Максим Злобин – Апостол Кармы (страница 6)
— А чьё же?
— Этого я вам тоже сказать не могу. Но я здесь совершенно по другой причине, Сергей Романович. Видите ли, Его Величество лично наблюдал за делом, и уже в курсе вашего возвращения в Переславль.
— Вот как?
— Да. Всего за несколько дней на престоле Алексей Николаевич уже успел проявить себя как очень справедливый правитель. Только, пожалуйста, не принимайте справедливость за излишнюю мягкость, — улыбнулся Панкратов. — Это может быть большой ошибкой…
Я тем временем задумался. Понял, что ничего не понял, и потому просто продолжил слушать:
— Его Величество решил, что вы не в ответе за проступки своего отца. Более того, ему очень жаль вашу фамилию, и он бы не хотел допустить её исчезновения или упадка.
— То есть активы семьи будут разморожены?
— Нет, не будут. Его Величество не даст вам рыбу, зато даст удочку, — сказал Панкратов. — Как наследнику великого рода, он предлагает вам работу на благо Империи и вашего родного города. Руководящий пост, само собой. Его Величество очень высоко ценит способности учеников Академии, пускай даже и недоучившихся…
Удочка, стало быть? Руководящий пост и милость государя во всей её красе? По идее, я сейчас должен завилять хвостом. Вот только… у некоторых народов принято плевать в спину тем, кто даже не попробовал торговаться.
— А что, если я откажусь?
— Ваше Сиятельство, вам неинтересно что за должность вам предлагается?
— А что, если я откажусь? — повторил я.
Панкратов пристально всмотрелся мне в глаза; попытался прочитать блеф. Я в свою очередь тоже кое-что заметил. Сложилось у меня стойкое ощущение, что тайник сам очень заинтересован в том, чтобы я согласился.
— Возможно, вы хотите получить что-то в качестве аванса?
— Возможно, хочу, — улыбнулся я. — Видите ли, Михаил Михайлович, этот дом выставлен на торги так же, как и всё остальное имущество моей семьи. И согласитесь, нехорошо чтобы наследник великого рода, ученик Академии, руководитель и так далее и тому подобное жил на улице. Я хочу свой дом обратно.
Панкратов почему-то вдруг резко приуныл. А ещё я не смог не обратить внимание на то, как он пощупал через карман жилета свою корочку, — что-то это явно да значит. Однако Михаил Михайлович собрался с мыслями, прокашлялся в кулак и сказал:
— Знаете, Ваше Сиятельство, а я ведь вам действительно должен… ладно. Считайте, что дом снова ваш. Так значит по рукам?
— Подождите, — попросил я.
Прогресс на переговорах достигнут, но триумф праздновать рано. В конце концов, моё назначение может оказаться наказанием. Или подставой. Или вообще издёвкой. Даже не знаю… умывальников начальник? Мочалок командир? Определят главным на очистительные сооружения и прикажут радоваться.
— Не хотелось бы брать кота в мешке, Михаил Михайлович, дело всё-таки серьёзное, — сказал я. — И вот теперь мне действительно интересно послушать насчёт должности.
А Панкратов не стал ходить вокруг да около, и вслух озвучил название ведомства, которое мне предлагалось возглавить по личной просьбе Его Величества. Последний час-полтора я только и делал, что сдерживал свои эмоции, но тут улыбка таки прорвалась. Это не просто удача… это, блин, прямое и непосредственное вмешательство Кармы.
— Серьёзно⁈
— Абсолютно серьёзно, Сергей Романович, — Панкратов поднял бровь. — А почему вы смеётесь?
Глава 3
Про пар и ксиву
— Благодарю, — Михаил Михайлович принял из моих рук дымящуюся кружку и сделал маленький аккуратный глоток. — А ведь неплохо.
С чаем у тайника сложились какие-то сложные отношения, и потому ему действительно пришлось довольствоваться растворимым пакетиком «три в одном». Как включается кофемашина я с наскока не разобрался, а играться с туркой не было никакого желания.
Поэтому вот: чем богаты.
— Я бы даже сказал «хорошо», — Панкратов сделал ещё один глоток.
Затем откинулся на диване, закинул ногу на ногу и посмотрел в сторону реки. Сказал:
— Красиво у вас тут, — и ведь ни разу не соврал.
Действительно, кусочек берега на нашем участке был облагорожен деревянным помостом, на пару метров выдающимся в реку. А чтобы хоть как-то укрыться от любопытных глаз проплывающих мимо туристов, прямо сквозь него росли три каких-то раскидистых дерева. За «каких-то» мне очень стыдно, но ничего с собой поделать не могу.
Знаю берёзу, потому что она берёза, — цвета коровы. Дуб и клён могу отличить по форме листа, но вот все остальные деревья для меня именно «какие-то». В свою защиту могу сказать лишь то, что на Новой Земле мне было не до ботаники.
