Максим Сычев – Маняша (страница 4)

Как-то раз, в нашей любимой предвыборной работе, мне с Фредом предложили незамысловатую акцию: «Соблазнить водителя троллейбуса бутылкой водки, чтобы он разрешил расклеить по всему салону рекламные листовки нашего кандидата». Так победим! Почему любимой? А потому, что особых знаний и навыков не требуется, надо выполнить простую, незамысловатую работу, а денег платят много – на кону возможность воровства в городских, областных, и даже государственных масштабах. Такими вещами не шутят! Район, для соблазнения троллейбусов спиртным, обозначили Северо-Западный, количество маршрутов ровно двадцать. Поэтому, для умасливания водителей выделили ящик водки, всего один. «Но ведь по каждому маршруту ходит не один троллейбус!?» – хотел было выкрикнуть я, но держа в руках ящик водки, и ощущая грудью толщину конверта с нашей зарплатой – не посмел. Мда. Гонорар уже у нас, но поставленную задачу надо как-то выполнять, листовки должны появиться в салонах. Можно, конечно, не спрашивая согласия водителей, особо стойким клеем, с криками «Джеронимо!» залепить окна троллейбусов самостоятельно. Но где гарантия, что водителям это граффити понравится, и они его не отдерут. Отдавать каждому водителю кровные пол-литра, само собой, не вариант. Тем более, ящика на весь район точно не хватит. Сели думать. И тут Фреда осенило. Парк! Все троллейбусы на ночь сползаются ночевать в троллейбусный парк. И там, у них один единственный хозяин – сторож! Гениально! Мы взяли с собой стопку листовок, тюбик клея, всего одну бутылку водки и отправились в Северо-Западный троллейбусный парк. Сторожа долго искать не пришлось, он сидел в будке на входе в парк. В двух словах обрисовав ему нашу проблему, отдав пузырь, и уловив взаимопонимание во взгляде, мы приступили к оклеиванию троллейбусов – задача выполнена. Вряд ли, хоть один водитель посмеет отодрать то, что появилось, когда двурогий конь стоял в стойле. Если наклеили – значит так надо. А у нас в запасе осталось 19 бутылок водки…

…Тогда я ещё не догадывался, что 19 бутылок водки – это плохо. Расхолаживает. Сначала, всё было скромно. За ужином, мы болтали «лёгкие» коктейли с пайковой сгущёнкой, мерзким кофе из пакетика, в качестве вкусового наполнителя, и водкой. Чисто «Бейлис». Но со временем, примерно через неделю, одного бокала как-то стало не хватать, и к концу последней бутылки…

…Дашка закончила педагогическое училище и работала воспитательницей возле дома в детском саду. Имела хорошую репутацию. Активно участвовала в жизни коллектива, но иногда случались проколы. Именно такой прокол случился, когда мы, решительно решили допить оставшиеся четыре бутылки водки, чтобы больше не возвращаться к этой теме! Потому что, уже – всё! Предел! «Крокодил не ловится, не растёт кокос!». Наболтали, намешали и выпили. Не знаю, как Дарья пришла в себя, но она встала утром на ноги, в семь часов утра и простонала:

– У меня там дети!

Ни я, ни Фред понятия не имели, что делать с детьми, кроме измерения температуры и простукивания в поисках внутренних дефектов. Но почему-то, откуда-то имела представление младшая сестра Дашки, Танька. Мы с Фредом аккуратно, на руках отнесли Дашку в группу, уложили на детскую кровать с енотиком, а Танька, в это самое время, начала занятие с малышнёй на тему: «Что такое хорошо, а что такое плохо?». Во даёт! А вроде с нами пила. Вот что значит молодость!

Если честно, мне Дашка очень нравилась, несмотря на свою патологическую тягу к замужеству. Добрая, ласковая. Если после её дебильного вопроса: «Сегодня женимся?» – у меня пропадало всяческое желание к размножению, она сама, всеми доступными способами, возрождала мою тягу к спариванию!

Иногда, мы жили с ней в нашей съёмной квартире, но иногда, даже не помню зачем, я переселялся в квартиру Дашки на Проспект Науки. Она с семьёй жила в обычной пятиэтажной «хрущёвке» на первом этаже. Именно этот дом, описан в книге Владимира Кунина «Интердевочка». Но, если бы возле того дома припарковалась классическая огромная фура «Совтрансавто», то движение застопорилось бы во всём микрорайоне. Поэтому, киноверсию снимали возле другого дома, а Дашкин в историю не вошёл. В квартире обитало четыре человека и пёс: мама, папа, Дашка, её младшая сестра Танька и пёс Миша.

Бытует распространённое мнение, что чем больше людей живёт в доме, тем счастливее собака. Типа, каждый член семьи ей вкусняшек подкидывает, гулять водит и гладит безмерно. Хрен! Чем больше народу в доме, тем беспризорнее пёс. Это, если нет младшего задроченного члена семьи, на которого вешают все самые геморройные семейные обязанности, типа гулять с собакой в шесть утра, и закапывать её какашки под берёзой. В Дашкиной семье такого члена не было. Я не знаю, как Танька отстояла свои права на равноправие, но она отстояла. Её голос, был, не менее значим, чем голос любого другого члена семьи, кроме собакена.

Пёс Миша. Абсолютный классический двортерьер. Своим окрасом и пропорциями очень похож на афганскую овчарку. Возможно, умеет так же хорошо прыгать, но никто не проверял. Я, конечно, не уверен, но, по моим наблюдениям, на улицу по физиологическим потребностям, безмятежно Миша не сходил ни разу. Только мятежно! Обычно его пи-пи выглядело следующим образом: разумеется, все четыре равноправных члена семьи были глубоко уверены, что кто-то другой уже сводил пса «погулять». Поэтому – не парились. Парился, в основном, сам Миша. Когда давление мочи в мочевом пузыре достигало критических показателей и держаться не было больше сил, Миша выходил в коридор, раскорячивался на дверном коврике в характерной предмочесбрасывательной позе, делал максимально виноватое выражение морды, дожидался первого попавшегося прохожего и пускал пробную струю. Тогда, свидетель происходящего сразу понимал: «Галактика в опасности – спасатели вперёд!», незамедлительно хватал Мишу подмышки и тащил на улицу, преодолевая единственный лестничный пролёт, от двери квартиры до входной двери подъезда. А Миша, в этот момент, не переставал фонтанировать по сторонам своей густой тёмно-коричневой струёй. Стена первого пролёта подъезда на проспекте Науки была, как назло, покрыта белой побелкой, поэтому потёки Мишиной мочи выглядели, как минимум, творениями Джексона Поллока, или, на худой конец, пьяными проделками Бэнкси. Как-то раз, я лично выносил на руках ссыкуна на клумбу, и на бегу обратил внимание на откровенную художественную ценность творения. Если продать этот шедевр на «Сотсбис», можно было запросто расселить весь дом в более приличные квартиры, а Мише отлить пятиметровый бронзовый фонтан: «Писающий пёсик» и установить его в Петергофе, рядом с Самсоном.

Я отвлёкся от размышлений и посмотрел на часы. Ого! Почти одиннадцать. Надо возвращаться в общагу и ложиться спать, а то ещё вход перекроют. Главное, что я для себя сегодня понял – ключ в городе и его можно найти. Хотя как, я ещё не понял. Но, об этом я подумаю завтра…

Глава 3. Таньки

На следующий день, в общаге на Сенной, в комнате номер семь, была запланирована генеральная уборка. А у меня были грандиозные планы по поиску ключа от собственной съёмной квартиры: я знал адреса ещё двух подруг, причем одна из них жила недалеко от проспекта Ветеранов, а вот их телефонов не знал. Придётся нанести визит лично. Потому что, ситуация перестаёт быть томной. Я начал ощущать себя героем загадки: «Висит груша, нельзя скушать». Каким-либо образом, уединиться с Марианной в условиях тоталитарного общежития, абсолютно не представлялось возможным. А уже очень сильно хотелось. Хотя бы, обозначить принципиальные позиции. Вдруг Мари также консервативна, как и остальные жители комнаты, а я себе уже всякого нафантазировал. СИСЯ МАНИЛА! Ведь, недаром, она в общаге отличниц обитает! Маринка, сутки напролёт, сидела на своей табуретке, периодически замирая под воздействием глубинных мыслительных процессов, занимаясь каким-то непонятным мне бисероплетением, иногда читала женскую беллетристику, никуда не выходила и, в данных условиях, была абсолютно недоступна, как «Форт-Нокс». Но у меня, уже сформировался некий пробный коварный план. Надо, путём постоянных знаков внимания к Мари, вызвать у «старшой» ревность, чтобы она нас двоих выгнала в лютую, холодную, августовскую питерскую ночь. Мы, пару дней будем бомжевать на вокзалах, а потом обретём счастье в моей съёмной квартире. Бомжевание можно было пропустить, но для этого нужно быстро найти ключ от съёмной квартиры. План не особо хороший, надо доработать. Я решительно направился к выходу из комнаты, но сбежать не успел. Выход мне преградила Антонина, протянула фигурную отвёртку и тихо сказала:

– Шкаф, тумбочки, спинки кроватей.

Я хотел было вспылить: «Я рождён для любви, а не для вот этих вот вращений!» – но ещё раз посмотрел в глаза Антонины, взял отвёртку и понял, что это правильно. Я должен крутить. И ещё, я вдруг, ВНЕЗАПНО осознал, что если у меня когда-то будет жена, то такая как Антонина. Потому что – это правильно. Ты можешь сходить на войну, вернуться, а она будет ждать. Потому что – это правильно. Ты можешь слетать в космос, к Марсу, вернуться, а она будет ждать. Потому что – это правильно. Ты можешь подолгу пропадать где-нибудь в Антарктиде, занимаясь любимым делом – подыманием пингвинов, а на «большой земле» у тебя будет куча детей, но все они, непостижимым образом, будут похожи на тебя. Потому что – это правильно. Ты никогда не услышишь: «Хочу, хочу, хочу» или «Не буду, не буду, не буду», тебя никогда не заставят горбатиться на трёх работах, чтобы она могла соответствовать соседке Катьке с пятого этажа. Потому что – это неправильно. Такой и должна быть ЖЕНА, Жена с большой буквы…