Максимилиан Жирнов – Проект "Аврора" (страница 20)

— Не строй из себя идиота, — фраза никак не соответствовала мягкому тону. — Догадайся сам.

Действительно: кто будет проверять крытый вагон? Наверняка по документам в нем что-то вроде сельскохозяйственных механизмов. Если же сам двигатель где-нибудь застрянет или кто-то заподозрит неладное, всегда есть комплект технической документации. Неважно, что попадет в руки врагов — оригиналы или копии. Результат будет один и тот же.

— Тебе много платят, Иуда? — я намеренно дразнил Ремезова.

— Дело не в деньгах. В принципе. А теперь, товарищ Вихорев, достаньте ваш пистолет и положите на пол.

Я выполнил приказ. Ремезов поднял моего «Коровина» и направил на меня ствол. Тем временем рабочие при помощи электрической лебедки загрузили ящик с двигателем в вагон.

— Ну, вот и все, — сказал Ремезов. — Можно отправлять груз.

— Так что ж, это вы несете ответственность за все произошедшее? За пожар, убитого лесника и… не знаю, кого еще.

— Нет. Это вы, товарищ Вихорев, несете за все ответственность. Я вас вычислил. Вы прибыли сюда, чтобы переправить новейший реактивный двигатель и документацию в Европу. И вам это удалось, прежде чем я вас взял с поличным. Это почти правда, товарищ Вихорев. Вы ведь убили больше народа, чем мои подчиненные. На их совести только лесник.

От такой наглости у меня потемнело в глазах. Правда, я не понял: всерьез ли это говорит Ремезов или просто издевается.

— Я буду все отрицать…

— Не будете. Покойники обычно молчаливы. Живые свидетели мне ни к чему, так что вы, оказав сопротивление при задержании, были убиты. Прощайте, Вихорев.

Прежде чем Ремезов успел выстрелить, Ира схватила меня под мышки и швырнула в сторону грузового вагона. Я пролетел весь перрон и приземлился у паровоза, едва не разбив голову о рельсы. Сама же Ира тоже не осталась на месте — прыгнула ко мне и укрылась за вагоном. Ее способности поражали меня все больше и больше.

— Неплохая попытка… — произнес Ремезов, зачем-то отступая к глухой стене. — Жаль, не получилось. Еще увидимся!

Глава 17

Возвращаюсь в Москву

И вдруг, отдаваясь эхом во всех уголках склада, прозвучал громовой голос Брагина:

— Ни с места! Стреляем без предупреждения! Посмотрите по сторонам!

Несколько красноармейцев с автоматическими винтовками — дореволюционным изобретением конструктора Федорова, заняли все удобные места и держали диверсантов под прицелом.

— Бросайте оружие!

Все выполнили приказ. Загрохотали, падая на пол, карабины. Красноармейцы отвели обалдевших от неожиданности диверсантов в бытовку. Двое часовых встали у входа. Еще двое держали на мушке пленников — их оказалось семеро.

— Можете выходить, Вихорев! — приказал Брагин. — Вам ничего не угрожает. А где Ремезов?

Ира, казалось, только прикоснулась к стене в том месте, где пропал «полуполковник», и вдруг мягко и бесшумно распахнулась потайная дверь. Мы прочесали весь подземный ход, но Ремезов словно провалился в преисподнюю. От него остался только мой «Коровин», уныло валявшийся на бетонном полу. Я взял многострадальный пистолет и сунул обратно в кобуру. В следующий раз буду брать маузер, ходить с ним по городу и плевать на все! Эх, да кому вру? Себе? Лень будет таскать здоровую дуру.

— Однако, ты готова была ради меня получить пулю, — сказал я, глядя на Иру. Та строила мне влюбленные глазки. — А вот мне, судя по последним событиям, не помешал бы толковый личный телохранитель.

Я сказал это с откровенной издёвкой. Но Брагин, кажется, воспринял мои слова всерьез. Правда, для начала он предложил нам перейти в кабинет Ремезова — будет важный разговор не для посторонних ушей.

Брагин, как и подобает главарю нашей маленькой банды, занял кресло начальника аэродрома. Мы с Ирой довольствовались простыми стульями и приготовились внимательно слушать.

— Вы отлично подойдете, товарищ Кузнецова. Сдадите экзамены в ФЗУ, поедете на обучение сотрудников НКВД. Вы согласны?

— Я хочу летать, — упрямо возразила Ира.

— Одно другому не мешает. Значит, и в летную школу направим. На ускоренные курсы…

— Под моим руководством, — ввернул я.

Брагин едва заметно нахмурился:

— Не перебивайте, товарищ Вихорев. Не то я вас удалю с совещания.

