Максимилиан Жирнов – Проект "Аврора" (страница 22)

— Разумеется, товарищ Сталин! — я залпом опустошил свой бокал.

Ира сделала то же самое и, немного захмелев, воскликнула:

— Тогда выпьем еще за наших летчиков! Чтобы их было как можно больше!

— Может, в будущем летчики и не нужны будут? — съехидничал я. — Вот совсем не нужны. В принципе.

— Это как? — насторожился Сталин.

— Будут беспилотные самолеты, а не те, что сейчас. Вообразите себе: машина сама взлетает, сама летит и сама приземляется. И не нужен ей будет человек в кабине. А может, самолетами по радио будут управлять? Уже такие вроде как есть. Я один такой даже сбил. Когда пушку Таубина испытывал.

Ира вздрогнула и странно посмотрела на меня, но возражать не стала.

Целый час мы беседовали обо всем, прихлебывая шампанское. Сталин и Калинин оказались на удивление умны и образованы. Казалось, они знают все — от авиастроения до экономики и даже биологии с медициной. Конечно, они бегали по верхушкам, не вдаваясь в детали, но общее представление о темах разговоров у них было самое широкое.

Наконец прогремел завершающий тост:

— За Поликарпова и авиацию нашей великой страны! — провозгласил Сталин. — За стальные крылья Советского Союза!

Банкет закончился. Вслед за Брагиным я покинул зал, чувствуя себя кем-то между Чкаловым и Каманиным.

— Ты больше так не шути, — на ходу бросил Брагин. — Не поймут.

— Близ царя — близ смерти? Нет, друг. Те времена давно прошли.

— Ты молодой еще и многого не знаешь. С другой стороны — дело твое. Я предупредил — и к стороне.

Мы сели в машину. Брагин отвез нас домой.

— Отсыпайтесь пока. Товарищ Кузнецова, завтра я вас заберу. Вам нужно пройти курс молодого бойца. Если хотите, подберу отдельное жилье. Не такое роскошное, как это, конечно, зато ближе к тренировочному центру.

Брагин, не прощаясь, хлопнул дверью. Черная «эмка» стронулась с места, повернула и скрылась за углом.

Разумеется, без любовных утех не обошлось. Когда же мы порядком утомились, я прижал к себе притихшую Иру, да так и отключился. Мне снились странные и страшные вещи: почему-то именно я вдруг стал руководителем Советского Союза.

Я сидел в просторном кабинете, отделанном лакированными панелями за массивным столом с телефонами. Прямо передо мной лежали папки с докладами. Я и так знал, что в них: доклады о контрреволюционных восстаниях по всей стране. Почему-то рабочие и крестьяне больше не хотели строить социализм. Почему? Ответ скрывался все в тех же папках: кризис и отставание от Запада. Нас подвели инженеры и ученые. Вся их многочисленная братия в многочисленных НИИ так и не открыла нужные нам законы природы. Страна стояла на грани голода. Зато капиталисты умело использовали то, что есть.

Без стука, прервав мои размышления, в кабинет влетел Василий Брагин. Постаревший, в генеральском мундире, он все еще был в отличной форме. Только лицо его выражало безумную усталость и беспокойство. Оказывается, и у чекистов есть что-то человеческое.

— Алексей Васильевич, вам решать. Они идут на Кремль. Милиция не справляется. Армейские кордоны смяты мятежниками. Телецентр еле держится. Из других республик поступают такие же сведения. Прикажете двигать танки и поднимать самолеты? Дать команду открыть огонь по толпе?

Брагин положил мне на стол три листа бумаги. Черные буквы «Приказ номер…» не то, чтобы пугали, но нервировали. Не каждому выпадает доля брать на себя такой тяжкий груз ответственности.

На несколько секунд я задумался. С одной стороны, будут жертвы. Не только среди повстанцев. Под пули, снаряды и бомбы попадут и невинные люди. Но если дать слабину — страна развалится. Тогда погибнет куда больше народа. У меня перед глазами пронеслись картины гражданской войны в Испании: фашистские самолеты расстреливают автобусы с детьми… Что-то подобное произойдет и здесь. Нет, медлить нельзя!

Я размашисто расписался под приказом — в трех экземплярах, и вручил их Брагину.

— Действуйте!

— Так точно, товарищ верховный главнокомандующий! Может, спуститесь в бункер? Мы не знаем, как пойдут дела.

— Даже не предлагайте мне подобного! — я мягко улыбнулся. — Я останусь здесь, что бы ни произошло.

— Как знаете. Мое дело предупредить.

Брагин щелкнул каблуками и вышел. Началась зачистка мятежников. Даже сюда, в кабинет в Кремле, доносились выстрелы артиллерийских орудий и разрывы снарядов.

Час проходил за часом. Периодически в кабинет входил Брагин, клал на стол новую папку с приказами и забирал другую. Я читал доклады и ставил свою подпись.

Дело шло туго. Кое-где воинские части отказывались стрелять или переходили на сторону повстанцев. Бомбардировщикам приходилось ровнять с землей целые кварталы. Потом танки и пехота добивали тех, кто отказался сдаваться в плен.

