Максим Тихонов – Печать души (страница 7)

Я выбежал из комнаты, не увидев, как по её щекам наконец покатились слёзы. За моей спиной дверь закрылась с тихим шелестом лиан.

Наверное, в тот миг она думала: «Ты должен понести это наказание. Чтобы однажды твоя собственная совесть смогла тебя простить. И чтобы новая жизнь, будущая жена и обязанности отвлекли твоё сердце от этой боли».

В доме Лазоревых Мариус подошёл ко входу в комнату дочери, где вместо двери свисала густая завеса из живых лиан. Их стебли цвета спелой пшеницы мягко светились магией, отбрасывая тёплые блики на пол.

— Дочка, как у тебя успехи? — тихо спросил он, касаясь рукой прохладных листьев.

— Входи, папа, — сразу отозвалась Лисанна.

Едва она это сказала, как плотная стена растительности зашевелилась. Лианы, точно разумные змеи, бесшумно поползли в стороны, открывая проход.

Комната Лисанны разительно отличалась от покоев других девочек её возраста. Она была… странной. В отличие от сверстниц, погружённых исключительно в магию и одиночество, Лисанну куда больше интересовали люди. Ей нравилось общаться, смеяться, спорить. И вся её сущность отражалась в комнате: вместо классических свитков с заклинаниями повсюду лежали художественные книги — истории о героях, любви, приключениях. Стены украшали динамичные картины, нарисованные её же заклинаниями: батальные сцены с драконами, стремительные погони, нежные моменты под луной. Всё было живым, движущимся, полным эмоций.

Мариус вошёл, и на его лице играла едва сдерживаемая улыбка.

— У меня для тебя хорошие новости, — начал он.

Лисанна тут же отложила книгу, и её сердце, должно быть, забилось быстрее.

— Я смог договориться с семейством Кавретовых. Я купил тебе того жениха, которого ты так хотела.

В её глазах мгновенно вспыхнула радость — яркая, ослепительная. Она так сильно скучала по мне. После окончания школы отец начал активно подыскивать ей партию, но Лисанна отвергала всех. Отчасти потому, что сравнивала каждого невольного кандидата со мной — с моим упрямством, моим талантом, моими грустными глазами после потери сестры. Отчасти потому, что их семья обладала огромной библиотекой заклинаний и значительным состоянием. Они могли позволить себе не просто выбирать — они могли купить жениха, и Мариус был полон решимости купить для дочери именно то счастье, о котором она мечтала.

— Готовься, скоро я его привезу, — сказал Мариус, и лицо его вдруг стало серьёзным. — Но имей в виду: у них в семье горе. Недавно из этого мира ушёл его отец. — Он тяжело вздохнул. — Не спрашивай, как это случилось, я и сам подробностей не знаю. Поэтому, пожалуйста, дочка… постарайся хотя бы в первые минуты скрыть эту улыбку. Хорошо?

Лисанна кивнула, но внутри у неё, наверное, всё пело. Она знала, что это будет трудно. Но была уверена, что справится.

Я стоял у окна своей комнаты неподвижно. Взгляд у меня был пустой, потухший. На кровати лежал магический рюкзак — моя главная ценность, способная вместить все мои скудные пожитки. Любая вещь внутри сжималась до размеров спичечного коробка и возвращала свой настоящий облик только на свободе. Я смотрел на зелёные стены дома — те самые, возле которых отец учил меня первым рунам, где Лайла шептала мне свои секреты, где теперь всё казалось чужим.

В дверь постучали.

— Сынок, за тобой пришли.

«Ну вот и всё, — мелькнуло у меня в голове. — Пора».

Я отвернулся от окна, взял рюкзак с кровати и пошёл к выходу.

В главном зале меня ждали все: оба брата, мать и незнакомый мужчина — Мариус Лазарев.

Первым подошёл Борб. Крепко пожал мне руку и наклонился к самому уху.

— Пока, братишка, — прошептал он. — А знаешь, я тебе даже завидую. Семья у них умная, говорят, очень. И невеста, говорят, красавица. Может, хоть там тебе повезёт больше, чем здесь.

Я попытался улыбнуться, но ничего не вышло.

— Пока, Борб. Надеюсь… мы ещё увидимся.

Потом подошёл Крит. Сильно, по-мужски, хлопнул меня по плечу.

— Прощай, братец. Я буду скучать. — Голос у него дрогнул. — И… прости меня, что не уследил. Я должен был лучше тебя учить.

