Максим Злобин – Апостол Кармы (страница 7)

— Хорошо. Административные корпуса нам не подходят, предоставлять для нужд «конторы» собственный дом я не собираюсь, а значит…

— Ай-ый! — из кармана тайника повалил дым.

Михаил Михайлович вскочил на ноги, и едва успел вытащить корочку из кармана до того, как она вдруг вспыхнула. Панкратов пару раз дунул на неё, — чем, по правде говоря, лишь раззадорил огонь, — затем принялся перекидывать документ с ладони на ладонь, но в конце концов сдался и:

— Ать! — выкинул его в жаровню.

Явно магическим образом, удостоверение прогорело дотла за считанные мгновения, как комок тополиного пуха. Панкратов же прошипел что-то неразборчивое, схватился обожжёнными пальцами за мочку уха, и перевёл взгляд на меня.

— Потом объясню, — пообещал он и попытался напустить на себя вид человека, который только что не тушил документы. — По дороге сюда я видел офисное здание. Высокая такая зеркальная стекляшка с баннером «сдаются офисы». Предлагаю обосноваться там.

— Как вариант, — я подыграл и сделал вид, что ничего странного не заметил. — Но я не очень-то жалую новые районы, если честно. Центр мне куда милее. Это во-первых. А во-вторых, на какие деньги?

— На казённые, само собой. Город обязан выделить нам бюджет.

— Согласен. Но я бы предпочёл чуть отложить знакомство с градоначальниками и использовать эффект неожиданности по максимуму.

— Боюсь, Сергей Романович, никакой неожиданности не получится, — Панкратов окончательно успокоился и сел на место. — Слишком уж громко вы появились в городе. Да так, что инцидент в банке приказали замять с самых верхов.

Приказали замять? Ага. То есть про это можно забыть, что очень-очень хорошо. Пускай я прав по всем фронтам, но при наличии фантазии и злого умысла по отношению ко мне, в той мясорубке можно углядеть «превышение пределов необходимой самообороны». А это и суды, и время, и прочий геморрой.

Но в другом Панкратов не прав.

— На поклон в администрацию я всё равно не побегу, — сказал я. — Во всяком случае не сразу. И уж тем более за тем, чтобы чуть ли не с порога просить деньги. Да, «неожиданность» тут не то слово… действительно, я ошибся в формулировке. Есть другое хорошее определение тому, что я задумал.

— И какое же?

— Саспенс.

Михаил Михайлович криво ухмыльнулся.

— Надо начать работать своими силами и взять за задницу какого-нибудь мелкого чинушу ещё до того, как мы познакомимся с мэром. Быстро. Молча. Жёстко. И уж только потом сказать «здрасьте». А до тех пор пускай из окон городской управы будет виден акулий плавник, что гуляет по городу и постепенно сжимает кольцо. Как по мне, на этом можно замечательно сыграть.

— А вы полны сюрпризов, Сергей Романович, — сказал тайник с явным одобрением в голосе.

Но вернёмся к поискам помещения. Я действительно не хочу в новостройки, потому что… не хочу. Жить в городе с почти тысячелетней историей и проводить бо́льшую часть дня в панельном лабиринте? Ещё и платить за это из своего собственного кармана? Да ну к чёрту.

— Так, — внезапно в голову пришла идея и я схватился за папку. — А где располагалась «контора» до того, как её упразднили?

Не могу сказать, что ответ нашёлся быстро, — пришлось изрядно повозиться, — но когда нашёлся…

— Сказка! — сдержать эмоции не получилось. — Плещеевская, дом один!

Михаил Михайлович не отреагировал никак. Приезжий из Москвы тёмный человек, он по незнанию не мог разделить моих восторгов.

Я же в свою очередь уже понимал, где это находится. А именно: в самой мякушке старого двухэтажного Переславля. Рядом и сквер, и городская площадь, и Дворец Культуры, и отделение РосМаны, — суд со зданием мэрии тоже в пешей доступности. Плюс ко всему, если я ничего не путаю, то здание стоит на берегу реки. А это и красиво, и в получасе ходьбы отсюда.

— Приказом от такого-то числа за подписью такого-то, — прочитал я вслух. — Такая-то половина дома отдана в безвременное пользование такому-то ведомству, — папка захлопнулась. — «В безвременное», — просмаковал я формулировку. — Ну что, Михаил Михайлович? Предлагаю прогуляться и посмотреть кто сидит на наших законных метрах…

Судя по документам, «Конторе» причиталась та половина здания, что обращена к реке. Поэтому интересующий нас фасад мы увидели ещё издалека, когда переходили через мост. Красивый аккуратный дом приятного жёлтого цвета с белым межэтажным поясом лепнины, а на нём две вывески.

— Интересно, — сказал Панкратов и ненадолго остановился, а я вслух прочитал:

— «Парославль».

Стоит отдать должное — простая, но изящная игра слов. «Пар» и «Переславль». Если бы по какой-то неведомой причине, — например, под влиянием мозгового паразита, — я решился бы открыть собственную кальянную, то за такое удачное решение отвалил бы маркетологам премию.

