Максим Цветков – Колизей 1. Боль титана (страница 17)

Не знаю, сколько времени еще, может час или около того, спустя пару изгибов и одно тупиковое ответвление, путь стал ощутимо выгибаться наверх. Мое сердце пело! Хотя что-то тревожащее на самом глубоком неразличимом почти уровне не давало остановиться или расслабиться. Тем не менее, остановиться я себя все-таки заставил и стал прислушиваться.

Откуда-то издалека сзади нарастал постепенно ритмичный гул, похожий на звук шагов гигантских ног по поверхности. Воображение моментально нарисовало мне Годзиллу или Мишленовского зефирного человечка, мчащегося по широкой улице задевая и роняя то тут, то там верхушки зданий. Я стоял довольно долго и звук шагов приблизился настолько, что сомнение в том, что это именно шаги окончательно потеряли опору и рухнули.

Я стряхнул оцепенение и пошел вперед, постоянно ускоряясь, пока не перешел на бег. Звук шагов нарастал, к нему добавился еще и холодящий душу могучий рев. Возможно, конечно, это было какое-то гудение, или даже городская сирена, но мне до смерти перепуганному слышался именно рев.

Впереди замаячил свет. Либо станция, либо выход путей на поверхность. Я побежал еще быстрее, пока еще не на пределе сил, но уже где-то рядом с отчаянным и безоглядным бегством. Звук шагов нарастал, они бухали уже почти за спиной, а рев стал обретать членораздельность!

Спустя еще несколько минут изнурительного страха и почти слепого безоглядного уже бега, благо путь был прямой и чистый, я выскочил из тоннеля на поверхность. Не имея ни сил, ни времени, ни желания, ни даже повода этому радоваться, я опрометью и головой вперед рванул в густые заросли колючего мелколистного кустарника, отгородившие непролазной буро-зеленой стеной мир метро от остального города. Только забравшись в самую гущу колючей и туго сплетенной внутри себя, но на удивление приятно пахнущей древесной жизни я наконец замер и не стал даже дышать, глядя сквозь бесчисленные мелкие прорехи своего укрытия на то, что издавало весь этот сатанинский гам.

Это был человек. Во всяком случае раньше. Сейчас он выглядел классическим персонажем фильмы ужасов или видеоигры в жанре хоррор. Какой-нибудь зомби-повар. Неправдоподобно раздутый словно утопленник с огромным пузом, синюшными босыми ступнями и того же цвета с бордовыми прожилками кистями рук, с выпученными на потном брылястом перекошенном лице глазищами, толстенными губами в струпьях, истекающими слюной и пеной, с вываливающимся на каждом гигантском скачке языком.

Покрытый редкими клочками волос то ли повылезшей шерсти мимо меня промчался, сминая и без того смятые машины и останки какой-то бронетехники, голый мужик метров двадцати росту. Он стал удаляться по широченному проспекту, и вправду задевая руками и боками дома, а в его показавшемся в начале пустым звуком реве я наконец-то разобрал: «Ты пришел! Пришел ко мне! Вкусный, вкусный… Где же ты, мой вкусный дружочек? Иди ко мне, мой вкусненький малыш!».

Он удалялся гигантскими прыжками, и лишь когда его уродливая, подпрыгивающая и вздрагивающая на каждом шагу задница и болтающееся между ног чуть не до колен набухшее от алчной голодной страсти достоинство скрылись за изгибом рельефа, я вспомнил, что умею дышать. Однако, сделав пару неловких вдохов и осознав, что у меня нет сил справиться со стрессом самостоятельно, я рухнул в блаженную тишину серо-графитового океана спокойствия.

Ти-ши-на! Отсутствие тела и времени… «Шло бы оно все лесом, мне и тут хорошо!» – проговорил я себе и отдался блаженству покоя.

Глава 13

Ты поднимался и снова падал,

Пока однажды под грузом ада,

Того, что носишь внутри, под сердцем,

Не стал приспешником малой терции.

На небе солнце – ты ищешь грязи,

Повсюду люди – ты видишь мразей!

Тремя извечными на заборе

Ты пишешь повесть про жизнь в миноре.

Ты ищешь славы, ты ищешь денег,

Ты парень славный и не бездельник,

Но споришь с жизнью, и в этом споре

Ты – проигравший, живёшь в миноре.

Ты ищешь большего от момента,

Жизнь стала скучным пустым ивентом,

Ты ждёшь развязки всей этой драмы –

Последней ноты минорной гаммы.

***

Зачерпнув тишины и ощутив, что безумие, так близко подступившее к моему бедному «Я», сейчас перестало быть угрозой номер один, я обратился к Меню. Здесь меня ждал приятный, наконец-то, сюрприз! Появилось описание вызова: «Вызов «Конец одиночества». В субмире «Город» значительно снижены генерация и отток Очков Истины, снижен внутренний энергообмен. За тридцать стандартных суток ситуация не изменилась. Вам, надлежит выявить причину остановки субмира «Город».

