Максим Тихонов – Воля теней (страница 2)

Андрей появился сзади, плюхнулся на второй ящик с такой основательностью, будто собирался тут жить.

— Кофе нет, — сообщил он.

— Знаю.

— Зато есть вот это. — Он протянул кружку с чем-то горячим. Цвет у жидкости был неопределённый, запах тоже.

— Что это?

— Не спрашивай. Горячее и горькое — уже хорошо.

Я взял кружку. Сделал глоток. Он был прав — горькое.

Мы помолчали. Это было нормальное молчание, не тяжёлое. Мы умели молчать вместе, когда говорить особо нечего, а быть рядом нужно.

- Амен мертв, Повстанцы ушли, — продолжил Андрей. — Ночью. Через реку, судя по следам. Организованно, без паники. Просто исчезли.

— Все?.

— Нет. Часть перехватили ещё ночью. Остальные... — Он пожал плечами. — Ветер в поле.

Я кивнул.

Это тоже было частью победы, которая пахла дымом. Мы удержали город. Мы выбили основной костяк, сломали им план, отстояли лагерь и гражданских. Это правда. Но часть повстанцев ушла, и я не знал, где они сейчас, куда уходят и что несут с собой: злобу, страх, задание, или всё вместе. Такие вещи редко заканчиваются чисто. Почти никогда.

— Город будет восстанавливаться, — сказал Андрей, словно читая мои мысли. — Османские части уже в трёх кварталах. Видел, как они разворачивают полевые госпитали и раздают хлеб. Порядок будет.

— Нам в этом порядке делать нечего.

— Именно. — Он посмотрел на меня. — Домой?

— Домой.

Он хмыкнул. Не радостно, не грустно — просто как человек, который ожидал именно этого слова и рад, что оно наконец прозвучало.

Я опустил взгляд на меч.

Новый. Я всё ещё продолжал так называть его мысленно, хотя он уже потерял этот статус вчерашнего боя, я к ниму быстро привык, а на рукояти успела появиться потёртость там, где я привык держать. Но называть его как-то иначе я пока не мог. Нужно было дать имя этому мечу. Почему-то мне казалась это правильным.

Он был странным.

Тихим — вот это слово, точнее не придумаешь. Старый меч всегда был как живой. А этот молчал. Просто лежал в руке, не требовал ничего, не тянул ни в какую сторону. Обычный кусок металла, если смотреть со стороны.

Но когда дело доходило до дела — он резал магических существ так, будто они были сделаны из бумаги. Не с усилием, не с затратой какой-то особой силы, а просто — взмах, и нет твари. Быстро, точно, без следа. В точности как мой старый меч.

Я провёл пальцем по лезвию. Холодное. Ровное. Тихое. Ладно. Разберёмся.

— Капитан Алексей.

Голос был незнакомый — отчётливый, с акцентом, в котором смешивались несколько языков сразу.

Я поднял голову.

К нашему костру шёл человек в форме — той самой, которую я уже научился узнавать: османские полевые офицеры носили тёмно-зелёное с золотым кантом на воротнике. Этот был высокий, сухой, с коротко стриженой бородой и взглядом человека, который давно привык командовать и при этом не тратить на это лишних слов. За ним шли двое адъютантов, но на шаг позади — не как охрана, а как тени.

— Капитан Рашид, — сказал он, когда подошёл, и коротко кивнул.

Я встал. Андрей тоже.

— Я слышал о вас, — продолжил Рашид, переходя на сносный русский. — Слышал достаточно, чтобы приехать лично.

Он оглядел нас без лишних церемоний — прямо, оценивающе, как смотрят на людей, о которых сложили мнение заочно и теперь проверяют, совпадает ли оно с реальностью.

— Повстанцы уничтожены как организованная сила. Город освобождён. — Он чуть помолчал. — Это ваша работа в том числе. Его Превосходительство Герцерг Каира передаёт вам благодарность лично.

— Герцерг жив? — спросил Андрей.

— Жив. Был эвакуирован в начале конфликта. Сейчас возвращается. — Рашид выразил что-то похожее на сухое удовлетворение. — Он просил передать: когда банковская система города будет восстановлена, финансирование вашей группы будет предоставлено в полном объёме. С надбавкой.

— Когда это примерно? — уточнил я.

— Месяц, может два. Город нужно поставить на ноги.

Я кивнул. Деньги — хорошо. Но сейчас это было не самое важное.

— Нам нужна эвакуация, — сказал я. — В Российскую Империю. Люди, снаряжение.

Рашид не удивился.

— Мы ожидали этого. — Он сделал знак адъютанту, тот шагнул вперёд и протянул небольшой сложенный лист. Рашид развернул его, взглянул коротко. — Грузовой вертолёт. Недавно отремонтирован, проверен механиком. Готов завтра утром. Маршрут — до северного побережья Российской империи, дальше уже ваша территория. Решать будете сами.

—Спасибо, капитан.

Рашид снова кивнул. Развернулся и ушёл так же, как пришёл — без лишних слов, ровным шагом, с адъютантами в полушаге позади.

Андрей проводил его взглядом.

— Приятный человек, — сказал он. — Слов мало, по делу.

— Ценное качество.

— Согласен. — Андрей потянулся. — Значит, завтра утром?

— Завтра утром.

Гарзог появился оттуда, откуда не ждали, — из-за правого плеча, бесшумно, как всегда. Я уже привык, что валторийцы не подходят, а просто оказываются рядом. Если когда-нибудь вернусь домой и кто-то подойдёт ко мне со спины с нормальным шагом, я, наверное, даже удивлюсь.

Высокий, широкоплечий, в своей серо-коричневой накидке, которая никогда не выглядела ни чистой, ни грязной — просто своей. Лицо закрытое, как почти всегда. Но глаза — прямые, без лишнего.

Он остановился у пепелища костра и долго на меня смотрел. Потом сказал:

— Слышал, уходишь.

— Да.

Молчание. Не тяжёлое. Просто пауза, которую он заполнял по-своему.

— Я видел разных людей в бою, — произнёс он наконец. — Тех, кто воюет за деньги. За страх. За приказ. За злобу. — Он помолчал. — Ты воевал за тех, кто рядом. Это другое.

Я не ответил сразу. Не потому что не знал, что сказать, — а потому что это было точно.

— Спасибо, Гарзог.

— Не благодари. — Он покачал головой. — Я говорю то, что есть. — Ещё пауза. — Ты свой. Для нас. Запомни это.

— Запомню.

— Если попадёшь в беду — и нас не окажется рядом — скажи любому валторийцу, что ты друг Гарзорга, они помогут.

Это звучало не как обещание. Как факт. Просто информация о том, как устроен мир.

Он снял с запястья кожаный шнур с медным диском — маленьким, плоским, с выбитым на нём знаком. Не орнамент, не украшение. Что-то между меткой и словом, которое не переводится на другой язык. Протянул мне.

— Знак слова. На удачу.

Я взял. Диск был тёплым, лёгким, убрал его в нагрудный карман.

Гарзог посмотрел на меня ещё секунду, кивнул — коротко, как Рашид, но совсем по-другому, по-своему — и ушёл. Не оглянулся.