Максимилиан Жирнов – Проект "Аврора" (страница 21)

— Посыльный с завода. Что-то начальству от тебя нужно.

Я разорвал конверт: мне немедленно предписывалось явиться на аэродром — меня ждали дома. Ровно в десять часов я, захватив с собой Иру, вылетел в Москву на УТ-2.

В который раз я не стал мудрствовать лукаво. Набрав высоту, я развернулся над Волгой и взял курс на Ярославль. Погода стояла превосходная — казалось, нам помогает сама природа. Правда, меня нервировали белые облака, похожие на клочья ваты, пронизанные солнечным светом. Они словно скребли мягким брюхом по земле. Самолет то и дело нырял в серую волглую муть и тут же выскакивал на свет Божий. Летные очки запотевали. Я то и дело протирал их рукой.

Лететь над сушей, над железной дорогой, мне совсем не хотелось: на месте недавнего пожара ветер поднимал в небо темные клубы пепла. Попадешь в такой — станешь негром. И Поликарпов не узнает. «Уточка» же превратится в некое подобие черного ворона. Техникам, которые будут мыть машину, не позавидуешь. Да и двигатель может заглохнуть. Какой курс ни выбирай, а пожарище лучше оставить в стороне.

Солнце по утрам, как ни странно, светит с востока. И сейчас я как раз летел ему навстречу. Ну, не совсем навстречу — оно сверкало мне прямо в левый глаз. И, как я ни старался, не мог укрыться от его слепящих лучей. Почему никто не придумает для небольших самолетов кабину со шторами наподобие автомобильной?

Над Ярославлем я развернулся на девяносто градусов и потопал над железной дорогой. Вот теперь я по-настоящему наслаждался полетом. Мы с Ириной плыли на высоте пятьсот метров словно в замедленном кино. Ни с чем не сравнимое блаженство. Я бы хотел, чтобы этот полет длился вечно.

Ира притихла, очевидно, завороженная красотами нашей Родины. Колышущиеся моря лесов с темными пятнами болот простирались от горизонта до горизонта. Причудливые узоры дорог и рек прорезали ковер, словно сотканный из весенней зелени. Иногда внизу проплывали озера — синие, блестящие. В них, точно в зеркалах, отражалось то небо, то облака.

В открытую кабину, по сторонам от лобового стекла, задувал теплый ветер. Тарахтел мотор. Лопасти винта сливались в сверкающий полупрозрачный диск. Самолет плелся в небе, словно телега, запряженная старой клячей. Правда, мы все же обгоняли поезда. Но, конечно, не так резво, как на И-153.

Как ни странно, в этом полете ничего не произошло. Мы не обнаружили никаких пожаров, наводнений, ураганов, землетрясений, извержений вулканов, метеоритных дождей и прочих природных катаклизмов. Не попалось мне также и диверсантов или последствий их зловредной деятельности. Железнодорожная линия выглядела совершенно целой. Разве что, кроме поездов, один раз нам попались путейцы. Но честные работяги, вооруженные гаечными ключами и молотами, не вызвали у меня подозрений. Если это и были шпионы, то они очень умело маскировались.

Прямо по курсу над горизонтом поднялся грязно-серый купол — то, что в США называют «смог». Заводы и транспорт Москвы выбрасывали тонны всякой дряни, которая обволакивала город, точно облако ядовитых газов. Курильщики с их миллионами папирос в год вносили свою лепту в отравление атмосферы — шучу, конечно.

Пока еще этот купол был едва заметен. Но с годами он, если ничего не предпринять, разрастется и почернеет, уничтожая здоровье москвичей на корню. Впрочем, это не мое собачье дело. Пусть медики разбираются. Наверняка что-нибудь придумают.

Когда на горизонте показались пестрые кварталы Москвы, я облегченно вздохнул:

— Уф! А я уж начал привыкать ко всяким неприятностям. На этот раз, кажется, обошлось.

— Я бы не стала расслабляться до посадки, — откликнулась Ира по переговорной трубе.

— Не дождешься. Я напряжен и сосредоточен, как кот у миски со сметаной.

— Неудачное сравнение.

— Да все равно. Проехали. Точнее, пролетели.

Чуть в стороне показалась новая взлетная полоса Ходынского аэродрома. Я развернулся, выполнил коробочку и припечатал машину к бетону. Зарулил к знакомому, даже родному, ангару и выключил мотор. Командировка закончилась.

Глава 18

Герой Советского Союза

Первым меня встретил, естественно, Фернандо. Мне пришлось расписаться в журнале и сдать самолет ему на руки. УТ-2 укатили в ангар… не в секретный ангар, где хранили реактивный самолет, а в другой, для обычных поршневых машин вроде И-153.

А вот следующим охочим до моей персоны оказался вовсе не Поликарпов, как я думал. Майор Василий Брагин решительно, точно шлагбаум на переезде, преградил нам с Ирой путь.

— Садитесь в машину. Пожалуйста. Дело не терпит отлагательств.

— Нас в Бутырку или куда? — едко поинтересовался я.

— Дошутишься, поедешь именно туда.