Кажется, я стал привыкать к Колизею. На описание, дающее вместо ответов почву для сомнений и заблуждений, отреагировал тёплой улыбкой. Надо же, я, похоже, смирился. В конечном счёте Колизей не выдаёт невыполнимых заданий, а задача понять задание – просто часть самого задания, так что сердиться можно прекращать. К тому же сейчас я рад серой ряби как близкому и дорогому другу, которого сто лет не видел.

Выходить из Меню в реальность желания нет ни малейшего, и ждать его не стоит, но благо меня и не подгоняют, так что можно помыслить в покое и безопасности. Итак, что такое субмир? Не знаю, но, полагаю, выяснить это в том числе придётся. И да, ответ вряд ли мне понравится. Едем далее. Причина остановки «Города»? Банально просто, вроде бы. Малыш Гаргантюа, слоняющийся по улицам, кажется мне достаточной причиной остановки любого города. Я видел раздавленную бронетехнику, так что не сомневаюсь, что до того, как отдаться тотальному вымиранию, жители не преминули попробовать и другие варианты – сопротивление, к примеру.

У меня есть очень весомые доводы в пользу того, что город пуст именно благодаря гигантскому троглодиту. Это все без сомнений, но задание есть, и, значит, увидеть чудовище и сделать некоторые умозаключения недостаточно для его выполнения. Окей, это пока отложим. Есть ключевой вопрос, а он же и есть вопрос выживания: «Как тварь узнала о моем прибытии?». Очевидно сейчас то, что для завершения вызова придётся выяснить природу монстра, все же остальное пока на втором плане.

Рассудив так, я решил возвращаться, но бросив последний мимолётный взгляд на Меню, замер. В графе «Баланс» к моим исходным двумстам тридцати семи Очкам Истины добавилась подсвеченная красным строка «Доступных к преобразованию ОИ: + 279». Вот оно как! Это откуда интересно?! И тут до меня дошло. Крысы! Я перебил тварей мечом, передающим мне Очки Истины! Преобразование? Не знаю, но вероятно тот факт, что я все еще не валюсь с ног от голода имеет к этому самому преобразованию непосредственное отношение.

Будучи остановленным на полпути, я ещё раз окинул взглядом меню и руководствуясь ни то любопытством, ни то возможностью еще чуть оттянуть возвращение, а может, и тем и другим, зашёл в Личное Меню. Зеркало показало мне бомжа в изуродованном рубище, изможденного, истерзанного, с чёрными кругами там, где должны быть глаза, впалыми щеками и белыми заветренными губами. Ужас мгновенно охватил меня целиком, я беззвучно закричал, но Число Очков Истины доступных к преобразованию (ОДП) моргнуло и сменилось на + 134, а на меня снова смотрел суровый воин в безупречном сером приталенном костюме с галстуком. Появилось чувство облегчения и… тут же сменилось тревогой – предчувствием беды! Не размышляя более ни секунды, я вывалился в реальность.

В Городе стояла ночь. Либо я слишком долго про блаженствовал в сером безмолвии, либо время здесь идёт иначе, чем в предыдущих мирах. Я не шевелился, хотя тело ломило, оно просто кричало криком о необходимости сменить позу, но чувство опасности вопияло о неподвижности, и я предпочёл прислушаться к нему.

Ночь наполнилась звуками, стоило мне выпасть из объятий тишины. Ночь скреблась, ночь выла, она пищала и шелестела, и эта в высшей сере тревожная симфония, как черные четки шамана-оборотня вся была нанизана на тугую жилу глухого далёкого ритма гигантских шагов.

Главный хищник этих территорий сейчас далеко, вот и повылазили из своих нор, подвалов, тоннелей и подворотен охотники поменьше. Я уже сталкивался с крысами этого мира, поэтому перспектива дождаться в ловушке непролазных колючих кустов собачью стаю, допустим, или тех же самых крыс заставила-таки пусть медленно, закусив до крови губу, но с тем и безотлагательно продраться сквозь тернии к тусклым звёздам уличного электроосвещения.

Глазам не требовалось привыкать, тело пробыло здесь на автопилоте несколько часов подряд, и сейчас я довольно хорошо видел все вокруг себя. Ночь не глухая, она скорее похожа на сумерки, и, если приноровиться, то глаз схватывает окружающее почти как хмурым дождливым днём.

У меня появилось две гипотезы, которые требовали проверки. Тварь примчалась по мою душу издалека – это очевидно, я не менее двух часов шёл тоннелем, да ещё на станции и в мёртвом поезде в совокупности провёл часа полтора. За это время малыш с его десятиметровыми ногами способен отмахать километров сто – сто пятьдесят, но не факт, что он «навелся» на меня сразу, так что мог сначала рыскать в других частях города, потому и шагов слышно не было.

Всего произошло два события, на мой взгляд, способных привлечь эту хтонь: моё появление и бойня, устроенное затем. Почему я так решил? Легко – в мире почти остановлены генерация и отток ОИ, тварь явно пожрала жителей в количествах несметных, возможно, на них так безбожно и подросла.