Максим Злобин – Апостол Кармы (страница 5)

— Возьмите молодого графа в оборот. Придумайте что-нибудь.

— А можно поконкретней?

— Найдите ему место. Сделайте предложение, от которого будет трудно отказаться и проследите за тем, как он справится, — тут происходящее окончательно утомило самодержца. — Всё! Я всё сказал! Идите!

Не рискуя гневить Величество дальше, министры встали и тихонечко вышли прочь из кабинета, а Алексей Николаевич принялся остывать.

Остывать и думать.

Решение, которое он принял только что было неочевидным, по-своему справедливым и волевым, но… как будто бы немного глупым. Отправить целого Главу Канцелярии в бесцельную командировку?

Расточительство какое-то.

Да и потом: «Придумай что-нибудь» — формулировка в крайней степени пространная, и как бы не вышло горя от ума. Он ведь придумает. Так придумает, что потом всем государственным аппаратом разгребать. Учитывая одержимость Панкратова противоположным полом, Величество сразу же подумал о том, что тайник может додуматься легализовать в Переславле публичные дома или что-нибудь в этом духе…

И вот где действительно будет урон имиджу Империи.

Так что придумать задание нужно самостоятельно. Что-то такое, что станет достойным испытанием как для Панкратова, так и для молодого Каринского. Ну и принесёт пользу государству, само собой.

— С Елисеевым соедините, — сказал он в трубку и чуть подождал, пока секретарь соединит его с министром экономического развития. — Здравствуйте, Пётр Игнатьевич. Возьмите все материалы по Переславлю и зайдите ко мне. Что интересует? По правде говоря, я и сам пока не знаю. Нужно понять, какие в городе есть проблемы, и как их можно решить.

Уже через пять минут Елисеев был в кабинете, и раскладывал перед Величеством папочки с материалами по городу. Николай Николаевич схватил первую попавшуюся, пробубнил себе под нос:

— Список ведомств, — а затем открыл её и быстро пробежался глазами.

Перелистнул. Снова пробежался и снова перелистнул. И тут:

— Это что такое? — брови Его Величества полезли на лоб. — В каком смысле «упразднено»? Что значит «упразднено»⁈ Вы там совсем все охренели что ли⁈

— Честно говоря, я до сих пор не понимаю в чём суть ваших претензий, — улыбнулся я и отхлебнул чаю.

А краснощёкий боров в форме и сам, кажется, не понимал. Надо бы освежить в памяти полицейские знаки различия и понять кто он вообще такой есть. Но раз уж он уполномочен говорить, значит он у них и главный.

За спиной борова стояли ещё два сотрудника с автоматами — сумрачные и взволнованные. Я же развалился на сером диване патио: блюдечко в левой руке, чашечка в правой, отведавший шашлыка Адмирал Колтун на коленях. Сижу, весь из себя благородство и невозмутимость.

— Дайте угадаю, — я решил помочь господам полицейским. — Это насчёт инцидента в банке?

— Да!

— Хорошо, — сказал я и поставил чашку на кофейный столик. — Если вы собираетесь приставить меня к награде, то я не против. Назначьте время и место. И не переживайте, такое я не пропущу.

А в ответ опять услышал:

— Сергей Романович, я прошу проследовать за нами в отделение.

— Сперва сформулируйте по какой причине, пожалуйста.

— Сергей Романович, если вы окажете неповиновение, то нам придётся применить силу.

Слышал я это уже, и не раз.

Не применит господин полицейской никакой силы. Потому что наверняка он одним из первых побывал на месте неудавшегося ограбления. Видел последствия, спрашивал людей, слушал их ответы. И что же получается?

Получается, что попал наш краснощёкий друг между молотом и наковальней. Ему скомандовали «Фас». Ослушаться страшно, а выполнить команду ещё страшней.

И, к слову!

К налётчикам у меня претензий нет. Ну то есть… да, они пытались меня убить, но так ведь у них работа такая — убивать и грабить. «Налетать», если одним словом. Так вот. Если та потасовка была чистой случайностью, то к человеку, который велел меня арестовать, вопросики имеются. За что? Почему? Уж не по той ли прозаичной причине, что я — это я?

