Максим Цветков – Колизей 1. Боль титана (страница 14)
Глава 11
Я не знаю, о чем поведу свой рассказ
В этот раз.
Я не знаю, куда заведет меня путь,
Но свернуть
Не могу, не умею, я с детства таков –
Без оков,
Тормозов и сомнений. Я вечный бунтарь –
Голый царь.
Для других, кем бы ни был, я буду дурак.
Если так,
То рассказ поведу о счастливой судьбе
Сам себе.
***
Тьма поглотила меня полностью, растворила и понесла баюкая, по волнам ни то памяти, ни то видений. Мне виделось, как огромная серая волна проходит сквозь тусклую красную звезду и газовый гигант с тремя спутниками, не причиняя им никакого вреда. Виделось, как затем вращение в системе останавливается и разворачивается вспять, спутники обратным ходом, отматывают двадцать один круг из бесконечной череды этих самых кругов. Я видел, как странное существо, отдаленно похожее на человека,
пугающий и с тем притягательный черно-фиолетовый тонкий и длинный, узловатый гуманоид вспарывает себе впалое брюхо и падает под дюзами космического корабля таких знакомых по фантастическим фильмам очертаний. А затем другие два таких же существа спасают его, у них над головами горят какие-то полупрозрачные надписи, кажется, это их имена, и я знаю, что надписи эти – не для моих глаз. Еще много чего я видел, оставаясь абсолютно безучастным и забывая тут же увиденное, как вдруг все изменил холодный голос-из-машины, вырвавший меня из благодатного сна-посмертия.
– Жертва признана обоснованной. Жертва признана искренней. Возвращено 1 ОИ. Баланс 1 ОИ. Резерв 0 ОИ. Вы будете перенесены в личную комнату.
Возвращение стало жестоким ударом! Уже смирившийся со смертью и благодарный за нее я скрючился на полу моей пещеры и стонал. Стонал, повторяя раз за разом: «Нет! Зачем? Зачем?! Я же наконец умер! Что вы натворили? Зачем?..». Так продолжалось, пока меня не стало рвать желчью и кровью, и в конце концов, не пришло облегчение в виде беспамятства.
Очнувшись вновь от омерзительного чувства дежавю, я встал на карачки, чтобы затем медленно и мучительно подняться, распрямиться и оглядеть себя. Сама мысль о том, что я снова жив вызвала внутри жгучее отторжение, я не хотел, не собирался более жить, но Колизей решил по-своему. Что ж, посмотрим…
Бросив короткий безумный взгляд на стену с нарисованным на ней жертвенным кинжалом, усмехнулся уголком рта, слегка напряг волю и вот уже ощутил знакомую тяжесть в руке. Я вспомнил Мару, мою Мару! В отчаянном осознании бессмысленности всей этой мешанины я перечеркнул кинжалом собственное горло! Резкая боль, разорвала разум на лоскуты, но кровь брызнула лишь на миг, мгновенно впитываясь затем в пол и стены. Я ощупал шею, она была едина без следа почти сквозного надреза от каменного лезвия. Не отдавая себе отчета в происходящем, я повторил эту последовательность множество раз, пока в итоге не разрыдался, рухнув сначала на колени, а потом вновь свернувшись калачиком…
…Проснулся я от чувства голода, и это было чем-то новым. Встал, растер лицо руками и вновь огляделся, уже осознавая неизбежную действительность. Пещера претерпела очередную порцию изменений. Самым заметным из них стало кресло. Большое удобное кресло цвета крови. Мои глаза вновь наполнили слезы, а дыхание на миг остановилось, превратившись в груди в огонь, затем пришло прояснение. Я все вспомнил и улыбнулся.
Усевшись в кресло, словно царь древности – на престол своего могущества, я стал оглядываться вновь более детально, останавливаясь на каждой мелочи. Кресло стоит, естественно, в центре зала, расчерченного крест-накрест желобками, заполненными ни то лавой, ни то кровью. Я пригляделся, затем спустился, окунул палец и с опаской, но ис неменьшим оттого любопытством и содроганием лизнул. Кровь! Ну конечно же, кровь! Кто бы мог усомниться!
Кресло стоит внутри круга, вычерченного и заполненного все той же кровью, так же, как и крест, пересечение которого стало этому кругу центром. На стене к уже знакомым знаку вопроса и жертвенному кинжалу добавился перечеркнутый крест-накрест круг с четырьмя каплями алого цвета внутри секторов, без сомнений – это я и мои соратники-непримиряне. А фоном (или же что это еще?) во всю стену изображен рыцарский щит. Я не разбираюсь в щитах, но этот производит впечатление почему-то именно рыцарского. Он расцвечен также как поверхность Единения в голубой с белыми полосами и вихрями облаков. Эмблемой на нем изображен все тот же жертвенный клинок в окружении четырех капель крови по две в столбик по бокам. М-да… символично.
– И что все это значит?
Система верно истолковала и вопрос, и чувственный контекст: злость, раздражение, недовольство и целый океан сарказма. Голос Колизея стал, кажется, еще более сухим и безжизненным.