Ну да ладно…
С этого же помоста был организован спуск на микроскопическую пристань, рассчитанную на один-единственный легкомоторный катер. Которого, впрочем, не было на месте. Как и отцовской машины в гараже.
Уже успели продать? Наверняка. Самые дешёвые лоты ушли в самую первую очередь.
Но вернёмся уже наконец-то к делу! Пока Панкратов любовался видами, я присел обратно на диван и взял с кофейного столика пухлую, сильно побитую временем папку с надписью:
«КОНТОРА ПО БОРЬБѢ СЪ ЛИХОИМСТВОМЪ И КУМОВСТВОМЪ»
В очередной раз нежно улыбнулся этому названию, открыл и принялся листать пожелтевшие архивные письмена. Часть текста я не понимал из-за матёрых архаизмов типа «бесперечь», «затулье» и «говейно». Другую вообще не мог прочитать по причине обилия «i», «Ѣ» и прочих «Ѳ», и лишь с третью слов кое-как справлялся.
Сперва.
Однако чем дальше, тем понятней становился язык. В конце концов я даже сумел прочитать архивную историю о том, как некто Брюханов И. О. закупил для сиротского приюта партию французских анчоусов у фирмы-однодневки, принадлежащей брату жены. За что и выхватил от «Конторы».
— И всё-таки, — я захлопнул папку. — Как так вышло-то?
— О! — оживился Панкратов. — Это действительно очень интересная история. Пока ехал из Москвы, уже успел изучить вопрос досконально. Дело в том, что в Переславле традиционно живут очень забывчивые чиновники. Причём первый эпизод забывчивости относится аж к 1654-му году.
— Это же ещё до провозглашения Империи, если я не ошибаюсь.
— Да-да, — кивнул Михаил Михайлович. — Пётр ещё не родился. Так вот! В тот год Тишайший учредил Тайный Приказ и все антикоррупционные функции потихоньку перешли к нему, а подобные «конторы по борьбе с лихоимством» по всей стране были расформированы.
— Но не здесь? — догадался я.
— Но не здесь, — Панкратов улыбнулся и подкрутил ус. — Видимо, для кого-то это было слишком выгодно. А хотя… может быть зря я на людей грешу? Может быть, и впрямь забыли? Не суть. Едем дальше: в 1711-м, при петровских реформах, тайников разгружают от мелочей и коррупция на местах больше не в их компетенции. Специально для этого появляется фискальная служба. В Переславле же смотрят на всё это дело и думают: а зачем менять шило на мыло? Названия разные, суть одна. И «контора» работает дальше.
— Та-а-а-ак…
— А теперь, как говорится, «внимательно следим за руками». В 1905-м формируется кабмин. Фискальную службу переименовывают в управление экономической безопасности.
— А в Переславле никакой фискальной службы нет, — я аж хрюкнул от накатившего веселья. — И значит переименовывать нечего.
— Именно! «Контора» держится. Дальше первая мировая, магический бум, вторая мировая и прорыв марокканской аномалии. Не до того законотворцам было, сами понимаете, потрясение за потрясением. Ну а когда всё утихло, посмотрели из Москвы на «контору», покрутили пальцем у виска и спросили…
— Что такое «лихоимство»?
— Ну и об этом тоже наверняка спросили, — улыбнулся Панкратов. — Но сперва: не повредились ли вы там в своём Переславле головой? Ну и упразднили «контору» к чёртовой матери. Причём упразднили, полностью уверенные в том, что это дублирующий орган и всё в полном порядке.
— Красота.
— А было это буквально вчера. В 1960-м, то есть за год до первого полёта в космос.
— Обожаю Русь-матушку, — я снова хохотнул. — Так. Ну что ж? Будем работать.
Ещё как будем! Не до конца понимаю мотивы Величества, но могу предположить, что он расценивает моё назначение как испытание. Дескать, вот тебе мёртвое ведомство, вертись как хочешь, поднимай с нуля, страдай, превозмогай, ломай себе голову.
Однако по факту для меня это настоящий подарок. Ведь если всё правильно организовать, то антикоррупционное ведомство станет бездонным источником кармической энергии. Лучше и придумать сложно. Так что я теперь на своём месте, и даже добиваться ничего не пришлось. А помимо прочего, это отличная отправная точка для того, чтобы под шумок расследовать дело о так называемой измене отца.
Но работы теперь впереди и впрямь много.
— Думаю, логичней всего будет начать с помещения, — сказал я. — Нам же нужно где-то базироваться.
— Согласен, — кивнул Панкратов, нахмурился и пощупал через нагрудный карман свою корочку, а я продолжил размышлять вслух:
— Здание мэрии, отделение полиции и прочие административные корпуса нам не подходят. Врага нужно держать близко, но не настолько, верно?
— Верно.
А тайник меня, кажись, совсем не слушал. Слишком уж какой-то озадаченный, он сейчас целиком и полностью сосредоточился на массаже удостоверения.
— Михаил Михайлович? Что-то не так?
— Нет-нет, — явно соврал Панкратов. — Продолжайте, пожалуйста.