Оказывается, у особиста тоже есть чувство юмора. Я думал, он полностью деревянный. Или стеклянный. Или оловянный. На выбор.

— Все, молчу, — я провел ребром ладони по горло, имитируя команду сигналиста. — Выключаю двигатель.

— Совсем краник перекрывать тоже ни к чему. Пусть на холостых работает. Так вы согласны, товарищ Кузнецова? Предупреждаю: работать придется много и упорно. Программа будет насыщенная.

— Конечно!

Ира, судя по ее виду, была как опоенная. Ну, или говоря по-другому, чувствовала себя точно в хорошем сне. Глаза ее сверкали от нескрываемой радости. Вот-вот она на меня набросится, скрутит голову набок и скажет, что так и было.

— Разрешите обратиться, товарищ премьер-майор, — я театрально вскинул руку к козырьку. — Как же так получилось? На важнейшем оборонном заводе враг создал целую шпионскую сеть, а никто ни сном ни духом?

— Мы давно подозревали: здесь что-то не чисто. Думаешь, тебя просто так послали в командировку?

— Как приманку? — «догадался» я. — Могли бы хотя бы предупредить. Или приказать.

— Именно как приманку. Не обижайтесь: вы не смогли бы вести себя естественно, если бы мы вам обо всем рассказали.

Наверное, мне следовало рассвирепеть. Выйти из себя. Возмущаться. Орать и смешно махать лапками. Но что проку от всего этого после драки? И я просто встал в позу городничего из финальной сцены гоголевского «Ревизора» — выпрямился столбом, развел руки, запрокинул голову, но не молчал полторы минуты, а произнес, обращаясь и к Брагину, и к небесам одновременно:

— Попрошу больше мне таких испытаний не устраивать! Братство крылатых воинов вряд ли скажет вам спасибо за потерю ценного… надеюсь… кадра. Скорее, проклянут рыцарей плаща и шпаги на веки вечные.

Ира в голос расхохоталась, хотя я, в общем-то, не сказал ничего смешного. Брагин, как всегда, остался то ли каменным, то ли деревянным.

— Постараюсь. Но не обещаю.

— Мы можем идти? А то Ире надо к экзаменам готовиться. Я ведь ей помогать вызвался.

— Идите. Я выбил для тебя внеплановый отпуск. Поликарпов согласился. Гридинский заберет И-15, как только машину подлатают после пожара. Вы перегоните УТ-2 и доставите товарища Кузнецову в Москву.

— Есть!

Я вытянулся по стойке «смирно», откозырял, повернулся, но не успел сделать ни шага. Прибежал запыхавшийся красноармеец.

— Товарищ майор, обнаружен инженер Дейцман!

— Живой?

— Да. Потрепанный слегка и связанный. Его хотели вывезти из страны силой.

— Хоть кто-то на этом заводе не предатель, — ляпнул я.

Брагин посмотрел на меня снисходительно, как опытный станочник на подмастерье:

— Мне тоже хочется верить в честность и кристальную чистоту инженера. Но положение обязывает не доверять никому.

Я, как мог вежливо, попрощался с «товарищем майором», взял под руку млеющую от блаженства Иру и двинулся на выход. Нас никто не остановил. Нет нужды говорить: ночь я провел в объятиях сильной и симпатичной «девы-воительницы».

Целую неделю нас никто не трогал. Мы, конечно, дарили друг другу чувственные наслаждения, но и о деле не забывали. Я притащил Иру к родителям, познакомил их, и весь день мы то штудировали математику, то зубрили русский язык. А вот ночевать возвращались обратно к Ире. Не предаваться же плотским утехам при родителях.

Наконец настал знаменательный день, когда «товарищ Кузнецова» сдала последний экзамен. Ира с гордо поднятой головой спустилась по ступеням старой барской усадьбы, где размещалось ФЗУ, обняла меня и прошептала:

— Все! Отстрелялась. На «пять». Спасибо тебе.

— Всегда пожалуйста. Рад был помочь… в меру моих скромных возможностей.

— Вот не надо издеваться… не то ухо откушу.

Мне вовсе не хотелось оставаться без полезной для меня части тела, и я умолк. Надеюсь, у меня получилось это сделать «обиженно».

— Пошли уже праздновать! — заявил я. — Столик в кафе готов. Я его заранее забронировал.

— Когда ты успел?

— У тебя женские секреты, у меня — мужские.

Мы отлично провели остаток дня. Нам никто не мешал, никто не беспокоил. Ночь, прошла бурно, на редкость приятно и полезно для здоровья. Как мужского, так и женского.

Утром в дверь настойчиво постучали. Сонная Ира открыла дверь и принесла письмо.