Максим Тихонов – Сталь души (страница 3)
— Или образец оказался слишком мал.
Марвин указал на чашу.
— Положи ладонь. Ядро возьмёт столько, сколько потребуется, и сразу закроет рану.
Умбрис наклонился над устройством.
Внешние символы действительно относились к проверке родства. Они распознавали наследственную силу и открывали доступ к защищённому слою.
Но под ними находился другой контур.
Тонкий. Почти полностью спрятанный внутри металла. Его линии шли не к запечатанному ядру приказов, а к третьему серебряному кольцу. Там они разделялись, создавая структуру накопления.
Чаша должна была не просто проверить кровь.
Она собиралась удержать её, отделить от воли владельца и сохранить родовую силу.
Умбрис выпрямился.
Рана на пальце уже закрылась.
— Ты забыл показать мне внутренний контур.
Марвин не шевельнулся.
— Он относится к работе ядра.
— Он относится к накоплению божественной крови.
— Одно другому не мешает.
Тени у ног Умбриса попытались подняться, но Нулевая камера сразу прижала их к мосту. Красный свет в его глазах стал ярче.
— Мы договаривались об одной капле.
— Которой оказалось недостаточно.
— Ты знал это до того, как мы спустились.
Марвин молчал.
— Печать открылась, — продолжил Умбрис. — Родство подтверждено. Для проверки приказов больше ничего не требуется. Тебе нужна моя кровь не ради ядра.
Все шесть глаз Марвина остановились на нём.
Привычное выражение вежливого превосходства исчезло. Не постепенно. Словно директор просто снял ненужную маску.
— Да, — произнёс он.
Прямой ответ оказался неожиданнее очередной лжи.
— Наконец-то, — сказал Умбрис. — А я уже начал бояться, что ты продолжишь изображать честного служащего.
— Здесь в этом нет необходимости.
— Тогда говори.
Марвин подошёл к чаше и положил когтистые пальцы на её край.
— Дай мне кровь.
— Я уже дал.
— Не каплю для открытия замка. Мне нужен полноценный образец, способный удерживать родовую сигнатуру после отделения от тебя.
— Для чего?
Марвин поднял голову.
— Для оружия.
Третье кольцо вокруг ядра медленно повернулось. По его краю прошёл красный отблеск и исчез.
Умбрис несколько секунд смотрел на директора.
— Против меня?
— Нет.
— Против моих братьев и сестер?
— Они меня не интересует.
— Тогда назови имя.
Марвин ответил без паузы:
— Анубис.
В Нулевой камере не возникло эха. Имя бога умерло сразу после произнесения и не покинуло центральную площадку.
И всё же Умбрис невольно посмотрел на вращающиеся кольца.
Ничего не изменилось.
Отец не услышал.
Марвин тоже это понимал.
— Ты служишь ему, — сказал Умбрис.
— Архив сотрудничает с ним.
— Удобная формулировка.
— Точная.
— Анубис считает Теневой Архив своим.
— Анубис многое считает своим.
В голосе Марвина впервые появилась настоящая эмоция. Не страх и не ненависть. Усталость существа, слишком долго вынужденного изображать покорность.
— Миры, культы, армии, знания, судьбы собственных детей, — продолжил он. — Пока что-то приносит пользу, твой отец позволяет этому существовать. Когда польза заканчивается, он не уничтожает сразу. Сначала предлагает новое назначение.
— И ты боишься, что однажды он найдёт новое назначение для тебя?
— Я не привык доверять собственную жизнь чужому хорошему настроению.
Умбрис тихо рассмеялся.
— Значит, великий операционный директор решил защититься от своего покровителя.
— Я решил подготовиться к ситуации, которая может никогда не наступить.
— Так обычно называют заговор до первого ареста.
— А ты называешь свои действия на Земле иначе?