Максим Взор – Государь Михаил Сергеевич (страница 5)
— Легко. Отменил старый, ввёл новый.
— А новый чем отличается?
— Названием.
Михаил Сергеевич задумался. Конечно, имелись отдельные недостатки. Но это было естественно для переходного периода.
— Нужно разъяснение.
— К указу?
— Да.
— А если разъяснение тоже не поймут?
— Выпустим дополнительное разъяснение.
Ромодановский молча посмотрел на шкафы, уже забитые бумагами.
Через месяц при государе действовали Комиссия по толкованию указа, Палата по разъяснению толкований и Особое присутствие по рассмотрению разногласий между Палатой и Комиссией.
Страна ещё не изменилась.
Зато теперь у неё имелись учреждения, способные подробно объяснить почему.
Глава 5. Гласность по-дворцовому
— Люди должны говорить правду, — заявил Михаил Сергеевич.
— Кому? — спросил Меншиков.
Это был молодой, быстрый и обаятельный человек, умевший войти в любую дверь и выйти из неё с вещами хозяина.
— Государю.
— Зачем?
— Чтобы государь знал, чем живёт народ.
Меншиков подумал.
— Государь может огорчиться.
— Ничего. Открытость необходима. Поставьте во дворце ящик для обращений.
— Какой величины?
— Обычный.
На следующее утро перед дворцом лежала гора бумаг. Ящик исчез под ней целиком.
Первые обращения были сравнительно понятными.
Крестьянин жаловался на помещика.
Помещик жаловался на крестьян.
Жена купца жаловалась на мужа.
Купец жаловался, что жена читает его бумаги.
После этого начиналось сложное.
Неизвестный доброжелатель сообщал, что дьяк Сысоев не верит в преобразования, потому что однажды назвал царский указ «длинноватым». Сам Сысоев доносил, что его сосед слишком громко хвалит преобразования и, следовательно, что-то скрывает. Сосед обвинял Сысоева в использовании казённых чернил для личной переписки.
Один проситель требовал назначить его воеводой как самого честного человека в уезде. К просьбе прилагался список из сорока семи менее честных людей.
Другой сообщал, что умеет превращать болотную воду в золото, если казна выдаст ему сто рублей на опыты и не станет спрашивать о результатах ближайшие двадцать лет.
— Прекрасно, — сказал Михаил Сергеевич, просматривая бумаги. — Люди поверили, что их услышат.
— А мы их услышим? — спросил Меншиков.
— Обязательно.
— Всех?
Государь посмотрел на гору обращений. Слуги продолжали вносить новые мешки.
— Поэтапно.
Для разбора писем учредили Особый приказ народных обращений. Через неделю в нём служили двести человек. Через месяц — восемьсот.
Чиновники сортировали письма по темам: полезные предложения, земельные тяжбы, семейные жалобы, обвинения в колдовстве, просьбы о должностях и обращения, смысл которых установить не удалось.
Последняя категория оказалась самой большой.
Но одной возможности обратиться к государю было недостаточно. Михаил Сергеевич хотел, чтобы люди узнавали о происходящем.
— Нужна газета, — решил он.
— Это что? — спросил печатник.
— Лист с новостями.
— Какими новостями?
— Правдивыми.
Печатник заметно помрачнел.
Первый выпуск назывался «Ведомости обновления». На первой странице сообщалось об успехах школьного дела. На второй — о росте торговли. На третьей был напечатан царский указ.
Наборщики быстро обнаружили, что свободное место в газете можно продавать.
Во втором выпуске рядом с известием о новых мануфактурах появилось объявление:
«Продаётся жеребец, нраву государственного, ест много, работает по обещанию».
В третьем купец Щукин объявил себя главным сторонником обновления. Купец Карасьев заплатил наборщику вдвое больше, и в следующем номере появилась заметка о том, что Щукин тайно препятствует прогрессу.
Вскоре каждый экземпляр газеты содержал собственные новости. Всё зависело от того, кто успевал заплатить наборщикам перед печатью.
Михаилу Сергеевичу принесли два выпуска с одной датой.
В первом утверждалось, что урожай необычайно богат.
Во втором — что необычайно беден.
— Как это понимать?
Меншиков внимательно изучил оба листка.
— Очень богатый урожай оказался у тех, кто писал первую заметку. Очень бедный — у тех, кто писал вторую.
— А где истина?
— Посередине.