Максим Злобин – Владыка Нового Мира 3 (страница 2)
– Понимаешь, как пользоваться?
– Угу, – коротко ответила Елизавета Евграфовна.
Затем оглядела саму себя и судя по улыбке осталась довольна.
– Рудик здесь за этим, да?
– Именно, – кивнул я. – Попробуй.
С тем Лиза аккуратно подошла к оленегатору. Не отвлекая животину от трапезы, аккуратно закрепила ошейник у него на шее и отошла подальше. И тут же понеслось второе превращение, и тут же я решил взять свои слова об «ограниченности» Лизиного дара назад…
Антропоморфные свинюхи, которых я видел в Столице были хороши. Злы, сильны и мускулисты, – всё как полагается. Однако они были пушечным мясом, в то время как Рудик… о-хо-хо… количество перешло в качество, и Рудик стал боссом подземелья.
Не берусь даже близко предполагать во сколько раз оленегатор прибавил в массе, но его рога сейчас цепляли не самый низкий потолок ангара. Огромный, сука, просто титанический монстрила! Руки как моё тело, тело как поросший кубиками пресса холодильник, копыта с ведро, глаза горят, из ноздрей вырываются клубы пара, а рога… о-о-о! Это уже не рога. Это врагоуборочный комбайн, ветвистый и раскидистый.
Да и с точки зрения деморализации!
Рептилоидный олень уже само по себе жутковато, если с непривычки. А рептилоидный, хищный, гигантский, ещё и антропоморфный олень – это жуткая жуть, при одном взгляде на которую уже хочется бежать роняя кал и прятаться, прятаться, прятаться.
– Ха, – хохотнула Елизавета Евграфовна, глядя на результат своей волшбы, а потом: – Ха-ха, – и громче: – Ах-ха-ха-ха!!! – воздела кулаки к небу и как давай заливаться.
Старый добрый маниакальный смех. Слышу от Лизы первый раз и, кажется, благодаря нему влюбляюсь в эту егозу ещё сильнее. Но! Самое интересное, что вместе с ней:
– У-у-ху-ху-ху!!! – стоя точно в такой же злодейской позе засмеялся Рудик.
Глухо так, инфернально, – как будто сипуха в жестяное ведро и орёт, – но уж как умел. И казалось бы, сцена напряжная, но у меня прямо сейчас как будто бы отлегло. Ведь теперь если кто-то подумает причинить зло жене Владыки, даже если сам Владыка будет где-то далеко от неё, то… не завидую я этому «кому-то». Серьёзно. Эту рогатую херню никому не победить. И мураши бегут по коже, когда я представляю, что же будет с Рудиком, если его ещё и баф-пчела кусанёт…
– За тебя!
– За меня! – согласилась Лиза вместо вежливого «за нас» в ответ.
Вокруг шумел праздник без названия. Концерт в честь гоблинов Разящего Весла подошёл к концу, на улице похолодало, и уже промочивший губы народ Нового Сада разбрёлся продолжать по заведениям. В одном из таких заведений сидели и мы с Елизаветой Евграфовной.
Вдвоём. Масштабных пьянок по поводу захвата Гремячего мне уже хватило, и сегодняшний вечер я решил целиком и полностью посвятить только жене.
А зарулили мы в местечко под названием «Altrove». Русский нейминг, – бессмысленный и беспощадный, – добрался даже до Иномирья. И поскольку слова «иной» в прямом значении в итальянском языке не было, а итальянистость заведения подчеркнуть было необходимо, переводилось оно как «В другом месте» или «Где-то ещё». Об этом нам в лёгкой и непринуждённой манере рассказал молодой парнишка-официант. Зачем? А хрен его знает. На чаевые нарывался по всей видимости.
Что ж…
Название названием, но по мне главное, что кухня была действительно итальянской. Настолько, насколько это вообще возможно. Да, после Исхода не все продукты удалось адекватно заместить, но уж на пасту в сливочном соусе мы смело могли рассчитывать. А ещё на сырную тарелку, вино Голубицких и оливки. Причём жирные такие, мясистые, чуть ли не с абрикосину размером.
– Из Иного Новгорода, – пояснил всё тот же официант. – Приехали буквально на днях.
Ну приехали и приехали. Я попросил забрать со стола грёбаные грисини, – палочки такие хлебные с паприкой, – которые на мой взгляд лишь перебивали аппетит, и вернулся к беседе с Елизаветой Евграфовной.
Обсуждали, конечно же, её дар.
– Не могу же я везде с Рудиком ходить, верно?
– Верно.
– Значит, надо бы мне кошку завести, – Лиза задумалась. – Или собаку?
– Собаку. Нам ведь нужно, чтобы зверюга постоянно рядом с тобой была. А кошка что? Если только на шлейке её за собой таскать. Прослывёшь городской сумасшедшей.
