Максимилиан Жирнов – Проект "Аврора" (страница 33)

— Да вас только неграмотный не узнает. Даже небритого.

Дежурный сунул мне газету. Статья называлась так: «Испытания продолжаются. Советские летчики помогают инженерам разрабатывать новое оружие». И подпись под снимком: «На фото герой Советского Союза тов. Вихорев готовится к вылету с аэродрома в Армавире». Камера поймала довольно задушевный момент: я о чем-то разговаривал с Фернандо у крыла своей любимой «десятки». Вот тебе раз. Оказывается, о наших секретах знает вся страна! Между прочим, кто нас снимал? Никаких корреспондентов на аэродроме не водилось.

Я ушел в комнату отдыха, налил себе чая и взял чей-то хлеб с сыром, валявшийся на столе. Нехорошо, но если очень хочется, то можно. А у меня уже давно желудок прилип к позвоночнику. Бурчание голодного живота, должно быть, разносилось по всему Туапсе. В общем, заморить червячка стоило, пусть и за чужой счет.

Здесь, за обедом, и застал меня взмыленный «конь» Брагин.

— Готов? — выпалил он.

— К труду и обороне? Или к казенному дому?

Особист скептически посмотрел на бутерброд и с притворным сочувствием на меня:

— К дальней дороге. Доедай быстрей. Каждая секунда на счету.

Я проглотил остатки хлеба и залпом, обжигаясь, выпил чай.

— За мной, майор Вихрь… то есть, товарищ Вихорев! — приказал Брагин.

У выхода нас ждала «полуторка». Мы втиснулись в кабину. Водитель дал по газам, и машина в считанные минуты примчалась на новый вокзал — его построили, когда соорудили ветку вдоль черноморского побережья.

На первом пути шипел и отплевывался паром товарный паровоз с двумя пассажирскими вагонами и платформой в хвосте. Литерный поезд. Экстренный, вне графика. Значит, дело куда серьезнее, чем я думал.

Брагин взлетел по ступенькам в вагон. Я, не мешкая, прыгнул за ним, прошел в купе и закрыл за собой дверь. В окно было видно, как за нами поднялись пятеро вооруженных наганами красноармейцев и сержант. Значит, нас будет охранять целое отделение. Не лишняя предосторожность: ведь где-то поблизости разгуливает диверсант — «полуполковник» Ремезов.

Я, конечно, попортил вредителю шкуру, вот только вряд ли малокалиберная пуля, попав в руку, серьезно ее повредит. Надо стрелять в башку или в сердце — тогда результат будет гарантирован. А в ходулю или граблю… Маленькая пулька «Коровина» — это ж не плюха «Кольта» сорок пятого калибра. Та ломает кости, в клочья рвет мышцы и кровеносные сосуды. Раненый из «Кольта» джигит далеко не убежит, как говорится. Но что есть, то есть. Мне даже «Маузер» лень таскать.

Взревел паровозный гудок. Зашипел пар. Чавкнула машина. Поезд качнулся, потянулся всеми сочленениями — винтовыми стяжками, и начал резво набирать ход. Вокзал остался позади. За окном проплыли пути сортировочной станции, потом потянулись покрытые лесом горы. Яркие лучи заката окрашивали обрывы и верхушки в оранжево-красный цвет. Казалось, бог войны простер над землей кровавую руку. Красиво, но как же мне все это надоело, если честно! Никогда не рвался в альпинисты.

К счастью, смотреть на все это «великолепие» мне пришлось не долго. Брагин опустил штору и бросил на нижнюю полку матрас, подушку и одеяло.

— Ложитесь отдыхать, товарищ майор. Как только приедем, полетите на поиски подводной лодки. Все уже согласовано.

Я бухнулся на постель.

— Не возражаю. Смотреть на горы после альпийской передряги у меня нет никакого желания. И вообще я высоты боюсь.

— Несмешная шутка.

— А я не смеюсь. Я вот на колокольню никогда бы не полез. Страшно. Хотя, казалось бы, какая там высота? Но в самолете глаз ни за что не цепляется — оценить расстояние до земли невозможно. Просто домики внизу становятся меньше. И мир крутится вокруг ручки управления.

— Понятно. Отдыхайте, — повторил Брагин.

Он, судя по всему, особо не вслушивался в мою речь. Впрочем, чтобы особист что-то пропустил мимо ушей? Никогда такого не было и не будет. Невнимательных в НКВД не берут. Зато я совершенно забыл о Борине. Куда делся изобретатель? Вряд ли Брагин оставил его в Туапсе. Впрочем, это не мое дело.

Приключения сегодняшнего оказались на редкость утомительными. Усталость тут же сковала тело. Руки и ноги ныли, словно садисты Ремезов и Вилли Пат избили меня киянкой прямо по нервам. Несколько минут — и я уже провалился в унылое забытье.

Глава 29

Кочегар

Мне снилось, что началась война. Почему-то немцы напали, несмотря на заверения в дружбе и подписанный договор. Враг рвался к Москве и все попытки не то что остановить, а хотя бы замедлить его продвижение, оказались безуспешны.

Армады танков и самолетов, орды пехотинцев топтали русскую землю, выжигая все на своем пути. Колонны беженцев растянулись на многие километры. Мирных людей враг расстреливал и с воздуха, и с земли.

