Максим Виноградов – Симптомы Бессмертия (страница 37)

Все действительно кончено. Страница жизни перевернута. Все, что было до этого, уничтожено, стерто. Работа, друзья, женщины, деньги… Все в одночасье сгорело, пошло прахом. Как, почему? Можно сколько угодно жалеть, анализировать, задаваться бессмысленными вопросами. Факт от этого не перестанет быть фактом.

Ничего уже не будет, как раньше…

Глава № 26

– Могу я прогуляться? – задал вопрос, глядя в хитрые стариковские глаза, – Хотелось бы, знаете, подышать свежим воздухом!

Марк Брунель сморщился. Покачал головой. Развел руками. Тяжело вздохнул. Показал все признаки сильнейшего смущения.

– Ты еще слишком слаб, Майк, – мягко заметил он, – Лучше уж соблюдать постельный режим… какое-то время.

Бла-бла-бла… Он говорил одно. Рассказывал о своей заботе. О человеколюбии. О ранах и слабости. Но мне слышалось совсем другое. За внешним фасадом красивых фраз различал лишь одно: «Пока не скажешь, где устройство, отсюда не выйдешь!».

Возможно, дело в богатом воображении. Может быть, Брунель ничего такого не думал. Но все косвенные признаки прямо-таки кричали об этом.

Насколько я ослаб? С момента ранения прошло три дня. Три дня сна, невкусной еды, отлеживания боков.

Первый день и впрямь был немощен, как младенец. На второй уже самостоятельно поднимался и бродил по комнате. Сейчас мне казалось, что восстановление практически завершено.

Практически – за исключением затягивающейся раны, оставшейся от удара ножом. Она то и дело беспокоила, тревожила, напоминала о себе ноющей болью. Вернулась сила, вернулась бодрость. Но былая подвижность пока еще не пришла. Левое плечо и вовсе не желало слушаться. Рука едва поднималась. Зато остальные части тела функционировали более чем нормально.

– Скажите прямо, Брунель, – все-таки не выдержал неопределенности, – Сколько вы намерены меня тут держать?

И вновь старик расшаркался, как именитый актер перед взыскательной публикой. Изобразил целую пантомиму: как же мне, мол, жаль, что происходит подобное непотребство…

– А куда же ты пойдешь, Майк? – дед изящно уклонился от прямого ответа, – Твой офис разрушен. Друзья покалечены или убиты. Полиция спит и видит, как бы тебя арестовать. Да и лонгеры… Пресловутый Особый Отдел… Да-да, не смейся! То, что о нем никто ничего не знает, вовсе не означает, что такого отдела не существует. Просто о нем не говорят… в открытую.

Вот же хитрый черт! Как ловко уводит тему в сторону! И ведь хотел бы его дожать, но уж больно интересно узнать, что старик может сказать про этих «особистов».

– Вы уже сталкивались с ними? С этим супер-пупер отделом?

– Не напрямую, – Брунель опустил голову, словно что-то недоговаривая, – Но если вдуматься, то все лежит на поверхности.

– В смысле?

– Ну же, Майк. Включи мозги, – дед усмехнулся, как заправский интриган, – Представь, что ты живешь сотни лет. Причем – не стареешь, не слабеешь, а наоборот – можешь набирать все больше сил, знаний, умений, навыков. Чем бы тебе захотелось заняться в первую очередь?

– Э-э-э… Напиться?

– Ладно, не утруждай себя, – Брунель театрально махнул рукой, – Вижу, думать ты не в состоянии. Прими, как данность: долгоживущие в первую очередь пекутся о собственной безопасности. Потому что, когда умереть ты можешь только насильственной смертью, вопросы охраны внезапно выходят на первый план. Не на этом ли принципе процветало твое агентство?

Задумался и покачал головой. Наверное, как-то так дела и обстоят. Никогда не формулировал для себя этого… явно. Но подспудно что-то такое в мозгу вертелось.

– Кто-то нанимает телохранителей. Кто-то доверяет охране. Но есть и другие. Идущие по пути саморазвития. Понимаешь, о чем я? – старик глянул с заметным сомнением, – К примеру, нажимать на курок можно научиться за день. Чтобы достигнуть заметных результатов в стрельбе, уйдут годы. Профессионалы тренируются с пулевиком на протяжении десятилетий. Теперь представь, какого мастерства можно достичь, если срок жизни ничем не ограничен?

Представил. Впечатлился. Хоть и не очень в это поверил.

– И что, прямо-таки каждый долгоживущий мастер стрельбы? – протянул с превеликим недоверием, – А еще, до кучи, ножевого боя и кунг-фу?

Тут же в голову пришла Кристина. С пулевиком я ее не видел, но то, что девушка творила голыми руками, впечатляло более чем. Да и тот мерзкий тип… человек в сером мундире. Раскидал десяток копов, как несмышленых котят.

– Конечно, не каждый, – ехидно фыркнул Брунель, – Но есть, без сомнения, и такие, – он помолчал, подбирая слова, – А теперь представь, что тебе нужен… суперагент. Боевик, шпион, убийца. Владеющий любым возможным оружием. Умеющий разговорить даже немого. С немыслимыми навыками, нечеловеческой силой, смекалкой. Никого не напоминает?