Я кивнул. Горло сжалось, а вина снова вспыхнула внутри — острая, как нож.

Последней меня обняла мать. Она прижалась ко мне, вдохнула запах моих волос — тот же, что когда-то был у отца в детстве.

— Будь взрослым, сынок. И всегда думай о том, что говоришь и что делаешь. Не опозорь наш род.

Она отстранилась слишком быстро — чтобы я не увидел её слёз.

Наконец я подошёл к Мариусу Лазареву. Он протянул мне руку.

— Рад наконец познакомиться с тобой лично. Моя дочь о тебе очень высокого мнения.

Я вяло пожал его ладонь.

— А у меня, похоже, нет выбора.

Мариус рассмеялся — добродушно, без тени насмешки.

— А у кого он был в твоём возрасте? Мой отец точно так же однажды привёл в дом девушку и в приказном порядке велел нам идти «соединять сердца». И знаешь, что самое смешное? Сейчас я ему за это благодарен. Пройдёт время — и ты сам всё поймёшь. А пока нам пора.

Мы вышли на улицу. Мариус развёл руки в стороны, и в воздухе одна за другой начали вспыхивать руны. Целый каскад приказов обрушился на саму реальность. Свет сгустился у него в ладонях, пространство задрожало, и в нём появилась рябь. Она растянулась метра на два во все стороны, и сквозь неё начал медленно проступать дом Лазаревых — высокий, из переплетённых стеблей с золотистыми прожилками, с башнями из живых деревьев. Это был портал. Я никогда прежде не видел их так близко.

— Ого… а как он работает? — не удержался я, заворожённый зрелищем и на миг почти забывший о боли.

— Я знал, что ты удивишься! — рассмеялся Мариус. — Скоро сам такие делать будешь. Ведь ты теперь тоже Лазарев. А порталы — это приказы самому пространству. Тема долгая, сложная, потом всё тебе объясню. А сейчас — идём. И не отставай.

Он шагнул в дрожащее марево.

Я глубоко вдохнул и последовал за ним. Перед тем как войти, успел бросить последний взгляд назад — на дом, на братьев, на мать, стоявшую в дверях. Потом дверь закрылась, и портал сомкнулся у меня за спиной.

Так начиналась моя новая жизнь. С виной в груди и с печатью, которая тихо пульсировала, снова и снова напоминая мне: ошибки стоят слишком дорого.

Глава 4: Золотые стены и чужие улыбки

Портал сомкнулся у меня за спиной с тихим шорохом — словно кто-то аккуратно закрыл тяжёлую книгу. Я остался стоять на широкой каменной площадке и какое-то время просто смотрел вперёд, не двигаясь.

Передо мной раскинулось поместье Лазаревых.

Огромное. Живое. Золотисто-зелёное.

Главный дом поднимался этажей на пять, не меньше. Стены — из переплетённых стеблей с золотыми прожилками — переливались в лучах заходящего солнца так, будто их облили жидким золотом. Всё вокруг дышало, двигалось, будто это было не здание, а одно большое существо.

В воздухе пахло мёдом, озоном… и чем-то едким. Как будто здесь недавно что-то взорвалось.

Я даже не удивился.

Мариус хлопнул меня по плечу — тяжело, по-доброму.

— Добро пожаловать домой, сынок.

Я не ответил. Только чуть кивнул.

«Домой»…

Слово резануло внутри.

Мой дом остался там. За порталом.С матерью, которая плакала за дверью.С братьями.С отцом… которого уже нет.

Я отвёл взгляд, потому что смотреть на это место было легче, чем думать.

Из центрального входа вдруг выскочила Лисанна.

Она почти бежала. Косички у неё были заплетены по-новому — с золотыми лентами, которые подпрыгивали при каждом шаге. Глаза горели. Она явно хотела улыбнуться во весь рот… но, кажется, вспомнила слова отца и резко попыталась сделать серьёзное лицо.

Получилось… плохо.

— Привет… Андриан, — сказала она, чуть тише, чем, наверное, собиралась. — Я… рада, что ты здесь.

Я поймал себя на том, что не знаю, куда смотреть.

— Привет, — ответил я глухо и отвёл взгляд в сторону.

Мариус тихо кашлянул, будто решил, что пора вмешаться.

— Лисанна, проведи ему экскурсию. Покажи всё. А я пока… поговорю с дедом.

Он не стал ждать ответа и ушёл внутрь.