Максим Злобин – Владыка Нового Мира 2 (страница 40)

Удивительный человек. Настолько удивительный, что мне даже сложно своё отношение к нему объяснить. Сдал мне Евневича, что есть жест доброй воли, а я напрягаюсь. Дружбу предложил, а я напрягаюсь. В слабости своей расписался, а я напрягаюсь ещё больше.

И можно было бы решить, что это я из нас двоих испорчен настолько, что боюсь доверять людям, в то время как он искренний и добрый зайка. Но есть почему-то стопроцентная уверенность в том, что всё ровно наоборот.

– Надо было мне не спешить и со своими также поступить, – продолжил Клюев. – Не рубить с плеча, а подумать, как бы этих собак заставить служить… ну да ладно! Что сделано, то сделано, уже не переиграешь. А суть в том, Харитон Христофорович, что мы с тобой оба по дворянству катком прошлись. Так ведь? Так. А теперь вопрос: слышал ли ты, что Романов с Бахметьевым кусаться перестали и о всяких договорах договариваются?

Я вместо ответа просто кивнул.

– Ну во-о-от! – Илья Владимирович пошагал дальше. – Рано или поздно договорятся, ты уж в этом не сомневайся…

Прекрасно! Он теперь ещё и моими же собственными словами заговорил.

– … и когда это случится, они придут сюда. А мы с тобой не готовы. И не спорь даже! Гремячий неприступен, но видишь, в чём прикол: выйти и дать бой мы не сможем. У них будет всё время мира, и как бы хорошо я не готовился к осаде, рано или поздно припасы закончатся. Новый Сад в свою очередь для осады непригоден вообще. Во-первых, у вас стены хлипкие. Во-вторых, часть города находится за стенами и внутри тесно. А в-третьих, набережная эта ваша… ну кто помешает им десантироваться прямо с реки? Или встать подальше и тупо расстреливать город?

Клюев резко повернулся и зашагал обратно к столу.

– А вот вместе шанс есть. Мои стены и твоя армия. А если получится ещё и с Рубежным договориться, то считай всё, провели границу.

Илья Владимирович проходил мимо арки в соседний зал, случайно повернул голову и тут:

– ЙОПТ!!! – аж в сторону шуганулся. – Фу-у-ух… Ах-ха-ха-ха! У тебя там экспонат шевелится! Харитон Христофорович, ты в курсе, что нас блохастый подслушивает!?

– Это не блохастый, – сказал я. – Это Батяня, один из моих министров.

– Шутишь!?

– Нет.

– Ну-у-у-у…

– Батяня, выходи! – крикнул я, пускай это на первый взгляд и плохая идея.

Вомбат вышел, насупился, но пока что не более. Видимо, успел немного остыть. Я же… короче! Странно говорить такое, когда человек вполне вменяемо объяснил тебе взаимную выгоду и на полном серьёзе предлагает дружбу, но пора переходить в нападение.

– Илья Владимирович, – я тоже поднялся с места. – Ваше предложение мне импонирует и не лишено логики. Однако есть между нами неразрешённые разногласия.

– Ой, – нахмурился Клюев. – Харитон Христофорович, ну я же с тобой по-простому говорил! Так за что же ты мне начинаешь беременную голову делать? Ещё и на «вы» опять…

– Согласно моим сведениям, в Гремячем должны проживать вомбаты.

– Так. И?

– Дело в том, что ваша диаспора и диаспора Нового Сада…

– Диаспора, – хрюкнул Клюев, а я тем временем продолжил:

– … родственники, которые не могут связаться между собой вот уже как два года.

– Хреново пытаются значит, что я могу ещё сказать?

– Уверен, что дело не в этом, – сказал я. – Илья Владимирович, что с ними стало?

– Да брось ты, – отмахнулся Клюев. – Всё с ними хорошо. Живые, здоровые.

– Я настаиваю.

– Харламов… это закрытая информация, которой я готов поделиться только с союзником.

– А я не могу стать вашим союзником, пока не получу эту информацию.

Клюев замолчал. Улыбнулся, покачал головой, пару раз перевёл взгляд с меня на Батяню и обратно, и наконец остановился на столике с канапешками. Подошёл, взял ещё одну и вдруг завис.

– То есть вот так, да? – спросил он. – Я к тебе дружить, а ты мне в душу плюёшь? И из-за чего? Из-за вомбатов сраных? Не глупи, Харитон Христофорович.

– Я всё сказал.

– И что, прямо вот совсем никак?

– Никак.

– Ну, – вздохнул Клюев.

Сожрал канапеху, а затем вытер руку о рубашку. И в этот самый момент внутренняя чуйка буквально завизжала о том, что Илью Владимировича надо убивать. Прямо здесь, и прямо сейчас. Однако:

– Ладно, – сказал Клюев. – Прожал, – а затем снова расплылся в улыбке. – Силён, стервец, уважаю. Но в карты я с тобой, пожалуй, играть не сяду. Слишком уж хорошо блеф читаешь.

– Что?