А вот от глупой приторности названия массажного салона этажом выше меня аж мутить начало. «Лавандовый Рай». То есть вот вообще непонятно, это массажный салон или «массажный» салон. Ну… из тех, в которых мастера особо тщательно прорабатывают одну определённую эрогенную зону. Ведь если всё так, то я там работать не смогу. Я брезгливый. Это мне сперва придётся за старыми владельцами огоньком подмести.

Свои опасения я тут же озвучил вслух, на что Панкратов ответил:

— Не смешите, Сергей Романович. У таких салонов обычно вообще не бывает вывески.

А на вопрос о том, откуда у него такие познания, загадочно улыбнулся и подкрутил усы.

— Пойдёмте, Ваше Сиятельство. Быстрее начнём, быстрее закончим.

Со стороны улицы в здании оказалась весьма людная кофейня.

И ещё: пока мы проходили мимо, я не смог не заприметить на одной из стен дома крохотную граффити. Буква «Т» в красном сердце, что есть символика запрещённого в Империи анти-монархистского движения «Червоные Тузы». Червоные в смысле кровищи, а тузы в смысле «бьют короля».

Однако какие-то выводы делать рано. И насчёт арендаторов здания, и насчёт ситуации в городе в целом. Ведь вполне возможно, что сердце накалякал кто-нибудь, кто не понимает настоящий смысл этого символа. Например, какой-нибудь говнистый подросток. Решил на глазах у сверстников побороться с системой при помощи баллончика с краской и вперёд. Детская бравада, она ведь такая — неизменно связана с мелким пакостничеством и вандализмом.

Панкратов мой взгляд поймал, но ничего не ответил. Лишь лёгкой ужимкой просемафорил о том-де, что переживать не стоит.

Так что мы просто свернули за угол и подошли ко входу в «Парославль».

— После вас, Ваше Сиятельство, — предложил мне Панкратов и открыл дверь.

Внутри кальянная выглядела как кальянная. Бархатные стены, куча диванов, дым и темнота. Из освещения только неоновые вывески, — так что с порога глазам ещё нужно адаптироваться, — и музыка долбит.

Плохая.

Густой словно деревенская сметана бас, слишком уж идеально выверенный бит и электронные свистоперделки… короче говоря, музыка без намёка на живые инструменты. А поверх как будто бы простуженный школьник после укола новокаина под язык пытается читать по слогам стихи собственного сочинения. Не мне брюзжать, — всё-таки в силу возраста это музыка моего поколения, — но на Новой Земле мы немножечко отстали от времени, и это не могло не сказаться на моих вкусах.

Так…

Что ещё? Губительная деталь для соседнего бизнеса: в качестве входной группы, посетителям массажного салона «Лавандовый Рай» предлагалось сперва пройти сквозь эту дымовуху, и только лишь потом подняться на второй этаж. И кто знает, сколькие из них по этой причине развернулись сразу же, так и не достигнув цели?

— Что-то нас не спешат встречать! — крикнул Михаил Михайлович, оглядываясь по сторонам.

И впрямь. Молодая девушка с кольцом в носу за крохотной барной стойкой скорее удивилась нашему приходу, нежели обрадовалась. Подняла глаза и застыла, явно не понимая, что делать дальше. Я решил упростить ей задачу и подошёл первым.

— Здравствуйте! — я бы прочитал имя на бейдже, да вот только никакого бейджа у неё не было.

— Здравствуйте!

— Я хотел бы поговорить с владельцами заведения!

— Так вот они! — не раздумывая ни секунды девушка сдала своё руководство. — Вон там! — и указала куда-то в глубину зала.

— Спасибо!

А в глубине зала на диванчике расположились двое. Два парня чуть моложе меня синхронно пыхтели двумя кальянами. Один в чёрной водолазке с высоким воротом, чёрных джинсах и чёрных же туфлях. Другой, наоборот, одет очень весёленько: просторные штаны цвета забродившего киселя, кислотная майка-безрукавка и горсть фенечек на обоих запястьях.

Тут же я понял, что помимо них в зале нет никого. То есть ребятам вдвоём удалось прокурить помещение насквозь, и страшно представить, что здесь творится во время полной посадки. Если таковая, конечно, случается.

— День добрый! — крикнул я. — Вы арендуете это помещение⁈

— Чо⁈

— Вы помещение арендуете⁈

— Да! — ответил парень в чёрном. — А вы кто⁈

— Владельцы!

— Чо⁈

Тут второй парнишка жестом попросил девушку за стойкой сделать музыку потише. Встал, оглядел нас с ног до головы, и спросил:

— Вы по вакансии что ли? На кальянщика? — и тут же оскорбил Панкратова: — Мужик, извини, но тебе сразу «нет». Ты для нас староват будешь.

Но глава Тайной Канцелярии ничуть не оскорбился. И даже наоборот, у него в глазах эдакая игривость появилась. Эдакое озорное предвкушение ситкома.