Но все же мы, большевики, оказались сильнее. Брагин — мрачнее тучи, принес мне последний доклад.

— Все ключевые точки под контролем. Под нашим контролем. Потери… с обеих сторон примерно пятьдесят тысяч человек. Во многих городах разрушены склады продовольствия. Нужно вводить продуктовые карточки. Надвигается голод.

Я кивнул:

— Действуйте. Наладьте систему распределения того, что есть. И привлеките к работе на полях всех свободных — от студентов до ученых. Армию туда же отправьте. Нам нужно завершить посевную и продержаться до нового урожая.

— Есть! Да, еще одно. Запад выразил озабоченность сегодняшними событиями. Скорее всего, нас ждет эмбарго. Идут разговоры о прекращении дипломатических отношений. Канада отказалась поставлять зерно.

— Без капиталистов обойдемся. Нужно свое развивать.

Брагин развернулся и покинул кабинет. Нам удалось сохранить Советский Союз. Какая будет в нем жизнь, сейчас не имеет значения. Все потом. Надеюсь, выкарабкаемся.

Что было дальше, я так и не узнал. Ира схватила меня за плечо и встряхнула.

— Вставай, лежебока! Тебе пора на аэродром. За нами Брагин приехал.

— Приснится же, — буркнул я, натягивая брюки. — Вот что значит один лишний бокал шампанского.

Ира не стала спрашивать, что означала моя реплика.

Мы доехали до Ходынского поля в полном молчании. У аэродрома я вышел из машины, хлопнул дверью и уныло потопал к административному зданию поликарповского КБ. Майор забрал Иру с собой. Насчет девушки я не переживал: она может за себя постоять. Если уж кто и заслуживает сочувствия, то незадачливая личность, осмелившаяся поднять руку… да просто косо посмотреть на деву-богатыря.

Поликарпов встретил меня с нескрываемой радостью:

— Явились, товарищ Вихорев? И-308М готов для испытаний. Дадите машине путевку в небо — и отправитесь на юг. Будете испытывать бомбовый прицел в полевых условиях. Согласны?

— Приказы не обсуждаются, Николай Николаевич. Да вы же и так знаете: я за любую авиационную инициативу. За все новое и против старого. Ну, я пошел.

— Куда?

— Изучать документацию на новый двигатель и самолет в целом. Это ж вам не И-153, от которого я и так знаю, чего ждать.

После обеда я поднял в воздух старый реактивный истребитель с новым двигателем. Машина привела меня в восторг: набирала высоту, как пушинка, пикировала как коршун. Под конец я увел истребитель высоко в небо и просто «висел» в воздухе, любуясь панорамой Москвы. Проверял устойчивость и управляемость вроде как.

Интересно, на что будет способна машина Поликарпова со стреловидным крылом — И-310? Наверное, получится что-то и вовсе сногсшибательное. И проверить это предстоит мне. Жаль, я в который раз серьезно ошибся.

Часть 2

Золото Испании. Глава 19. Перелет

Виновница моих бед, моя радость и горе — старая, проверенная «десятка» была готова к вылету. Самолет дополнительно оснастили фотоаппаратурой — именно мне, к моему неудовольствию, выдали задачу фиксировать попадания.

— Кто же будет кидать бомбы? — спросил я у Поликарпова с кислой миной.

— Гридинский с «семерки». И Полина Осипова. С ДБ-240 — новейшей машины Бартини.

— Вот, значит, кто «жених с невестой». А я? Почему мне досталась роль «свадебного фотографа»?

Поликарпов поскреб затылок, очевидно, подбирая слова.

— Как самому опытному вам дали вести машину фотоконтроля. От ее летчика требуется особое мастерство. Нужно сделать снимки так, чтобы они устроили военных и вместе с тем не попасть под разрывы. Бомбы будут самые настоящие. Никакого цемента на этот раз.

— Только высококачественный тротил. Хорошо, уговорили. Но я все равно расстроен, — я картинно сложил руки на груди и отвернулся, изображая капризную даму.

— Есть и еще одно. «Десятка» закреплена за вами. Вряд ли вы бы отдали ее в другие руки. Бомбы на нее не подвесить. Не предназначена она для этого.

— Тут я с вами полностью согласен. Если уж кто ее и раскокает о землю — так лучше я сам. Я так понимаю, И-308М… тот странный аппарат с одним двигателем, задействован не будет.

Поликарпов поднял вверх указательный палец.

— «Эмка» чрезвычайно секретная. Брагин за военную тайну всех живьем съест.

— Страшную муку вытерпит, но не выдаст. Тоже мне, Мальчиш-Кибальчиш…

— Скорее, других заставит ее вытерпеть. Брагин не Кибальчиш. Начальник Кибальчишей. И они пойдут за ним в огонь и в воду.

Я не ожидал от Поликарпова сарказма. Но тон главного не был язвительным. Скорее, горьким. Сбитый с толку, я только и вымолвил: