Максим Волжский – Фильтр из близнецов (страница 17)
***
— Знаешь, где находится Пантеон Погибшим героям? — спросила Эльза.
Ваня нацелился на оливку, наконец-то пронзив её вилкой, и понял, что только что видел своё будущее. Его схватили люди в форме, надели наручники...
— Я кое-что знаю о Пантеоне. Там бронзовый солдат с ребёнком на руках и играет гимн, — кивнул Ваня. — Ещё знаю, что ты написала в сочинении, когда тебе было 10 лет, — хотя ты никогда мне об этом не рассказывала.
— Как интересно, — закурила Эльза. Ей действительно было интересно, поскольку она работала психологом.
— Уверен, ты догадываешься, что с нами происходит. Иоганн предупреждал тебя.
Эльза кивнула.
— Иоганн говорил, что пришедший русский может видеть будущее и избегать ошибок... Скажи, ты сейчас что-то видел?
— Я видел нашу прогулку.
— И?
— Меня забрали в полицию. Я вёл себя как идиот.
Эльза улыбнулась.
Иоганн тоже не жаловал памятник пехотинцу. Каждую субботу — потому что каждую субботу Германская империя вспоминала павших — его невозможно было разбудить. Он напивался в пятницу, чтобы не вставать по субботам. А Эльза всегда поддерживала компанию. Они пили по пятницам, всю ночь трахались и крепко спали по субботам. Эльза почему-то тоже не любила гулять у Пантеона Погибшим... И почему-то она любила этих бешеных русских...
***
За час до начала торжества они вышли из дома.
Из-за худенькой тучки светило солнце. Дул сентябрьский ветерок. Погода была прекрасная. Ваня держал Эльзу за руку.
Он предложил провести сегодняшний день особенно и настоял купить «огненной воды» с закуской и отпраздновать субботу дома — с размахом и по-человечьи.
Короче, нажраться и поболтать…
Они зашли в магазин. Напитки Иван выбирал сам.
Ваня держал поллитровку с прозрачной жидкостью внутри. Эльза покосилась на этикетку.
— Белый шнапс. Знаменитый сорокаградусный немецкий напиток, — разъяснила она.
Он понимающе кивнул, и бутылка водки упала на дно тележки.
Затем Ваня потянулся к угловатой бутылке.
— Шнапс заокеанский, — оповестила девушка. — Исконно немецкий напиток и тоже сорокаградусный.
Иван прислушался к голосу разума и приземлил литрушечку вискаря в корзину.
Название напитка чайного цвета в следующей бутылке: пузатой и с длинным горлышком — Ваня определил сам.
— Это знаменитый виноградный шнапс. Напиток исконно немецкий и невероятно древний, как сам арийский народ, — обнюхал пробку Иван и заключил: — И тоже сорокаградусный. Как говорится, коньяк он и в Германии коньяк!
Эльза улыбнулась.
А Ваня поставил бутылку обратно на полку.
— Коньяк будет лишним, — пояснил он. — Лучше пива возьмём.
Продвигаясь к кассе, они прихватили с собой килограмм баварских колбасок, хрустящий хлеб, большой кусок сыра, свежие огурцы, помидоры в бумажном конверте, а также несколько бутылок «колы» — естественно тоже немецкой.
Последней покупкой оказались самые настоящие пельмени из морозильника. Килограммовая упаковка шлёпнулась в корзину надписью вверх — «Пельмени мюнхенские. Нам триста пятьдесят лет».
— Охуеть можно! — негромко по-русски восхитился арийской наглостью Иван.
***
Ваня нарезал колбасы и сыра. В холодильнике нашлись красные яблоки, гроздь винограда и целый лимон.
Негромко играла музыка, горели три свечи. Они пили белый шнапс.
Ваня удивлял Эльзу каждую минуту. Он рассказывал анекдоты, говорил тосты, желал ей всего самого доброго и постоянно целовал. Он много смеялся и опять целовал — то ручки, то щёчки, то губы. Эльза думала, что прошлый Иоганн был неугомонный, но этот русский оказался просто каким-то ураганом.
Эльза рассказала ему, что немецкие мужчины любят выпить, а женщины, тем более юные фройляйн, к которым себя причисляла она, выпивают только пиво или пару фужеров красного вина. Но сегодня был особенный день. Людям из разных миров было о чём поговорить.
Эльза пила часто. У неё и прежде был хороший учитель. Иоганн был профессионалом — особенного в употреблении белого шнапса.
Она задавала вопросы. Её интересовало и что-то грандиозное, и нечто совсем простенькое. Эльза спрашивала, во сколько лет люди из Ваниного мира уходят на пенсию и что едят на завтрак. Ещё её интересовало, какого размера шпильки на туфлях модниц и где можно отдохнуть летом.
Ваня отвечал правдиво и живописно, проявляя чудеса красноречия, и никогда не забывал о полноте рюмок и бокалов.
Белый шнапс быстро закончился, а слова лились будто песня.
Ваня рассказал, что чисто теоретически он любит отдыхать в Турции. А ещё он был в Египте и во Вьетнаме.
Эльза смеялась и не верила. Потому что нет никаких Турций и Вьетнамов.
Ваня тоже хохотал. Потом он целовал её губы и пообещал отвезти Эльзу к Чёрному морю. Предлагал ей выбор: Сочи, Анапа или Крым? Эльза выбрала непонятную Анапу, и Ваня снова стал хохотать как сумасшедший...
Его рассказы казались фантастикой. Чурчхела, шашлык, жареные кузнечики, армяне, арабы, американцы, японцы и какие-то тайцы — всё казалось вымыслом. На берегах арийского счастья не существовало турецких отелей с весёлыми аниматорами, нет экзотического Таиланда и Вьетнама — и нет вьетнамцев и кубинцев; нет старушки Европы, с капризной Прагой и жгучей Барселоной, — и нет заокеанской хоккейной команды Канады. Нет даже немецкой «футбольной машины». Немцам не с кем гонять мяч на травке. У Германии нет врагов и нет друзей. Они одни в целом мире.
Эльза пила много.
Ваня пил ещё больше.
Он пригласил девушку на танец.
Они обнялись и поцеловались. А затем упали на постель.
Ваня снял с неё одежду, а Эльза, улетая в мягкие облака, подумала: «Прощай, Иоганн Смирнофф… И здравствуй, мой новый мир...»
Глава 8
Такую молитву мысленно читал перед сном Иоганн Смирнофф.
Он робел перед будущим и просил не о конкретной помощи, а заклинал только об одном, чтобы всё решилось и как можно скорее.
Прочитав молитву, Иоганн разжимал кулаки, успокаивался и засыпал.
Его никто не учил молиться. Он никогда не слышал языка своих предков. Его родители говорили на русском только шёпотом. Говорить вслух запрещено законом...
Но Иоганн верил — эти слова были честными. Верил, что это именно русская молитва, только на немецком языке. Молитва короткая, и в ней всего несколько предложений, придуманных им самим. И если это послание услышат фашистские падлы, то не поймут, что он просит у Бога. Его молитву знают лишь двое во всей Вселенной: он и Бог Всемогущий.
Иоганн спал в одной постели с Эльзой. Но что-то произошло. И он очнулся в незнакомом месте.
Возможно, это заброшенная шахта или подвал. Сейчас окажется, что где-то в стене найдётся секретная дверь; она со скрипом откроется, послышатся стоны и звон кандалов. А возможно, наоборот, блеснёт спасительный луч, и Иоганн встретит свободу и долгожданный РУССКИЙ МИР.
Но Иоганн увидел человека.