Максин Чан – Восьмая личность (страница 70)

«Мы не одни».

Моника обхватывает меня за талию.

— Ты грезишь, — шепчет она, прижимая меня к себе.

Пауза.

Переориентация окружающей обстановки.

— Что? — озадаченно говорю я.

— Ты грезишь, — повторяет она, обеими ладонями обхватывая мои мокрые щеки и гладя меня по голове.

— Дэниел.

— Да?

Она придвигается ближе, наши носы почти касаются.

— Я хочу ребенка.

Глава 52. Алекса Ву

— Тогда почему он там? — раздраженно говорю я. — Одно дело шпионить, и совсем другое — носить его фото в своем кошельке. Это неправильно.

Стоя спиной к станции «Олд-стрит», Элла поднимает воротник своей новой дубленки. Ее движения немного дерганые, глаза налились кровью. Я спрашиваю себя, а не подсунул ли Навид что-нибудь ей в сумку, как это предполагала Кесси. Возможно, кайф Эллы — это результат тоненькой «книжки» кокаина, брошенной ей Навидом, как кость.

— Я сделала это, только чтобы доставить ему удовольствие. Это ничего не значит. Послушай, — говорит она, теребя золотое ожерелье с болтающимся ключиком, — он сам дал мне ее. Я работаю над тем, чтобы завоевать его доверие.

— Тогда ты вводишь его в заблуждение, — говорю я. — Будь осторожна.

— Алекса, я работаю на него. Я уже ввожу его в заблуждение.

— В каком смысле?

— Он думает, будто все девочки хотят переспать с ним. Я подыгрываю.

— Значит, теперь ты одна из его «девочек»? — цежу я, сжимая в кулаке ожерелье Эллы. — Ключ к его сердцу? — хмыкаю я, вспоминая комментарии Раннер. Сарказм — это низшая форма остроумия.

— Я не знаю, зачем он, но, может, он отпирает что-то важное, — защищается она.

Молчание.

— Ты трахаешься с ним? — спрашиваю я.

Мой Здравый смысл косится на меня.

— Ты серьезно спрашиваешь меня об этом?

— Ну…

— НЕТ! Я НЕ трахаюсь с ним! — орет мой Здравый смысл, хватая меня за руку. — Послушай, мы же договорились. Я выполняю свою часть сделки. А ты? Решила выйти из игры?

Я понимаю, что сняла кожуру с картошки, но не хочу прикасаться к пюре.

— Нет, — качаю я головой. — Я просто хочу убедиться, что ты в безопасности. Вот и все.

«Лгунья, — шепчут Паскуды. — Признайся в том, что не веришь ей».

Мы идем за какой-то женщиной в замшевых сапогах. К каблукам прилип снег. Она сворачивает на Руфус-стрит. Я поднимаю голову и смотрю на безупречно чистое, без звезд, зимнее небо. От холода у меня слезятся глаза. Мы лавируем в шумной толпе, идущей вдоль Олд-стрит. Улица украшена рождественской иллюминацией и гирляндами. Мне приходится то и дело замедлять шаг, один раз я упираюсь в стайку девушек у дверей испанского тапас-бара. У девушек в руках бокалы с красным вином.

— Курить будешь? — спрашивает Элла, показывая мне открытую пачку.

— Нет, — бурчу я. — Я хочу выпить.

Мы еще какое-то время идем по улице, но тут Элла отбрасывает «бычок».

— Пошли сюда, — указывает она рукой.

— Две водки, одну со льдом, — говорит Элла, пробравшись к барной стойке.

Девушка с огромным «ульем» на голове улыбается. Ее упругую грудь обтягивает майка с надписью «Рамонс»[31].

— Сейчас, — говорит она.

Элла придвигается ко мне, от нее пахнет сигаретами.

— Что происходит? У меня такое чувство, что ты не доверяешь мне, — начинает она.

«Она тебя раскусила», — усмехаются Паскуды.

— Дело не в том, что я не хочу этим заниматься, — лгу я. — Страдает моя работа. Все это вынюхивание, околачивание в «Электре» и в Дрессировочном доме — я совсем не так хочу проводить свое время. Это небезопасно.

— Ты обещала, что поможешь, — говорит она, залпом выпивая водку.

Я достаю платок из сумки и вытираю стойку. Выравниваю подставки под выпивку. Опять вытираю стойку.

— Я и помогаю, — защищаюсь я, — но нам нужно вернуться к нормальной жизни. Ты говорила, что поработаешь там, пока не накопишь денег на квартиру. Разве ты еще не накопила? Так уходи.

— Я уйду, не доставай меня! — кричит она. — Между прочим, мне еще нужно и кое-что покупать.

— Что? Очередные сапоги? Тряпки? Косметику? Что, струсила? Боишься выполнять наш план?

— Хватит! — бросает она. — Я все поняла.

— Давай действовать, у нас достаточно доказательств, — не унимаюсь я. — Имена. Веб-аккаунты. Номера телефонов. Что еще нам надо? Пошли в полицию.

Элла заказывает у Улья еще две водки, затем пристально смотрит мне в глаза.

— Навид говорил мне, что ты собираешься фотографировать Бритни. Это правда? — спрашивает она.

— Пой-Пой, — поправляю ее я. — Не Бритни, ее зовут Пой-Пой. И об этом меня попросила она, а не он.

— Как так получилось?

— Она спросила, чем я занимаюсь. Навид подслушал нас.

— Так ты будешь ее фотографировать? Если у нас будут фото Бритни, у нас появится доказательство, что он использует малолеток. И вот тогда мы сможем пойти в полицию. Тогда всех доказательств точно хватит, чтобы они арестовали его.

Молчание.

— И тогда я смогу навсегда уйти из «Электры».

Я отвожу взгляд.

— Пожалуйста, — говорит она, кладя руку мне на плечо и устремляя на меня материнский взгляд.

— И каким образом, по-твоему, мне от этого станет лучше? Едва ли это «Вог для подростков», черт побери.

— Я буду вместе с тобой, — говорит мой Здравый смысл. — Ты будешь не одна.

— Не знаю, Элла, все это неправильно. Вряд ли я смогу. Мы станем соучастницами его преступления. Господи, да ей же всего одиннадцать. Она ребенок!

— Да, но тогда у нас точно будут основания для его ареста. С этим он на долгое-долгое время отправится в тюрьму.

— Я боюсь, — шепчу я.

— Знаю, но мы должны это сделать. Мы должны положить этому конец. Помочь другим девочкам. Не забывай, некоторые из них даже младше Пой-Пой и Грейс.