– Что слышал, ах-ха-ха-ха! Ну что я? Думаешь, принципы свои не проглочу ради такого дела? Будут тебе твои вомбаты, не переживай. Послезавтра привезу эту самую, – Илья Владимирович защёлкал пальцами. – Диаспору, ага. Всем составом привезу. Но! Давай-ка следующий шаг навстречу уже с твоей стороны будет, ладно? А то пока что игра в одну калитку получается.

Так… нет. Нихрена! Зачем вообще нужна интуиция, если к ней не прислушиваться? Если я сейчас доверюсь этому человеку и уж тем более его отпущу – это будет апофеоз глупости и наивности. Ошибиться не стыдно, но вот ошибиться нарочно? Трезво сознавая что происходит? Обмануться, а потом разгребать последствия только потому, что этот психопат не просто врал мне, а врал очень вежливо?

– ДА!!! – заорал Батяня в тот момент, когда я призвал весло. – УБИВАЙ ЕГО!!! УБИВАЙ!!!

– Харламов!? – Клюев округлил глаза и попятился. – Что ты делаешь!? Харламов, не-е-е-е! – заорал Илья Владимирович в тот момент, когда гребная лопасть полетела ему прямо в голову и: – Е-е-е-е-е-е-е-е! – продолжить орать после того, как она прошла сквозь него: – Е-е-е-е-е-е-ет!

А потом заржал.

– Да-а-а-а-а, – довольно протянул Клюев, отсмеявшись. – Мы с тобой действительно похожи.

И тут же мороки начали таять. Канапе на столе не тронуты, – как был полный поднос, так и остался. Морс никто не отливал, и салфетки никто не потрошил. И рукопожатие, с-с-с-сука! Я же заметил! Бывает у людей дряблая рука, но тут как будто бы воздух пожал! Иллюзионист, паскуда!

– Ладно, – вздохнул призрак. – Я ведь подозревал что грязный зверолюб типа тебя может поступить именно так. Жди новостей, ублюдок.

Проекция Клюева рассеялась в пространстве, а следом с улицы прогремел взрыв…

Что хочется сказать? С магией у Илюши явно лучше, чем со взрывчаткой. Не знаю, что за заряд он заложил в машину, но обошлось без жертв. Чудом, конечно, но всё-таки. Во время наших переговоров, недовольная толпа новосадских вомбатов столпилась возле входа в музей и получилось так, что джип Клюева рванул прямо у них за спинами.

Несколько пушистых были на волосок от гибели, но Мендель подоспел вовремя.

Что до делегации Гремячего – ушли. То ли хорошо подготовились к отходу, а то ли благодаря иллюзиям… да какая разница? Кто вообще знает, где они находились в тот момент, когда я беседовал с проекцией Клюева? Толковый иллюзионист метров на двадцать точно может сработать, а двадцать метров в условиях плотной городской застройки Нового Сада – это непростительно дохрена для погони.

Короче говоря, вечер не задался…

Конечно же, первым делом я собирался пообщаться с Роем. Узнать, с какого-такого он не может дать нам сведения из Гремячего, но не успел. Гости сегодня как-то уж слишком кучно пошли. Не успело всё толком утихнуть, как моей аудиенции запросила Карина Константиновна Черникова. Да-да, та самая таинственная мадам в чёрном, которая выжила при покушении на графа Голубицкого. Приехала в город чуть ли не одновременно с делегацией Гремячего.

Честно говоря, после первых моих сегодняшних переговоров я был немножечко на взводе, – и было с чего. Так что принять тот факт, что совпадение – это иногда просто совпадение было непросто.

Однако получилось. Не без помощи поручившегося за неё Андрея, который был знаком с баронессой куда дольше и плотнее.

Итак! Внезапно Черникова запросила политического убежища в Новом Саду. Объяснилась пространно. Мол, так и так, в Столице стало небезопасно, а здесь она среди друзей. А что там, как, да почему… честно говоря, голова сейчас и без того была забита.

Так что все разговоры я перенёс на завтра и остаток дня провёл с Менделем в больнице – накачивал лекаря божественной энергией, пока тот лечил вомбатов. Пытался сообразить, что теперь делать дальше, – что-то же явно теперь делать надо, – но пока что не смог.

А утром… утром весточка от Клюева расставила всё на свои места.

Неизвестные запечатали флешку в конверт и подкинули её прямо в почтовый ящик особняка Голубицких. И по всей видимости, запись была сделана заранее – слишком уж мало времени прошло для того, чтобы метнуться до Гремячего и обратно. Так что Илья Владимирович, по всей видимости, спрогнозировал такой исход и подготовился заранее.

– Привет, мудила!

На записи зеленоглазый ублюдок сидел за столом. На улице. Позади виднелась каменная кладка крепостной стены Гремячего, мимо ходили люди, а Клюев собирался обедать. Прямо перед ним стояла тарелка с дымящимся стейком.

– Самое забавное, что я на полном серьёзе предлагал тебе объединиться, – Илья Владимирович взял нож с вилкой и принялся отпиливать от стейка кусочек. – Даже несмотря на то, что знал заранее о твоей дружбе с гоблинами и прочих извращённых предпочтениях. Ну да ладно, Харламов. Перейду к главному: помнится, в разговоре я упомянул, что очень ответственно подготавливаю Гремячий к осаде…

Тут Клюев допилил кусочек, положил его в рот и аж глаза прикрыл от удовольствия.