтобы не повторилось. Я не хочу терять тебя, но ты не оставляешь мне выбора.

Глава 67. Дэниел Розенштайн

Я прихожу с опозданием, собрание уже началось. Мать-одиночка улыбается, открывая новые виниры на зубах, и снимает ногу с ноги. Опять улыбается. Дружеский жест, говорю я себе, чтобы предотвратить все те мои эмоции, что могут возникнуть, — опоздание всегда воспринимается окружающими хмуро, но это вполне объяснимо.

Я оглядываюсь в поисках знакомых лиц и сразу замечаю, что Ветерана нет. Меня мгновенно охватывают угрызения совести, я соображаю, что так и не перезвонил ему. Расслабился, думаю я, проявил беспечность. Остро ощущая его отсутствие, я посматриваю на дверь и успокаиваю себя мыслью, что он просто опаздывает. Либо в метро застрял, либо ждет автобуса. Он скоро придет.

Новенькая делится своим намерением расстаться с женихом после трех лет вместе.

— Обручального кольца так и нет, — говорит она, поднимая левую реку, — а теперь еще у него рецидив.

Она замолкает. Мне хочется сказать ей, что дело не в кольце, а в его готовности брать на себя обязательства. Но потом понимаю, что его рецидив — свидетельство тому.

В комнате тишина, нарушаемая ее всхлипами.

Я посматриваю на дверь.

— Партнерша застукала меня, когда я сидел на сайте стрип-клуба, — говорю я, чем удивляю самого себя. — Она ненавидит меня.

В комнате тишина, нарушаемая моими всхлипами.

Выйдя наружу, я звоню Мохсину. Готовый поведать ему, что я нарушил этические нормы, когда играл в шпионов, наблюдая за Алексой. Ответа нет. Тогда я звоню Сюзанне.

— Привет, пап, тебе лучше?

Она имеет в виду простуду, что я перенес на прошлой неделе — можно подумать, меня свалил с ног страшный вирус.

— Значительно, — говорю я.

— Значит, ужин в силе?

— Конечно.

— Ты уверен?

— Сюзанна.

— Отлично. Давай пойдем к «Шики». Мне нужна комфортная еда.

— Как так?

Пауза.

— Не бери в голову, пап. Серьезно.

Я знаю эту Сюзанну, она храбрится, отодвигая от себя все проблемы, чтобы защитить овдовевшего отца. Заботливый ребенок. Который забывает о собственных потребностях, дабы не расстраиваться. Я хорошо помню, как она в больнице жалась к нам, родителям, словно от этого зависела ее собственная жизнь, и постоянно повторяла: