Максим Сычев – Маняша (страница 6)

И, видимо, за мою безмерную нежность и ласку, провидение меня вскоре вознаградило. Вопреки собственному желанию, благодаря мелкой, я познакомился с творчеством латиноамериканского торчка Карлоса Кастанеды. Хотя, до сих пор не особо понимаю, зачем мне эти знания. Спустя несколько месяцев, после похищения Марианны из болота заточек, в свой яркий и сияющий мир (спойлер!), вечером вернувшись с учёбы, я обнаружил на домашнем автоответчике занимательное сообщение: «Максим, это Таня, у меня в субботу день рождения. Приходи, мы будет совсем одни…». И голос такой тихий, спокойный – никакой. Я, в тот момент, упрямо подбивал клинья к Таньке Фроловой из общаги «тряпочки» на Луначарского. Хорошая такая Танька, аппетитная. Но, упёрлась и ни в какую: «Я замужем, отстань!». Муж у нас военный, нормальный пацан, но вообще не пойми где ошивается. А я тут страдаю. Разумеется, не особо прислушиваясь к интонациям речи, я решил для себя, что это Фролову наконец-то разум посетил: «Нельзя от такого энергичного кавалера отказываться!». И теперь, мне надо блеснуть.

Хоть курсанты никогда не бедствовали, на подарки в виде ювелирных украшений и путёвок в Дубай, средств таки не хватало. Остаётся стандартный набор: цветы, вино и книга. Если с первыми двумя позициями мне было всё ясно, то вот по книжному репертуару нужно проконсультироваться со специалистами. На начальных курсах, в моде у романтичных девочек были: «Унесённые ветром», «Поющие в терновнике» и весь Фитцджеральд в ассортименте. Дословное цитирование, с соблюдением интонаций Рета Батлера, отца Ральфа или Великого Гэтсби обладало практически «трусыснимательным» эффектом! А за последний год я, как-то, отстал. А у кого лучше всего консультироваться? Конечно, у работника книжного магазина, желательно женщины, желательно юной. Чтобы знала, что сверстницы читают, да и самой нравилось. Я зашел в любимый книжный магазин на проспекте Ветеранов и моментально нашёл нужного мне человечка: худющая продавец-консультант, с огромным горбатым носом, почти слепая (её очками в солнечную погоду можно картинки на фанерке, вместо выжигателя, рисовать), моя сверстница или чуть-чуть постарше – классическая «канцелярская крыса». Ввиду особенности внешности, с огромной вероятностью, обделена мужским вниманием и вынуждена свою сексуальную жизнь обильно разбавлять эротическими фантазиями. А книга в этом лучший помощник. Я подошёл к ней и задал волнующий меня вопрос. Тут же сложилось ощущение, что именно меня, с этим вопросом, она весь день ждала! Моментально схватив с прилавка томик, на обложке которого красовался голожопый мужик с ракушкой на башке, брызжа слюной от восторга, она начала свою пламенную речь:

– Вот! Вот, что вам нужно. Любая девушка сразу поймёт, что вы неординарная, многогранная, всесторонне развитая личность. Но, будьте готовы к тому, что ваша жизнь никогда не будет такой, как прежде. Карлос – РАСКРЫВАЕТ!!!

Мда… Если бы я к ней с этой книгой пришёл, она, не задумываясь, отдала бы почку. Будем надеяться, что на Фролову творение произведет хоть треть подобного эффекта. Я вышел из магазина, держа в руках том Карлоса Кастанеды «Ученье Дона Хуана». Самому, что ли, прочитать? А вдруг также восторженно начну фонтанировать слюнями? Нет, не буду – все опыты сначала на кроликах.

В субботу с утра начал подготовку: до скрежета отмылся, выбрился, до остроты нагладился и, ровно в назначенное время, зашёл в комнату Таньки. Она сидела на табуретке над мусорным ведром и чистила в него картошку. В видавшем виде махровом халате, пушистых тапках, на голове бигуди. В комнате, действительно, больше никого, но, как-то, не особо торжественно и сама Фролова не сильно похожа на именинницу. Может, я слишком рано пришел? Или что-то неправильно понял, и мы гулять пойдём… после жареной картошки? Но, как говорится, «поздняк метаться», работаем! Я протянул Таньке букет и хорошо поставленным командирским голосом произнёс:

– Поздравляю! – и полез обниматься.

Танька приняла букет, развела в стороны немытые после грязной картошки руки, отдавая всю себя под обнимашки, подставила обе щеки для поцелуев, потом слегка отстранилась и спросила:

– Спасибо конечно, а с чем?

– С днём рожденья! – удивился я, и пересказал запись с автоответчика.

– Максимушка! Ты, когда головка управление у головы перехватывает, соображать совсем перестаёшь! Давай вместе порассуждаем. Мы, когда с тобой познакомились? Вспоминай! Ночь, куча тел на полу, и томный голос у меня в правом ухе: «Давай потрахаемся, давай потрахаемся, ну давай потрахаемся! Мы аккуратно, на полшишечки. А мужу ничего не скажем!». Я эту «шишечку» устала всю ночь из себя выдёргивать! Помнишь?

Конечно, я помнил. Именно тогда я обратил на Таньку внимание.