Мы с Гридинским вылетели на И-153 на перехват бомбардировщиков. Десятки тяжело нагруженных бомбами машин, гудя моторами, плыли под облаками. Я покачал крыльями — радио почему-то у нас не было, и развернулся, чтобы атаковать замыкающее звено.

Вдруг из облака вывалились два «Мессершмитта-109». Они тут же атаковали нас — и я, и Гридинский, едва успели отвернуть. «Мессершмитты» взмыли полупетлей и с переворота снова пошли в атаку. Опытные асы уверенно пользовались скоростью своих машин. Мы не могли ни уйти от них, ни догнать. Зато они делали с нами что хотели. Нам оставалось лишь навязать им бой на виражах, но немцы не поддались на наши уловки.

Мы крутились, как могли. Малейшая ошибка могла стоить нам жизни. Вдруг «Чайка» Гридинского задымила, опрокинулась на спину и врезалась в землю. Прощай, друг… Теперь только вопрос времени, когда «Мессершмитты» доберутся до меня.

Новая атака, но на этот раз я не стал уклоняться: пошел в лобовую атаку на ведущего. Если он отвернет, я успею полоснуть по нему из пулеметов. Если же нет… пусть и мне крышка, но одного я с собой заберу.

Немец не отвернул — смелый, гад! Его самолет быстро рос, заполнил собой все лобовое стекло. Вот видны заклепки на крыле, жерло пушки в желтом обтекателе винта. Интересное решение. Никогда такого не видел. И о чем я думаю перед…

Бабах! Что-то ударило меня по голове, и я очнулся на полу вагона. Чистом полу, надо сказать. К счастью с нижней полки падать недалеко. Куда ближе, чем с верхней. Тем более, чем с высоты воздушного боя.

Брагин исчез, словно выпрыгнул на ходу. Поезд стоял неподвижно. Я открыл штору, но увидел лишь отблески фонарей, да черную громаду горы, заполонившую окно.

Я вышел в коридор и тут же наткнулся на красноармейца.

— Не велено выходить! Василий Иванович приказал следить за вами. Он с меня шкуру спустит, если что не так.

— Это он мастак — свежевать красноармейские тушки. Что случилось?

— Диверсия. Паровоз с рельсов сошел.

— Где мы находимся?

— Станция Навагинская. Где-то между небом и землей, как сказал Брагин.

Прежде чем красноармеец успел мне помешать, я отодвинул его в сторону, пробежал по коридору и выскочил из вагона. Вслед мне донесся унылый голос:

— Ну Лексей Васильич! Нельзя так! Меня ж накажут!

Картина, открывшаяся мне, была страшной. Паровоз покоился на остатках крытого вагона в хвосте товарного поезда на запасном пути. Из пробитых трубопроводов хлестали струи пара. От вагона и вовсе остались обломки. Два человека несли носилки от локомотива к станции. Из-под одеяла свешивалась рука. Она покачивалась в такт шагам санитаров. Надеюсь, машинист или кто там еще был в кабине, останется жив.

Как оказалось, мы не просто сошли с рельсов. Поезд выскочил из тоннеля и въехал в готовый к отправлению состав: кто-то нехороший… или просто разгильдяй, перевел стрелку на занятый путь. К счастью машинист успел экстренно затормозить. Поезда в горах быстро не ездят, вот механику и хватило времени рвануть кран.

— Тоннель и станция… — сказал я вслух сам себе и повторил: — Тоннель и станция… Но как же все рассчитано…

— Заметили? — раздался за спиной голос Брагина. — Хвалю. И выговор вам. Зачем сбежали из-под охраны?

— Не сидеть же без дела! — я слегка разозлился. — Валяться на койке, пока все работают — это не для меня!

— Вы — ценный специалист… как и Борин. Здесь где-то бродит диверсант. Он не просто так все это устроил. Его задача — убрать тебя и Борина, раз не получилось вывезти в Германию…

— Или задержать, пока подводная лодка не уйдет. Думаете, я не сообразил, для чего меня так спешно потащили в Армавир? Да просто Гридинский в одиночку не справляется с поисками. Привлекать местных вы почему-то не хотите. Секретность, да?

Брагин терпеливо выслушал мою тираду.

— И что вы предлагаете?

— Обхитрить злодея. Борин пусть дрыхнет на полке в компаниикрасноармейцев. А меня отправьте… нет, не на три буквы. Отправьте меня в Армавир на паровозе. Наверняка здесь найдется локомотив. А сами уже возитесь с ремонтом сколько хотите.

— Без охраны? Ладно, не пропадешь. Не мешок с деньгами. Сейчас решу что-нибудь.

— Еще одно. Не наказывайте моего часового, хорошо? Он не виноват. Вот что. Пусть он едет со мной. На всякий пожарный.

Брагин кивнул. Я остался один… ну, не совсем один — в компании все того же обиженного красноармейца. Только теперь он улыбался до ушей: понял, что гроза обошла его стороной.

— Тебя как звать?

— Макаров я. Макар Макарыч.

Я пожал часовому руку.

— Улыбок тебе, дед Макар. Алексей Вихорев… да ты и так меня знаешь. Вот и познакомились.