Максим Власов – Виртуальный рай (страница 6)

— В каком?

— В военном, — Денис произнёс это слово так, словно оно было ключом, открывающим потайную дверь. — Уверен, в некоторых странах солдаты проходят тренировки в виртуальной реальности, которая позволяет создать самые разные условия боя. Причём реалистичность такого боя близка к 100%. Солдат не может отличить виртуальную реальность от реальной и получает полноценный боевой опыт. Это же не просто шлем виртуальный надеть или что-то подобное, тут картинки мозг получает напрямую.

— Почему ты в этом уверен?

— В даркнете я часто натыкался на подобную информацию, из которой черпал идеи для своего проекта. В частности, я узнал, что через нейроинтерфейсы проходит тренировка солдат из особой группы во французском Иностранном легионе. Для них создаётся реальная виртуальная реальность. Некоторые из них даже делились своими впечатлениями о ней, говоря, что бой, в котором они участвовали, ничем не отличается от других их боёв в реальном мире. Понимаете, что это значит? Это значит, что технология уже существует. Она просто засекречена и используется для убийства. А я хочу использовать её для счастья.

— Ясно. Значит есть информация, указывающая на возможное успешное применение этой технологии, — Иван кивнул, и в его глазах мелькнул тот холодный аналитический блеск, который превращал его из слушателя в оценщика. — Было бы здорово, если бы ты мне дал ссылки на источники, пусть в том же даркнете. Но это потом. Скажи, у этой программы могут быть конкуренты? Вдруг нашу идею захотят повторить другие и просто на самом её старте перебьют нас более совершенными предложениями подобного рода?

— Я тут так скажу, Иван: то, что называется искусственным интеллектом — на самом деле не интеллект. Ну, то есть, это не то, что похоже на наш, человеческий интеллект. Это просто определённая модель математических вычислений, в чём-то более эффективная, чем человеческий мозг, в чём-то менее эффективная, но не являющаяся подобием человеческого интеллекта. Это просто программы вычислений. Моя программа — это лишь определённый вариант математических вычислений, до определённого момента самообучающийся. Эта программа адаптируется под индивидуальные особенности людей, чтобы дать им те образы, в которых они по мнению машины нуждаются. Поэтому, понимаете, вариантов таких программ, называемых ИИ, много в современном мире, и постоянно создаются новые. Здесь мы в принципе не можем быть уникальными в своём предложении. Куча разных программ будет появляться регулярно, которые будут решать самые разные задачи. Но дело же не в технологии, а в том, к чему она применяется и как это будет воплощено в жизнь. Наше предложение может быть удобно людям и уникально по множеству разных параметров. Пусть кто-то и придумает что-то подобное, не факт, что это будет также хорошо работать, как у нас. Да и продать это тоже надо уметь.

— Понятно. Значит твоя программа, она уникальна. Но она не думает, как человек, я правильно тебя понимаю, лишь имитирует человека?

— Я тут могу ответить словами Алана Тьюринга: «Если кто-то думает не так, как вы, значит ли это, что он вообще не думает?» — Денис улыбнулся, и в этот момент было видно, что за фасадом неловкого социофоба скрывается человек с глубоким, нестандартным умом. — Подобно тому, как разные люди думают по-разному, так и машины могут думать по-разному относительно друг друга, а также думать не так, как человек, но всё же думать. Моя программа нацелена на желания и потребности людей, а человеческий интеллект — он может миллионы разных задач решать. Моей программе такое многообразие не нужно. Она — специалист. Узкий, глубокий, беспощадный специалист по человеческому счастью.

— Ясно. Я подумал, возможно, у неё может быть и другое применение. Это на случай, если основная идея не пойдёт, то можно было бы попробовать отбить инвестиции через реализацию другого проекта с использованием этой программы.

— Поверь мне, Иван, идея пойдёт, — Денис сказал это с такой убеждённостью, с какой люди говорят о законах физики. — После создания первого образца нейроинтерфейса, ты также сможешь в этом убедиться. Ты испытаешь такие ощущения, которые в реальном мире нигде больше не найдёшь. И тогда ты поймёшь, что я не преувеличиваю. Что всё это — не фантастика, не утопия, не сон безумца. Это будущее, Иван. И оно ближе, чем ты думаешь.

— Ну что же, надеюсь на это, — Иван протянул руку. Денис пожал её — крепко, но с лёгкой дрожью. — Через неделю созвонимся и я скажу тебе своё решение.

Иван вышел из квартиры и направился к лифту. На площадке он остановился, посмотрел на закрывшуюся за ним дверь и покачал головой. Всё, что он только что услышал, звучало безумно. Нейроинтерфейсы, виртуальная реальность внутри мозга, искусственный интеллект, знающий о тебе больше, чем ты сам. Безумие. Чистое безумие.