Мне стало понятно, куда клонит Брагин. Я критически осмотрел Иру в летном комбинезоне. Он ей, конечно, к лицу, но предстать перед Политбюро в откровенно рабочем виде — это слишком.

— Может, нам переодеться? Не хватало нам шастать по Кремлю, как по кабинету Поликарпова.

— Так даже лучше, — мотнул головой Брагин. — Сразу видно: без дела вы не сидите.

— Тогда давай мы наденем шлемы, кротовые маски и летные очки? Вот это будет по-настоящему впечатляюще.

— Тогда давай не будем пререкаться, ехидничать и заставлять ждать занятых людей. Хорошо?

— Сдаюсь! — я поднял руки, да так и пошел к новенькому «ГАЗ-М1», «эмке». Ира то и дело шмыгала носом, еле сдерживая смех.

Как ни странно, ни Москва, ни Кремль не произвели впечатления на мою подругу… новую подругу. Ира смотрела на московские улицы и роскошь Дома Правительства спокойно, без восторга и восхищения, как будто она здесь была много раз.

Все это показалось мне странным, но я не стал расспрашивать девушку. Кто я такой, чтобы выпытывать чужие тайны? Это Брагин — профессионал в подобных делах. Наверняка он неоднократно проверил всю подноготную товарища Кузнецовой. И уж если поднаторевший в делах НКВДшник не нашел ничего подозрительного, то мне совершенно не с руки подвергать сомнению его выводы и умозаключения. Особенно на пороге зала заседаний Политбюро.

Мы прошли роскошными коридорами и поднялись по мраморной лестнице. В который уже раз я оказался в знакомом помещении пред очами вершителей судеб. Мне стало не по себе.

— Здравствуйте, — неуверенно промямлил я, почувствовав на себе странные взгляды членов Политбюро.

Ира же выглядела скалой: бесстрастной и непоколебимой. Нервы у нее стальные, что ли? А может, и вовсе вольфрамовые?

К нам приблизился генеральный секретарь — товарищ Сталин.

— Нас не стоит бояться — не кусаемся, — произнес он с кавказским акцентом. — Вам, товарищ Вихорев, присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина. Поздравляю вас!

Я пожал товарищу Сталину руку.

— А вы, товарищ Кузнецова, за героизм и самопожертвование при ликвидации шпионской ячейки награждены орденом Красной Звезды.

— Ха! — вырвалось у меня в адрес Иры. — Я теперь герой, а ты — помощник героя.

Товарищ Сталин хитро улыбнулся. Его суровое грузинское лицо вдруг смягчилось и стало странно добрым:

— Юмор — это хорошо. Помогает в трудную минуту. А серьезно ничего сказать не хотите, товарищ Вихорев?

— Наверное, я теперь… эээ… В общем, чувствую себя в долгу перед Родиной. Обещаю перевыполнить план в два раза!

— Это как? — прищурился Сталин.

— Ну… вместо одного самолета обязуюсь поставить на крыло два.

Сталин отошел к столу, раскурил трубку и, попыхивая, спросил, довольно улыбаясь в усы:

— Как говорил наш учитель Владимир Ильич Ленин?

Я замялся.

— Не помню, если честно.

— «Лучше меньше да лучше». Лучше дайте нам один хороший самолет, товарищ Вихорев, чем два плохих.

— Есть! Сделаю!

— Договорились. Ловлю вас на слове, товарищ Вихорев. Кроме того, от имени Политбюро и ЦК партии большевиков примите от нас в дар самолет УТ-2. Тот, на котором вы прилетели из Рыбинска.

— Служу трудовому народу! — выпалил я, обалдев от неожиданности.

Сталин сказал Ире несколько теплых слов. Поднялся Михаил Калинин. Глава СССР лично раздал нам награды, поздравил и вернулся на свое место. Церемония закончилась. Как-то все произошло неожиданно, просто и буднично. А теперь, кажется, будет самая унылая часть мероприятия — банкет… И я не ошибся.

Товарищ Сталин, широко шагая, прошел ко второму выходу из комнаты заседаний и лично распахнул перед нами двери.

— Проходите, не стесняйтесь! Все для вас!

В просторном зале был накрыт стол. Накрыт довольно скромно, но не без толики изобилия. Видимо, члены Политбюро не страдали чревоугодием. Впрочем, они же революционеры. Скрывались от охранки, терпели лишения на царской каторге. Не привыкли к роскоши.

Правда, пузатые бутылки с шампанским все-таки поблескивали на столе. Уточню: бутылки с советским шампанским. Меня даже разобрала гордость: вот она — наша продукция. Высший сорт.

Впрочем, я не стал наглеть и удовольствовался только вареной картошкой, поросенком под каким-то соусом и невнятным салатом. В кулинарии я не силен. Но могу сказать: повара в Кремле отменные. Иностранные делегации надо впечатлять, да.

Наконец товарищ Сталин произнес тост:

— За наших советских героев! Пусть их будет как можно меньше!

Я недоуменно посмотрел на генерального секретаря. Тот прищурился и добавил:

— Мы все здесь за спокойную жизнь. Конечно, и в ней есть место подвигу, но все же пусть случаев, где необходимо самопожертвование и героизм, будет как можно меньше. Вы согласны, товарищ Вихорев?