— Ну что ж… Применяйте свою силу, — попросил я. — Если вы не можете объяснить в чём конкретно вы меня обвиняете, то применяйте. Только не забывайте, пожалуйста, что я потомственный дворянин и имею право на самооборону. Точно так же, как и там, в отделении банка, где на меня напала группа неизвестных. Кстати, вы уже выяснили их личности?

Блефовал ли я? О, нет!

Пускай праву я не обучался, но основы знаю. Дворян судит дворянский суд, и исполнительным органом в таком случае выступает полиция — это да. Но когда речь заходит о князьях, графах и их прямых наследниках, то здесь на арест отправляется лейб-гвардия. Которая всегда права. Которая накладывает вето на любой закон, который ей мешает. И в которую я должен был поступить на службу в следующем году. Н-да…

— Сергей Романович, я последний раз прошу вас, — сказал краснощёкий и его ребята как по команде передёрнули затворы автоматов.

Адмирал Колтун заподозрил что-то неладное, спрыгнул с колен и почесал куда-то по своим кошачьим делам. А я…

Что мне теперь делать-то?

Приехать в отделение на заднем сидении бобика, за решёткой и в наручниках — очень слабая позиция. Слабая и недостойная; с такой переговоры не начинают. И совсем другое дело заявиться самостоятельно, открыть дверь с ноги, закинуть внутрь трёх обмороженных придурков и потребовать объяснений.

Отличный способ во всеуслышанье заявить о том, что род Каринских вернулся в город.

— Вы обязаны проследовать с нами и…

…и тут сама судьба отвела полицейских от ошибки. Карма, милая, не твоя ли работа? На участке внезапно появился кучерявый мужчина в штатском и эксцентричном: белая рубашка с пышными манжетами, фиолетовая жилетка, сапоги с высоким голенищем. Для полноты образа только шпаги не хватает.

— День добрый! — крикнул мужчина. — Кто здесь главный⁈

— Я, — отозвался боров.

— Неправильно, — кучерявый достал из кармана жилетки корочку и открыл её прямо перед лицом полицейского. — Главный здесь я.

Кровь разом отхлынула от щёк бедолаги.

— Подите прочь, — велел кучерявый.

Затем дождался, пока все трое спешно уберутся с участка, осмотрел патио, сказал:

— Миленько, — и плюхнулся на противоположную сторону дивана. — Позвольте представиться, меня зовут Михаил Михайлович Панкратов, я глава Тайного Приказа Его Величества.

Во как…

Ставки растут очень стремительно, и вот — по мою душу пожаловал один из самых влиятельных людей в Империи.

— Прошу простить за недоразумение, — улыбнулся Панкратов. — Организация на местах ни к чёрту.

— Я заметил.

— Как добрались?

— Спасибо, неплохо.

— Как там на Новой Земле?

— Как всегда, — пожал я плечами. — Снежно, холодно, медведи. Михаил Михайлович, мне предложить вам напитки или сразу перейдём к делу? Что-то мне подсказывает, что человек вашего уровня оказался здесь неслучайно.

— Неслучайно, вы правы, — согласился Панкратов. — Но напитки всё равно предложите. Я бы не отказался от кофе.

Я кликнул прислугу. Чуть подождал, дескать прислушиваюсь к шагам внутри дома, хлопнул себя по лбу и сказал:

— Так у меня же нет прислуги. Могу растворимый залить. Три в одном. Будете?

— Благодарю, — судя по лёгкой улыбке, мой искромётный юмор Панкратов оценил. — Не стоит.

— Итак?

— Итак, — повторил Михаил Михайлович. — Ваше Сиятельство, у меня к вам серьёзный разговор…

Сохранить спокойную морду лица было трудно, но я сдержался. «Сиятельство» из уст главы тайников — есть официальное подтверждение моего титула. Значит, я действительно граф. Обнищавший и безземельный, но уже хорошо. Так что едем дальше:

— Как вам наверняка известно, ваш отец был обвинён в государственной измене.

— Конечно известно, — кивнул я. — И мне очень бы хотелось выяснить за что.

— Это мне неизвестно. Хотите верьте, хотите нет, но этим занималось не моё ведомство.