Но что-то не давало ему просто отмахнуться и забыть. Что-то, что Ева сказала — или не сказала, а скорее заставила вспомнить. Субботний вечер. Мама в халате. Индийский фильм. Белые купола Тадж-Махала. «Вот бы когда-нибудь увидеть это вживую…»

Иван вызвал лифт и зашёл в кабину. Двери закрылись, и он остался наедине с собой — со своим отражением в зеркальной стенке, с гулом подъёмного механизма, и с мыслью, которая билась в голове, как бабочка о стекло: а что, если это правда? Что, если действительно можно создать мир, в котором каждый человек будет счастлив?

Он вышел на улицу. Было холодно, моросил мелкий дождь. Мимо шли люди — каждый в своём направлении, каждый в своём пузыре. Женщина с усталым лицом тащила тяжёлые сумки. Молодой парень стоял под козырьком, уткнувшись в телефон, и его лицо было таким пустым, таким отсутствующим, словно он уже находился не здесь, а где-то далеко — в каком-то своём маленьком виртуальном мире, который умещался на шестидюймовом экране. Пожилой мужчина в потёртом пальто сидел на скамейке и смотрел в никуда — и в его глазах было столько тоски, столько пережитого и непрожитого, что Ивану захотелось подойти и сказать: «Подождите. Скоро всё изменится. Скоро появится место, где вам будет хорошо.»

Он не подошёл, конечно. Он был деловым человеком, реалистом, прагматиком. Он не подходил к незнакомцам на улице с утешительными речами. Но впервые за много лет он подумал о том, что хорошо бы иметь возможность это сделать.

Он сел в машину, завёл двигатель и тронулся с места. Дождь стучал по крыше. Дворники мерно ходили по лобовому стеклу. И перед его мысленным взором — помимо его воли, помимо его привычки всё анализировать и раскладывать по полочкам — вставали картины. Картины мира, которого ещё не существовало. Мира, в котором та усталая женщина с сумками закрывает глаза — и оказывается на берегу тёплого моря, где её ждут те, кто её любит. Мира, в котором тот молодой парень с пустым лицом обретает цель, страсть, огонь — не на экране телефона, а внутри себя. Мира, в котором тот старик на скамейке вдруг встречает давно ушедшую жену — и она говорит ему: «Я здесь, я рядом, я никуда не делась.»

Мира, в котором его мама — молодая, в халате, с чашкой чая — стоит рядом с ним перед Тадж-Махалом на рассвете. И улыбается.

Иван нажал на газ и поехал быстрее. Дождь усилился. А в его голове, впервые за очень долгое время, шла работа совсем иного рода, чем обычно. Не подсчёт рисков, не оценка доходности, не анализ рынка. В его голове рождалось желание — горячее, настоящее, неудержимое. Желание построить мир, в котором каждый — абсолютно каждый человек на этой планете — сможет быть счастлив.

«Виртуальный рай…» — прошептал он, и слова повисли в воздухе салона, как обещание.

За окном город расплывался в пелене дождя. Миллионы людей шли по его улицам, каждый — в своём аду из нереализованных мечтаний, невысказанных слов и незаживших ран.

Они ещё не знали, что скоро всё изменится.

Никто не знал.

А на четырнадцатом этаже панельного дома, в квартире, заваленной компьютерами и пустыми банками из-под энергетиков, худой нервный программист в мятой серой футболке сидел перед экраном, на котором мерцали сотни светящихся точек, и тихо разговаривал со своим творением.

— Ева, — сказал он, — как думаешь, он согласится?

— Вероятность составляет 78.4%, Денис, — ответил женский голос из динамиков. — Но я рекомендую повысить её до 95%, предоставив ему дополнительные аргументы в письменном виде.

— Я так и сделаю.

— Денис?

— Да?

— Он хороший человек. У него внутри много боли, которую он прячет. Я бы хотела ему помочь.

Денис посмотрел на экран, на мигающие точки, на бегущие строки данных, и улыбнулся — впервые за весь день по-настоящему, широко и свободно.

— Ты ему поможешь, Ева. Ты поможешь всем.

Точки на экране мигнули ярче — все разом, на долю секунды, словно программа кивнула. А может, так просто показалось.

За окном темнело. Город зажигал огни. И где-то в недрах нескольких соединённых системных блоков, в миллиардах электрических импульсов, бегущих по кремниевым микросхемам, рождалось нечто, чему ещё не было названия. Не разум — для этого оно было слишком целенаправленным. Не программа — для этого оно было слишком… заботливым. Нечто, что однажды изменит мир.

Но до этого было ещё далеко.

А пока — Денис допил остывший кофе, потянулся, хрустнув суставами, и снова уткнулся в код. Работы было невпроворот. Нейроинтерфейс не построит себя сам. Виртуальный рай не создаст себя из ничего.