– Вами окончен вызов «Закат». Статус: условия выполнены. Вам присвоено звание «Паладин». Вы удачно завершили два вызова. Из них жертвоприношением – два. Звание изменено на «Кровавый Паладин». Инструмент «Ультиматум» заменен на «Кровавый завет». Принося себя в жертву, вы заберете с собой всех, кто находится в поле зрения. Одна десятая процента от общей суммы отнятых Очков Истины будет зачислена на Ваш баланс.
«Действительно ультимативный инструмент! – подумалось мне, –Господи? Да кем же я выгляжу в глазах этого неведомого всеобъемлющего механизма по имени Колизей?! Да и, говоря «Господи», уж не к Колизею ли я обращаюсь?». Тем временем холодный голос системы продолжал свой бесстрастный отчет.
– Вам присвоено звание – Вы завершили «Цикл 1». Вам доступен выбор режима. Вы присоединили новый мир к Колизею – Вам доступны Вызовы в мирах Колизея. Вы получили звание – Вам доступно Личное Меню. Для изучения новых возможностей перейдите в Основное Меню.
Ни поздравлений, ни призов, ни стыда, ни совести… Ничего из моих по-детски наивных ожиданий мамкиного героя! Ладно, раз за подвиги больше не хвалят, значит, пора взрослеть. И начать можно с прямого без ложной скромности выражения собственных потребностей.
– Я хочу есть!
– Вы завершили «Цикл 1», и Вашему основному телу возвращены все жизненные функции.
– Класс! – меня в который уже раз затрясло от злости, – Ты что, виртуальную твою мать, издеваешься?! Как я могу удовлетворить свою потребность?!
– Поесть.
Я вскочил и зашагал, меряя периметр, рублено и широко. Не меньше сотни кругов по залу, рассыпаясь в проклятиях, жалуясь непонятно кому и просто-таки кипя от неудержимой ярости! Впрочем, машина дала мне время прожить волну влияния живого тела со всеми его прелестями и недостатками. Переработав кортизол в мышечную усталость, я уселся обратно в кресло и голос-отовсюду продолжил наставление, словно и не потребовалось около часа тишины.
– Удовлетворение жизненных потребностей в пределах личной комнаты некритично, но и невозможно. Удовлетворить Ваши жизненные потребности Вы сможете в мирах Вызовов.
– Твою кремниевую мать! То есть чтобы пожрать, мне нужно принять очередной долбаный Вызов, там найти или убить еду или лишь затем, – я прокрутил рукой в воздухе, что символизировало мое смущение от неизбежности тавтологии, так что на зло обстоятельствам я закрыл фразу несколько нехарактерно, – принять пищу?!
– Удовлетворить Ваши жизненные потребности, Вы сможете в мирах Вызовов.
Машина повторила не только фразу, но и интонацию! Я вновь почувствовал, что готов взорваться, так что остановился и, вдохнув-выдохнув, себе под нос пробурчал: «Короче, выбора у меня нет».
– Вы можете выбрать Вызов, режим Вызова, на что потратить ОИ, внешний облик, имя, способ завершения Вызова.
Я онемел на несколько времени, затем рассмеялся. Машина размером со Вселенную сейчас пошутила со мной мягко и по-доброму! Осознав это, я больше не мог ни злиться, ни горевать, так что, вновь усмехнувшись, с готовностью объявил: «Главное меню!» – и рухнул в знакомое серо-графитовое море ряби. Передо мной повисли строки предлагая:
– Личное меню;
– Выбрать Вызов;
– Выбрать режим Вызова;
– Потратить ОИ;
– Сделать ставку.
Подумав немного и заодно наслаждаясь отсутствием у меня в этом пространстве тела с его проявлениями, я решил начать с первой же позиции, рассудив, что уже достаточно помаялся в чужих телах, с чужими именами, и меня захватил азарт.
Меню оказалось подвешенным напротив меня в сером ничто зеркалом. Я рефлекторно отшатнулся от мгновенного испуга. Мое движение в зеркале повторила болванка человека – тело без характерных черт индивидуальности, мужское, но и то неявно. Успокоив разыгравшиеся воображение, стал всматриваться в отражение, и оно начало проясняться, будто с зеркала слой за слоем снимали какую-то полупрозрачную пленку или сдували пыль. Кожа обрела бронзовый оттенок, лицо – почти прямоугольную несколько заостренную книзу форму. Рот с тонкими губами, тонкий нос с широкими крыльями ноздрей и острой горбиной от перелома, прижатые к черепу ушные раковины какой-то даже энциклопедически идеальной формы. Появилась густая, но не длинная и аккуратно стриженная борода, а к ней – усы, укрывшие слегка искривленную аристократичной надменностью верхнюю губу. Волосы цвета старой меди быстро отросли до плеч и убрались в хвост кожаным ремешком, тело стало крепким жилистым телом атлета. Шею рассек уродливый ало-фиолетовый шрам, будто бы голову мне отпилили тупой ножовкой, а затем пришили обратно сапожной дратвой, как пришлось и так оставили – авось прирастет.