– Сказал человек с веслом…
Так вот. Экспериментальным путём было выявлено, что ошейник Лизы волшебным образом скукоживается и расширяется в зависимости от животного, на которое его хотят надеть. На ком проверено? Ну… был один вариант. Выходили из положения, как могли. Зоомагазинов ведь в Новом Саду как не было, так и нет, – не та пока что в мире обстановка, – зато с недавних пор появилось несколько точек по продаже свежих жаб в развес.
Вот на одной из них мы Лизину магию и проверили.
Жабий монстр получился на загляденье. Прямо вот ух. И я не исключаю, что рано или поздно мы найдём ему достойное применение в качестве диверсанта или разведчика, но для боя… один пинок сапогом в рожу лишал жабу всей её ультимативности.
Ну конечно же, она проигрывала Рудику в размере. И всё логично, как по мне. Чем больше животное, тем больше получившийся из него монстр. Так что собака – это действительно выход. Производство за два года с момента Исхода рухнуло, а вот породистые собаки просто не успели бы поголовно выродиться в двор-терьеров. Так что имея деньги и связи, достать для моей благоверной щенка алабая не станет проблемой.
Так…
Что ещё? Принимать для каждого каста боевую форму оказалось необязательно. В диком амплуа Лизы, её подконтрольный монстр становился больше и сильнее, но не так чтобы разница была уж слишком велика. И прибегать к этому можно в крайнем случае, чтобы поднажать. Ну или использовать эту форму не по назначению. Чтобы супружескую жизнь разнообразить, ага, – так-то я вообще не против.
И хватит на этом, пожалуй, о магии.
– Ура-ура-ура! – захлопала Лиза в ладоши, когда перед ней встала тарелка с дымящейся пастой.
Благоверная моя заказала себе феттучини с рыбой и чем-то зелёненьким, что господа рестораторы заявили, как шпинат, – а может то и правда был шпинат? Я же выбрал карбонару. Просто, вкусно и сурово. Особенно если попросить поваров вмешать в соус два желтка вместо одного. Калории зашкаливают, организм радуется, все в выигрыше.
– Ну что ж! – я взялся за приборы. – Приятного аппе…
Договорить мне было не суждено. Словами не передать, с какой теплотой я вспоминаю мои болотные приключения из-за того, что там и тогда у меня с собой не было телефона.
Звонок, короче говоря. И не взять нельзя, ведь абонент «Лысый Опездол» по пустякам беспокоить не станет.
– Да, Андрюх?
– Опять.
– Что «опять»?
– Опять твой грёбаный трон пытались сжечь!
– Кто?
– Выясняем.
– Как «выясняем»?
– Паяльником и добрым словом.
– То есть его взяли⁉ – я аж на ноги подскочил.
– Взяли-взяли. Мужик какой-то без документов, на вид лет сорок.
– И где он сейчас? – я слабо улыбнулся Лизе, которая закатила глаза и всё насчёт сегодняшнего вечера уже поняла.
– В гвардейских корпусах, – ответил Голубицкий. – Сам хочешь подъехать?
– Мечтаю!
– Н-да, – сказал я.
– Н-да, – повторил Голубицкий.
– Н-дээ-э-э-эээ, – протянул Алексей Петрович Котов и аж двумя руками сразу взялся за затылок.
Котов – это преемник Гордеева на посту начальника городской стражи. Его же возраста, его же телосложения и его же, – плюс-минус, – взглядов на жизнь. Короче почти полная копия Сергея Игнатича, только без магии. Короче… мужик нормальный, проверенный. И претензий к нему по поводу инцидента вообще никаких.
Да и кому их теперь предъявлять-то? Это кто ж мог додуматься, что задержанного надлежит сразу же определить в комнату с мягкими стенами? Ведь использовать в качестве самоубийства угол обычного письменного стола… ну тут даже гоблины Разящего в сторонке курят.
– Кхм, – прокашлялся Котов. – Ваше Владычество…
– Да понимаю я всё.
Как нетрудно догадаться, все мы сейчас смотрели на труп посередь кабинета Алексея Петровича. Сам труп, – в наручниках, что характерно, – валялся с пробитой головой в луже кровищи под столом. Стол был завален бумагами, папками и фотографиями. И вся эта бумажно-производственная гора теперь, получается, была сплошь в крапинку.
– Никому не доверял, Ваше Владычество, – сказал Котов. – Сам. Лично его вёл, от дворца и прямиком досюда. На секундочку отвернулся, а он… вот. Глупо звучит, понимаю, но уж как есть.
– Харон, – Голубицкий положил мне руку на плечо. – Я не знаю, почему эту твою болотную реликвию постоянно пытаются сжечь, но может быть мы её в таком случае спрячем где-нибудь подальше? При всём уважении, не хочу я её больше в особняке держать…
– Ндэ-э-э-э, – ещё раз повторил Котов. – Убирать ведь надо, – на участие в нашем с Андреем диалоге он при этом не претендовал; чисто себе под нос бубнил.