Максим Волжский – Фильтр из близнецов (страница 15)
— Ты не врёшь? Ты точно поможешь? — не по-детски спокойно спросил мальчик.
— Конечно, помогу, — твёрдо ответил Алекс. — Меня зовут Александр! А как твоё имя?
— Меня зовут Карл... Меня зовут Карл Ланге...
***
Ровно в 8:00 прозвенел будильник. Привычно ощутив пятками тепло, Ваня пошлёпал в ванную.
Медицинский аппарат в уборной сообщил, что его зубы на месте, печень не шалит, а голова воспринимает информацию максимально спокойно.
Телевизор на кухне эмоционально вещал о знаменательном дне, добавляя каплю абсурда на причёсанный берег вранья. Неподготовленному русскому можно сойти с ума, глядя на это ошеломляющее чудо.
Речь шла о памятнике погибшим солдатам, возвышающемся на стодвадцатиметровую высоту в самом центре Адольфштадта, — это не считая основания в виде расколотой надвое пятиугольной звезды. У Ивана захватывало дух от размера мифологической лжи, извергаемой этим самым мемориалом. Величие монумента, его значение, даже знающего историю Ваню, заставляли усомниться, а был ли победный май в сорок пятом?
Глава 7
Эльза и Ваня сегодня проснулись непривычно рано.
Ваня смотрел телевизор, гоняя вилкой по тарелке одинокую оливку. Ягода сопротивлялась. Она убегала, не желая быть переваренной русским желудком.
Такое приходится наблюдать нечасто. Все знают, что телевизор — злой ящик, но сегодня ложь оказалась редкостной, неприличной и эпохальной. Нет предела человеческим возможностям и нет предела человеческой подлости... Ведущий по имени Валдис рассказывал зрителям, с каким абсолютным злом справился Третий рейх, остановив красную чуму...
— Знаешь, где находится Пантеон Погибшим героям? — спросила Эльза.
Ваня нацелился на оливку и наконец-то пронзил её вилкой.
— На Красной площади. В центре Москвы, — ответил он и понял, что его раскусили, как ту самую несчастную ягодку; хотя его раскусили ещё вчера, и ему остаётся сдерживать себя или сбежать. Но бежать некуда. Остаётся терпеть и ждать Алекса.
— Нет никакой Красной площади. От русской столицы ничего не осталось, — сообщила девушка.
Ваня поднял глаза.
— Алекс сказал, что Адольфштадт — это бывшая Москва.
Эльза покачала головой. Она не знала, кто такой Алекс, но в школе по истории у неё были отличные оценки.
— Москву затопили, взорвав два водохранилища. Я забыла, как они называются.
— Наверное, Истринское и Химкинское...
— Возможно... В общем, сначала затопили, а спустя годы, когда вода ушла, город сровняли с землей. Адольфштадт построен северо-восточнее бывшей Москвы... Примерно...
— Значит, ты живёшь в Мытищах, — понял Ваня.
— Где? — не расслышала русское слово Эльза.
Ваня улыбнулся.
— Это сложно объяснить.
Он пил кофе с молоком. Любопытно знать, кто собирает кофейные зёрна и кто перерабатывает их, чтобы сделать этот чудесный напиток? Наверное, чёрные рабы.
— Сегодня я смогу выйти из дома? — спросил Ваня.
Девушка кивнула:
— Иоганн прощён. Можешь выходить, куда вздумается.
Ваня закурил сигарету «Френд».
— Расскажи о Пантеоне Погибших.
Эльза не сводила с Ивана глаз. Этот русский производил на неё какое-то магическое впечатление. Он был настолько загадочен и душевен, что она чувствовала тепло на расстоянии. Во всей Германской империи нет такого второго человека. Возможно, такие люди живут только в Парме-Рус на Урале. Но она там никогда не была и вряд ли когда будет.
— Маленькая девочка на груди солдата, — сказала Эльза. — Это так трогательно, так проникновенно... Малышка прижимается и умоляет спасти от «красных варваров». Глаза её заплаканы. Ручки дрожат. Одна ладошка на его плече, второй она теребит пуговичку на гимнастёрке. А бронзовый солдат суров и неприступен. Взгляд пехотинца устремлён на восток, в логово орков. Он обнимает маленькую еврейскую девочку, приклад оружия приставлен к кованому сапогу. На голове солдата шлем. На груди Железный крест!
— Да-а-а… впечатляет! — кивнул Ваня.
Эльза пояснила.
— Это строки из моего школьного сочинения. Я написала это в десять лет. А бронзовому солдату уже больше шестидесяти... Сколько же бронзы потрачено на памятник? Хочешь увидеть его?
— Хочу, — кивнул Иван.
***
Иоганн предупреждал Эльзу: когда он заговорит на русском, то колючие слова будут означать только одно: пришёл человек из другого мира. Из какого другого — ему неизвестно, но замена произойдёт обязательно.
Он говорил о своём переселении вдумчиво и обречённо. В его словах не было страданий, только вера, что замена непременно случится, как неизбежен закат или второе пришествие Спасителя. Казалось, Иоганн жаждет поскорее встретиться с человеком из ночных видений.
Но Эльза не верила его предсказаниям. Она и сейчас сомневалась. Чудес не бывает — так учили её. Истинный ариец — хозяин своей судьбы, и всё решает только он сам.
А что происходит сейчас?
Куда пропал её парень, и кто рядом с ней?
***
Время к полудню. Они шли по улице.
Новый знакомый, словно боясь потеряться, держал Эльзу за руку и не отпускал.
— Красная площадь в Москве красивая? — спросила девушка.
— Там стоит церковь с конфетными куполами, — ответил Ваня. — Ещё мавзолей есть и карусели... Ну и сам кремль, конечно... Люди со всего мира приезжают в столицу. Особенно много китайцев.
— Китайцев? — удивилась девушка. — А кто правит твоей страной? Коммунисты?
Ваня улыбнулся.
— Капиталисты! — негромко рассмеялся он.
Эльза на мгновение представила сказочный город, в котором толстосумы в цилиндрах и сигарами продают азиатам билеты на карусели с коняшками.
— Советский Союз — самая большая страна на земле, — сказала Эльза.
— Нет больше Союза. Его отравили, и он умер, — прошептал Ваня, понимая, что Эльза ему не верит.
Площадь бурлила людьми. Все чего-то ждали, к чему-то готовились. Тысячи горожан: взрослые и совсем маленькие строились специальным порядком, образуя широкий проход к памятнику бронзового солдата. А памятник действительно был впечатляющ. Он был огромен! Наверное, выше Родины-матери в Волгограде.
«Все готовятся к параду или к шествию», — подумал Ваня, видя, как организованно ровняются люди.
Эльза крепко схватила Ивана за руку.
— Ничего у меня не спрашивай. Молчи и повторяй за мной.
Без подсказки разобраться в происходящем невозможно.
Площадь за минуту превратилась в армейский плац. Мужчины, женщины, дети и старики, безусловно, являясь людьми гражданскими, выстроились в ровные шеренги.
Эльза стояла справа от Ивана, слева старушка за семьдесят, впереди девочка: руки её плотно прижаты по швам, ноги вместе, носки врозь; рыжая голова вздёрнута, как по команде «смирно».