– А после какого праздника случилась эта волшебная ночь? Правильно! После моего дня рождения. А в каком месяце это было? Конечно, в мае! А сейчас какой месяц?

А сейчас ноябрь. Как я сам об этом не подумал. Я сел на табуретку и обхватил голову руками. Вот лошара! Фролова бесцеремонно пнула меня по ноге:

– Чего расселся, Дон Жуан местного разлива! Записную книжку в зубы и бегом к телефону, обзванивать всех Танек! Где-то в городе сейчас, юная Пенелопа ждет своего принца, с алым… парусом наперевес! А он тут сидит, зачарованный.

Точно! Я подорвался и недвусмысленно посмотрел на букет. Танька быстро убрала цветы за спину и протараторила:

– Не отдам! Ты мне их уже подарил! Новый купишь! Но знай, я оценила твой поступок! Если, из всей толпы своих Танек, ты в первую очередь пришёл ко мне, то это дорогого стоит! Если я, перед отъездом, всё-таки соберусь изменить мужу – ты первый в моём списке!

Во даёт! У неё, оказывается, целый список! По пути к ближайшему телефону, я вытащил из кармана телефонную книжку, которая была всегда у меня с собой, и открыл её на букве «Т». Ого! Семь записей с именем Таня. Правда, первые три уже почти выцвели, и значит, вряд ли мне пригодятся, но вот оставшиеся четыре. Перед тем, как набрать первый номер телефона я продумал тактику. Нельзя же просто так позвать к трубке Таню и спросить: «А не у тебя ли сегодня день рождения? И не Максимку ли ты ждёшь на празднование?». Надо как-то завуалировать. И я придумал гениальную схему. После того, как на мой вызов ответят, начать извиняться: «Ой, прости! Тут в метро пробки! Но я, максимально быстро стремлюсь, чтобы мы наконец-то смогли слиться в экстазе». Если в ответ я услышу: «А это кто? Куда ты стремишься? Какой ещё, на хрен, экстаз?» – значит, ошибся номером. А если: «Хорошо. Я жду. Нам некуда спешить, у нас вся ночь впереди» – значит, позвонил по адресу. Поехали…

По первым трём номерам – отбой. Хотя, при последнем звонке грубый женский голос на секунду задумался, а потом спросил: «Сычёв! Ты, что ли?» – и я моментально сбросил вызов. Я её даже помню плохо. И не факт, что она меня окончательно опознала – это хорошо. А вот последняя запись – без телефона, но самая свежая. Танька с юрфака! Мы с ней познакомились относительно недавно на каких-то спортивных соревнованиях. Танька – классическая волейболистка: двухметровая дылда, пышущая здоровьем и жизнерадостностью. Но мама у неё, какой-то главный прокурор в Воронеже, отправляя доченьку учиться в Ленинград, строго-настрого приказала вернуться домой такой же невинной, как и до отправки. Проверять будет лично. «А если вдруг кто-то полезет в запретные места – сгною в катакомбах» – пообещала мама будущей студентке на посошок. Дурында, радостно сообщала об этом условии, всем своим новым знакомым мужского пола, и личная жизнь у неё, как-то, не заладилась. Даже не лизнул никто, ни разу. Ну его нафиг, психованную маму с катакомбами. Но Танька не унывала: постигала юриспруденцию, играла в волейбол и чувствовала в целом себя превосходно. Она, априори, не могла пригласить меня на интимное празднование, но это была последняя запись в моей телефонной книжке. Надо ехать. Как назло, её общага находилась в, противоположной от Луначарского, жопе мира, возле метро «Купчино». Но выбора особо нет, и я поехал. Пока трясся в метро через весь город с севера на юг, вспомнил, как впервые попал в гости к волейболистке…

…Студенческие общежития в Санкт-Петербурге условно делились на два типа: старые и новые. Под старые использовались древние исторические здания, принадлежавшие учебным заведениям с момента их образования. Например, общага «тряпочки» на Сенной. Новые массово были отстроены на городских задворках в последние годы советской власти, по одному и тому же типовому проекту – «крест», центральный вход с лифтовыми шахтами и расходящимися в четыре стороны жилыми блоками. Каждый блок содержал в себе несколько жилых комнат, а в одном из них находился санузел: пара туалетных кабинок и несколько раковин с умывальниками. С одной стороны, Таньке не повезло – сортир находился на входе именно в её блок, а с другой стороны, всё же повезло – её комната находилась в конце коридора, и соседство с санузлом не доставляло никаких неудобств. И вот, первый раз выйдя из лифта и направляясь вслед за хозяйкой к её комнате, я боковым зрением заметил возле раковины молодого человека в наших армейских синих спортивных штанах и растянутой белой майке. Он стоял ко мне почти спиной, и что-то увлеченно там отстирывал, но всё равно показался мне смутно знакомым. Зайдя в комнату и проанализировав увиденное, я пришёл к выводу, что он сильно похож на Валеру Шапошникова. Валера съехал из нашей казармы уже давно, в неизвестном направлении, в гости никого не звал и старательно скрывал место своей «лёжки». И тут такая удача. Танька подтвердила мою догадку: «Да, в третьей комнате живёт Валера, он курсант-медик, у него серьёзные отношения с Маринкой из её группы, и скоро они поженятся».