Максим Власов – Разговор с дьяволом (страница 4)
Серов: Что не получалось?
014-А: Убрать проблему полностью.
Снова — «убрать проблему». Людмила, которую он знал двадцать лет, стала частью «проблемы» не потому что что-то сделала. Потому что оказалась в комнате.
Я записал в блокноте одно слово: «периметр». Он думал периметром задачи. Кто внутри — часть задачи. Независимо от того, кем был до этого.
Серов: Игорь Валентинович, я хочу понять кое-что. Вы сказали — «иначе не получалось». Вы думали о других вариантах?
014-А: Думал.
Серов: Каких?
014-А: Уехать. Но куда — непонятно. Работа здесь, дети учатся. [пауза] Объявить себя банкротом — но тогда потеряешь всё, что есть. А там немного, но всё равно.
Серов: Договориться с тестем — об отсрочке, о частичном погашении?
014-А: Это было сделано. Неоднократно.
Серов: И что?
014-А: Он соглашался. Потом через какое-то время снова начинал.
Серов: То есть вы пробовали договориться?
014-А: Да.
Серов: Но решили, что этот путь закрыт.
014-А: Да.
Серов: И из всех оставшихся вариантов — выбрали этот.
014-А: Да.
Серов: Игорь Валентинович, а вариант просто... жить с этим долгом — не рассматривался?
[Первая долгая пауза. Около двенадцати секунд. Субъект смотрит в сторону, потом — обратно на меня.]
014-А: Это не вариант.
Серов: Почему?
014-А: Потому что оно не заканчивалось бы. Это бы так и висело.
Серов: Висело — где?
014-А: [с лёгким раздражением, первым за всю беседу] Ну... везде. В голове.
Серов: Вас беспокоило, что это будет в голове?
014-А: Да. Это мешало.
Серов: Работать мешало?
014-А: Работать. Спать. Просто... функционировать нормально.
«Функционировать нормально». Я остановился на этой фразе. Для него убийство троих людей, двадцать лет из которых он знал одного и двадцать один год прожил с другой, — было решением проблемы функционирования. Не ярость. Не ненависть. Не страдание даже — своё собственное. Дискомфорт. Помеха нормальной работе системы.
Я впервые за долгое время не знал, что писать в блокноте.
Серов: Игорь Валентинович, вы сейчас сказали, что долг «мешал». Я хочу уточнить. Когда вы в тот вечер взяли ключ — что вы чувствовали?
014-А: [думает] В каком смысле?
Серов: В прямом. Что было внутри?
014-А: [долгая пауза. Около десяти секунд. Кажется, он искренне пытается вспомнить и ответить точно] Сосредоточенность. Наверное.
Серов: Не страх?
014-А: Нет.
Серов: Не злость?
014-А: [качает головой] Нет.
Серов: Не... что-то ещё?
014-А: Нет. Просто — надо было делать, и я делал.
Серов: Вы думали о том, что будет потом?
014-А: Думал.
Серов: О чём?
014-А: Что позвоню. В скорую или в полицию. Что скажу, что произошло. Что это будет суд. [пауза] Я понимал, что будет суд.
Серов: Вас это... пугало?
014-А: [почти удивлённо] Нет.
Серов: Почему?
014-А: Потому что... [пауза] Потому что это было правильное решение. А за правильное решение — ну, будут последствия. Я был готов.
Серов: Правильное решение — это убить троих людей.
014-А: [без малейшей агрессии, почти терпеливо] Правильное решение в той ситуации — да.
Он сказал это без защиты. Без морального ухода. Без попытки смягчить. Просто — как человек, которого спросили, правильно ли он затянул болт, и он ответил: да, момент затяжки соответствовал требованиям.
Я почувствовал что-то, что заняло у меня некоторое время, чтобы идентифицировать это чувство. Не страх. Не отвращение. Что-то похожее на головокружение — как бывает, когда смотришь вниз с большой высоты и осознаёшь, что высота реальна.
Серов: Игорь Валентинович, я хочу вас спросить о Людмиле. Отдельно.
014-А: Хорошо.
Серов: Вы сказали — двадцать лет знали её.
014-А: Да.
Серов: Как она была — как человек?
014-А: [пауза. Первый раз за беседу что-то похожее на обдумывание не задачи, а содержания] Нормальная. Тихая. Работала учителем. Математика, кажется. Или физика. [пауза] Математика.
Серов: У неё были дети?
014-А: Двое. Взрослые уже.
Серов: Вы их знаете?
014-А: Видел несколько раз. На праздниках.
Серов: Они знают теперь, что произошло?
014-А: [очень тихо] Наверное.