Максимилиан Жирнов – Проект "Аврора" (страница 32)

— Теперь ясно, для чего мы отправились сюда на подводной лодке, — уныло проговорил Симаков. — Только все это просто так не вывезешь. Тут целая команда стивидоров нужна.

Я заглянул в боковые ходы — все они были забиты такими же ящиками, что валялись в главном зале.

— Вот теперь валим отсюда! Нужно сообщить… кому следует, короче. Рвем когти!

Мы со всех ног бросились к выходу. Едва я выскочил на свежий воздух, мне в живот уперлось что-то твердое, холодное, стальное.

— Не двигаться, — спокойно, без угроз проговорил знакомый голос. Голос «полуполковника» Ремезова.

Ослепленный ярким солнечным светом, я несколько секунд моргал глазами. Потом разглядел матросов с карабинами. Первый тыкал мне в брюхо стволом, держа палец на спусковом крючке. Надо бы ему напомнить о технике безопасности. Впрочем, я наверняка особой ценности не представляю.

Двое остальных моряков держали на прицеле моих товарищей. Сам же Ремезов расположился чуть поодаль, размахивая небольшим пистолетом. Кажется, это «Вальтер ППК».

— Да, прыткие вы. Едва догнали. Теперь вы знаете тайну испанского золота. Но это не имеет значения. Вилли Пат в курсе задания нашей лодки.

Я сделал вид, что сдался.

— Можете нас убить прямо сейчас.

— Смерть еще заслужить надо, — Ремезов рассмеялся мне прямо в лицо. — Друг Вилли вас ждет. Вам есть что ему поведать. Так что поднимайтесь — и вперед. Точнее, назад. Цурюк, как говорят мои друзья немцы.

— Подождите. Зачем вы все это делаете? Почему вы предали Родину? — я отчаянно тянул время. Правда, сам не знал, для чего.

— Я что, похож на злодея, который объясняет свои мотивы? — обозлился Ремезов, махнув пистолетом в сторону моря. — Ты даже не представляешь, с какими силами связался, жалкий летун! Тоже мне — повелитель летающего алюминия. Марш! Вэг!

Со скалы свалился камень. Ремезов посмотрел наверх и неосторожно повернулся к нам боком. Наши охранники тоже уставились в сторону. Интересно, что они там увидели?

Я хотел крикнуть: «Разбегайтесь! Всех не положат!» — но меня опередил Симаков. Он выхватил у матроса карабин, вломил ему прикладом по тыкве и ринулся в каменоломню.

Борин сглупил: вместо подземелья с сокровищами он со всех ног ринулся по дороге в долину. Кто-то из охранников вскинул карабин. Грохнул выстрел, но Борин уже юркнул за камень.

— Нихт шиссен! — заорал Ремезов и добавил еще несколько слов по-немецки.

Но все было понятно и так: изобретатель нужен живым. Остальных можно и в расход пустить. Но, конечно, предпочтительнее всех, а не одного, отправить на дружеский прием к садисту Вилли.

В моей руке словно сам собой оказался «Коровин». Я выстрелил в предателя Ремезова. Тот вскрикнул и выронил пистолет — малокалиберная пуля попала ему в плечо. Но больше я ничего сделать не успел: нырнул в темный провал вслед за Симаковым. Промедли я лишнюю секунду, и мои мозги разлетелись бы по окрестным скалам. Моряки уже опомнились: вслед мне загремели выстрелы.

Но я уже был в относительной безопасности, чего не скажешь о Борине. Правда, ему немедленная смерть не грозит, но и оставлять инженера врагу ни к чему. Вот только как ему помочь? Выпрыгнуть из пещеры и крикнуть «руки вверх»? Неплохая мысль, если ты — самоубийца. Но пока старухе с косой лучше повременить. Или выбрать себе другую жертву — со стороны врага. Тут уж кому как повезет.

Немцы не рискнули сунуться в пещеру. Каждый, кто полез бы ко мне, превратился бы в отличную мишень: темный силуэт в освещенном солнцем проходе было отлично видно. Если не я, так Симаков утихомирил бы незваного гостя пулей из карабина.

Ремезов отчаянно ругался на немецком. Матросы беспорядочно галдели — они все-таки обучены управляться с подводной лодкой, а не конвоировать заключенных. И вдруг наступила тишина.

Глава 28

Литерный поезд

— Сдавайтесь! Вы окружены! Сопротивление бесполезно! Бросайте оружие! Руки вверх! Хенде хох! — выкрикнул кто-то и повторил то же самое по-немецки.

Голос Василия Брагина, усиленный рупором, звучал грозно и торжественно, словно сам горный дух спустился с вершины нам на помощь. Один за другим жалко клацнули карабины, упав на землю. Враг был повержен. На время.

— Эй вы, кроты пещерные! Выходите! — Брагин откровенно смеялся надо мной.

— С поднятыми руками? — вернул я издевку.

— Тебя мои приказы пока не касаются. Я бы и вовсе оставил тебя в каменоломнях за своеволие, да кто ж испытания завершать будет? Чкалов? А вот твоему новому другу лучше все же подчиниться.

Симаков вручил мне карабин, усмехнулся и вышел, держа руки над головой. Чему он смеется? Или я чего-то не знаю?

