Максим Волжский – Фильтр из близнецов (страница 7)
Квартира удивляла размерами, добротностью и особенным колоритом. Всё в ней было красиво и диковинно. В целом жилплощадь понравилась. Но сигарет он так и не нашёл. Жуть как хотелось курить.
Ваня вернулся на кухню.
Аккуратно пробив ножом дырочку в яйце, он посасывал содержимое, а свободной рукой ощупывал плотные шторы, которые прятали от него виды за окном.
Он одёрнул шторину в одну и в другую сторону. Но ничего не вышло.
— Сим-сим, хочу видеть город! — громче обычного произнёс Ваня.
Но шторы не шелохнулись.
Тогда сказал спокойно:
— Открыть окно.
Медленно и плавно каждая из половинок разъехалась по углам. Окно открылось полностью.
Он находился в высотке. Примерно двадцатый этаж.
Справа и слева, и прямо вдалеке за изгибом реки видны сотни высоких зданий в современном стиле минималистичного модернизма. В Москве сейчас стали модными подобные муравейники.
Какие-то дома были выше, какие-то ниже. Внизу, словно кустарники в джунглях, пригрелись торговые комплексы. Все дома и высокие, и коробочки внизу располагались с невероятной точностью.
Между зданиями чёткими линиями пролегали автодороги, соединяясь в кольцевые развязки. Совокупность зданий и стреловидных дорог производили нереальное впечатление математической точности. Но этот порядок казался бездушным, будто жили здесь не люди, а роботы.
Ваня обратил внимание на широкую магистраль.
Бесконечной вереницей машины двигались пять рядов в одну, пять рядов в другую сторону. Машины были всего двух цветов: чёрного или белого. Ехали они синхронно и довольно быстро. Некоторые сворачивали с центральных дорог.
Иван заметил редкий ярко-оранжевый автомобиль, который парковался внизу во дворе. Из машины вышли три человека в синих комбинезонах. Неторопливостью люди напоминали сотрудников службы ЖКХ. Ребята не спешили и знали себе цену.
— В четыреста первой протечка унитаза! Срочно перекройте стояк! — громко сказал Ваня и вдруг ощутил за спиной уже знакомый холод и воздушные колебания.
Воздух дрогнул, раздался хлопок. Ваня обернулся и увидел, как из мутного марева материализовался мужчина. Пришельцем оказался лейтенант Лебедев, только без формы.
— Твою же мать! — вскрикнул Ваня.
А человек, похожий на лейтенанта Лебедева, приветливо сказал:
— Вот мы и встретились. Ну, здравствуй, Иван Смирнов!
Ваня снова присосался к дырочке на яйце и подумал: «Не русский он. И не питерский... Не наш этот блондинчик».
Его волосы были зачёсаны назад. Виски выбриты. Осанка как у военного. Вероятно, всё дело в занятии спортом. Он похож на пловца. Походка лёгкая, небрежная. Глаза пытливые, живые.
— Меня зовут Александр Фогель. Ты, Иван, можешь звать меня просто Алекс.
Ваня продолжал облизывать яйцо и тупо рассматривал человека. Выглядел тот странно.
На нём светлые брюки свободного покроя, лёгкие туфли, свитер с воротничком. В руке он держал тонкие кожаные перчатки. Напоминал Алекс игрока в гольф, который спрыгнул с маленькой электромашинки.
— Понимаю, ты немного шокирован... — сказал Алекс. — Давай присядем.
— Ага... — кивнул Ваня и положил пустое яйцо на стол.
Ещё несколько часов назад город-герой радовал его станцией «Строгино», как вдруг всё изменилось. На его лице появились кольца, куда-то пропала его Москва, а лейтенант Лебедев превратился в Алекса Фогеля… А его Лиза вообще непонятно кто...
Вывод напрашивался сам собой. Возможно, он в таком мире, где русские люди зовутся немецкими именами. Но почему немецкими?
Алекс присел на стул.
— На твоём месте любой растеряется. Но не каждому доступно путешествие в параллельный мир.
— А я в параллельном мире? — щурился Ваня.
— Ну конечно. Именно в параллельном. Шаг за грань — это величайшее из приключений, подвластное только избранным, — улыбнулся Алекс.
Ваня подошёл к окну, посмотрел вниз на оранжевую машину. Почему-то хотелось позвать на помощь мужиков в синих комбинезонах.
— Вы не полицейский, — предположил Ваня.
— Лейтенант Лебедев — это вымышленный персонаж, — подтвердил Алекс. — Дело в том, что русская фамилия Лебедев созвучна с немецкой фамилией Фогель. В русском мире я пользуюсь исключительно русскими именами, а в немецком мире ношу имя, данное мне при рождении.
— Значит, вы немец, — понял Ваня.
— Я немец. Ты русский, — снова улыбнулся Алекс.
— А мальчишка в очках, он кто?
— Мой помощник. Он тоже немец, если тебя это интересует... И ещё тебе нужно запомнить, что твою девушку в немецком мире зовут Эльза Мартенс. Она кармическая сестра-близнец Лизаветы Мартенс из русского мира.
Ваня удивлённо шевельнул бровью, начинал соображать, что к чему.
— Эльза сестра Лизаветы? Значит, и у меня в этом мире тоже есть брат-близнец. Моя копия...
— Кто из вас чья копия, это противоречивый вопрос. Но ты прав... в арийском мире живёт твой кармический близнец Иоганн Смирнофф.
— И всё-таки Смирнофф... А я думал, показалось, — хмыкнул Иван и снова посмотрел в окно. — А город? Что это за город?
— Это бывшая Москва. Ныне город называется Адольфштад, — развёл руки Алекс.
— Не понял... — нахмурился Ваня.
— А давай покажу, — хлопнул перчатками о ладонь Алекс.
Он тоже приблизился к окну.
— Видишь шоссе, Иван?
— Ну...
— А рекламные щиты?
Ваня кивнул.
— А кто изображён вот на том щите, ты видишь? — указал рукой Алекс.
Это было невероятно и в то же время чудовищно, потому что на придорожном щите, где обычно рекламируют парфюмерию, недвижимость, службу в армии или русские кинофильмы, был изображён Адольф Гитлер!
Глава 4
У Вани сдавило в груди. Чуть закружилась голова.
— Это же Адольф Гитлер... — еле пробормотал он. — Это что, розыгрыш какой-то?
Алекс приблизился к включённому телевизору на стене.
— Прочитай, пожалуйста, что здесь написано, — попросил он.
Улыбчивого Дитера Болена сменила мальчиковая группа. Четыре парня в одежде оверсайз что-то пели о первой любви и кое-как танцевали...
— Здесь читай, пожалуйста, — указал пальцем на бегущую строку внизу экрана Алекс.
Строка действительно бежала. Какие-то номера телефонов, какие-то адреса. Но самое невероятное, что увидел Ваня, это буквы.
Он читал сообщения одно за другим. Остановился на поздравлении с днём рождения Франца от Отто и Люси. И совсем не имена смущали Ивана — поражали сами слова, — все они были написаны латинскими буквами и на немецком. Это означало, что Иван говорил, читал и думал на неизвестном ранее немецком.