Да уж, напоминает – слабо сказано. Он словно портрет Кристины описал. А ведь я знаком-то с ней едва-едва. Сколько еще она умеет такого, о чем я даже понятия не имею?

– К тому же, учти, таких «суперов» можно вырастить, целиком лишив страха смерти. Ты ведь в курсе, что любые, даже смертельные ранения после процедуры излечиваются? Новая голова или нога, конечно, не вырастет. Но обычные раны… пулевые, ножевые – все заживает, будто и не было. Всего-то и нужен – очередной донор. Но это у них, как расходный материал.

Похоже на правду. Во всяком случае о чудесных исцелениях слухи ходили уже давно. Я и сам их слышал, хоть и не слишком доверял. Но… логически поразмыслив… такой «бонус» к бессмертию не кажется чем-то слишком уж невероятным.

– Вот и выходит, – безапелляционно заключил старик, – Что вырастить суперсолдата, супершпиона, суперагента – вопрос времени и желания. Понятно, что их не может быть много… иначе такую структуру сложно было бы контролировать. Но что «Особый Отдел» существует, я почти не сомневаюсь.

После таких разъяснений сомнения невольно стали пропадать и у меня. Да еще вспомнился тот типок в сером. Которому я так удачно пустил три пули в брюхо. Обычный человек от таких ранений загнется. Неприятной, мучительной смертью. А лонгер? Получается, ему нужно только дожить до процедуры? Новый донор, имплементация, перенос жизненной силы… И он станет, как новенький?

В этот момент я пожалел, что не добил мерзавца. Какого черта не сделал контрольный выстрел? От пробоины в голове никакие увертки бы не помогли!

– Чего вы от меня хотите, Брунель? – мысли вновь вернулись к добровольно-принудительному циклу лечения, – Зачем весь этот спектакль?

– Мы? – притворно удивился дед, – От тебя? Вообще-то это ты притащился сюда еле живой, в поисках защиты и убежища. Теперь еще и сам недоволен!

– Ну да, так оно и было! – старик умудрился меня в конец запутать, – Но теперь-то…

– А что теперь, Майк? – перебил Брунель, – Что? Появились какие-то иные варианты?

Я знал, о чем он думает. И он знал, что я знаю.

Устройство. Полулегендарное, полумифическое, полуреальное. То самое, которое я так и не удосужился как следует рассмотреть. Или, тем более, убедиться, что оно функционирует.

– Устройство, Майк, – вкрадчиво пролепетал дед, – Где устройство? Только не говори, что не знаешь! Всем уже достаточно очевидно, что оно у тебя. Иначе, к чему охота? Лонгеры не дураки, они просто так и пальцем не пошевелят. Если за тебя взялись – причем взялись всерьез – значит, стопроцентно уверены в результате. Что скажешь на это?

Сказать мне, по большому счету, было нечего. Отнекиваться – глупо. Оправдываться – все равно что признать вину. Соглашаться – еще нелепей. Ни к чему раскрывать козыри перед игрой. К тому же, если сам до конца не понимаешь правил. И на чьей стороне, собственно, хочешь сыграть.

– Где устройство, Майк? – с нажимом повторил Брунель, добавив во взор всепрожигающего пламени.

От ответа меня спас стук в дверь. Створка приоткрылась, внутрь просунулась девичья голова. Убедившись, что я не сплю, в комнату бледной тенью проникла Элли.

Старик незаметно поморщился. Как же – посмели прервать допрос на самом интересном месте! Я же, напротив, появлению девушки весьма обрадовался. В очередной раз она спасла меня от неприятных разговоров.

– Как самочувствие? – Элли подошла вплотную, упрямо не замечая недовольства деда, – Набрался сил?

Она провела холодной ладонью мне по лбу, проверяя температуру. Как-то неловко прижалась. А потом и вовсе облокотилась на здоровое плечо, кокетливо заглядывая в глаза.

Вот еще одна загадка. Что произошло с тех пор, как я валялся в беспамятстве? Что изменилось в голове у молодой донорши? Что она себе напридумывала? О чем возомнила?

Не знаю. Но факт на лицо. Элли вела себя так, словно мы вместе. Будто она теперь моя женщина. И это проявлялось во всем. Во взглядах. В прикосновениях. Даже в построении фраз. Девушка норовила постоянно быть рядом. То и дело задевала, как бы невзначай касалась. Окружала непривычной заботой. И, что самое стремное – ее, казалось, совершенно не заботило, что я думаю по всему этому поводу.

А что я, собственно, думаю?

Приятно мне такое внимание? Безусловно. Кому бы не понравилось, что вокруг вьется молодая красотка?

Влюбился ли я в Элли? Конечно, нет. Никакими чувствами с моей стороны и не пахло. Что там выдумала девушка – поди разбери. Выяснять совершенно не хотелось.

Хочу ли я ее? А почему бы, собственно, и нет? Вполне себе ничего. Тощая, угловатая, не оформившаяся. Но очень милая. Какая-то… особенная. И старательная. А это, порой, куда важнее прочего.