— Вихорев! Я терпение терять начинаю! — Брагин, если судить по его интонациям, казался отвратительно счастливым. — Выходи давай!

— Может, ты сюда заглянешь? Здесь немало интересного. Хотя вряд ли ты хоть чего-то не знаешь в этом мире.

— Интриган ты, Вихорев. Сержант, ты за главного!

Свет на секунду померк, потом в лицо мне ударил яркий луч. Брагин вошел в каменоломню, держа в руке мощный фонарь. Хорошо подготовился.

— Что там у тебя?

Я молча отвел особиста в сокровищницу. Это был мой триумф. Изумление Борина не стало для меня неожиданностью, но я впервые в жизни увидел, как вытянулось лицо и отвисла челюсть у чекиста Брагина.

— У тебя что, не было никаких сведений о деньгах?

Брагин пожал плечами. Дар речи вернулся к нему через минуту.

— Рута Яновна… наш информатор с той стороны, ничего об этом не говорила. Да мы даже атаку на твой бомбардировщик проморгали!

— Зато я был начеку. Жаль, не сдюжил. Проклятый ДБ-240 маневрирует как… шаланда.

— Не истребитель все-таки, — философским тоном заметил Брагин. — Давай, выходи на белый свет. Хватит торчать в сокровищнице Али-Бабы.

— Всех разбойников скрутили?

— Этих — всех. Вот только кроме них, других полно. По всему белому свету разбросаны.

Я выбрался из свет божий. Как только в глазах перестали плясать цветные круги, я увидел милую моему сердцу картину: красноармейцы в зеленых фуражках держали немцев на мушке. Половина матросов стояла с руками за головой, половина сидела. Симаков был крайним справа. Никто из моих недавних врагов не смел даже шелохнуться. Но я сразу, наметанным глазом, определил: кое-кого не хватает. «Вальтера» на земле тоже не было.

— А где Ремезов? Он же был здесь. Чуть в сторонке стоял. Я ему руку прострелил.

На мою реплику Брагин отреагировал сразу:

— Краснобаев, Линев! Осмотреть тропинку! Задержать нарушителя! В случае оказания сопротивления стреляйте на поражение!

— Я бы не стал посылать всего двоих. Ремезов, даже раненый, хитер и опасен. Его всем отрядом ловить нужно. Так мы только людей потеряем.

Брагин тут же согласился. Не дурак.

— Отставить! Алексей Васильевич, вы правы. Мы попробуем поймать не Ремезова, а саму подводную лодку. Сержант, постройте пленных в шеренгу. Возвращаемся в Туапсе. Оттуда организуем поиски. На воде и на суше. Краснобаев, Линев! Останетесь здесь охранять пещеру. Надеюсь, сухой паёк и вода у вас есть.

До города оказалось всего ничего — чуть больше часа быстрым шагом. Но каждая минута, каждая секунда казались мне бесконечностью. Как же все долго! Пока мы здесь топаем, подводная лодка уйдет! Почему нельзя изобрести радио в рюкзаке… или нет, даже в кармане, чтобы мы смогли прямо отсюда передать нужные сведения прямо в Москву? Об этом я прямо спросил у Борина.

Инженер пожал плечами:

— Было б из чего, сделали бы. Лампы здоровенные, много жрут. Требуют высокого напряжения. Кристадины пока не доработаны. Лосев старается, конечно… Но и они не панацея — нужно что-то миниатюрнее. Может, в будущем что-то и получится. Пока нет элементной базы.

На этом разговор завершился: наш отряд уже пылил по пригороду Туапсе мимо деревянных домов и мазаных южнорусских хат.

Здесь кипела жизнь: в огородах за низкими деревянными заборами люди возились в земле. Трое грязных, замызганных детишек — два сосредоточенных мальчугана и девчонка «рот до ушей», пронеслись мимо, пиная пустую консервную банку. Высокая, статная красавица с полными ведрами на коромысле, проплыла нам навстречу. Солдаты облизывались, глядя ей вслед.

— Отставить пялиться на девок! — прикрикнул Брагин. — Будет еще время. Марш вперед!

Здание НКВД — угрюмое каменное здание в три этажа, находилось на краю центра города. Знаю, звучит коряво, но по-другому не скажешь. Как еще назвать место между старым железнодорожным вокзалом и морским портом?

Немцев и улыбающегося во весь рот Симакова увели. Мне, разумеется, никто не сказал, куда. Но я и сам догадывался: в подвал. Обычно там располагаются помещения для задержанных. Впрочем, иногда камеры устраивают на первом этаже. Но никогда на втором и выше — там обычно сидят следователи.

Брагин заметался, как ужаленный. Он то звонил по телефону, то исчезал и снова появлялся. На меня никто не обращал внимания даже несмотря на то, что я прицепил кобуру с «Коровиным» на пояс. В самом деле: мало ли чего может делать в управлении НКВД человек в летном комбинезоне и с пистолетом?

В конце концов мне надоело стоять и я нахально спросил дежурного у «вертушки»:

— Где тут присесть можно?

— А проходите в комнату отдыха, товарищ Вихорев. Там и чайник с кипятильником есть. Я скажу майору Брагину, где вы, если искать будет.

— Откуда ты меня знаешь?