Максим Сычев – Маняша (страница 14)

– Сан Саныч, не рекомендую, – отреагировал специалист по полям и огородам, – может подтапливать. Возьмите вот этот, чуть-чуть повыше, – и они ударили по рукам.

На следующий день, мы ехали на свою фазенду. Ехать пришлось на «Ниве», ибо «Волга» туда, почему-то, не могла проехать. Я представлял себе зеленый луг, как на заставке «Windows», разделенный на участки колышками с верёвочками. Колышки с веревками были (точнее колья), но разделяли они не зелёный лужок, а недавно осушённое болото, поросшее камышом в рост человека, находящееся на берегу гнилого ручья. Возле такого Пушкина застрелили. В начале весны, ручей основательно углубили и расширили с помощью экскаватора, вот в него и ушла лишняя вода с болота! Из камыша что-то квакало, чирикало, жужжало, и даже злобно зыркало. «А как же домик?» – подумал было я, но тут к нам подъехал огромный трактор с монстроподобным плугом. Это был даже не плуг, а железный парус морской яхты. Обговорив с отцом детали, водитель трактора вгрызся своим металлическим зубом в землю и начал выворачивать её наизнанку. Чтобы переворошить все наши восемь соток ему понадобилось проходов тридцать, а то и меньше. Закончив, водитель спрыгнул на землю, подошёл к нам, осмотрел всех и остановил свой взгляд почему-то на мне:

– Ну что, комсомолец-доброволец, подозреваю, что теперь это будет твоя война, – и он злорадно улыбнулся.

Я не хотел никакой войны, я хотел домик для нас с Олей, но он подошел к пашне и вытащил из земли мерзкого вида деревяшку, похожую на кишечного червя-паразита – солитёра.

– Запоминай! Это твой враг на ближайшие три года! – он протянул мне фиговину, – это корень камыша. Он не боится засухи, наводнения, пестицидов – он не боится ничего! Его можно только вырвать из земли, облить бензином и сжечь, как личинку чужого! Но достать из земли его нелегко – он прячется в глубине. Не хотел бы я оказаться на твоём месте. Удачи!

Он собрался было назад в кабину, но потом решил прояснить детали:

– Сейчас ты первый раз пройдёшь по участку и соберёшь все корни, которые видно. Через два дня земля подсохнет, осыплется, и появятся новые. Ещё через три дня приеду я с бороной, разравняю пашню, и они вылезут опять. И даже тогда не думай радоваться. После того, как ты соберёшь их все и сожжёшь вон на том пятаке, через некоторое время из земли всё равно вылезут острые, как стрелы, побеги камыша. Пропалывать их бесполезно. Они, как головы гидры – срубаешь одну, на следующий день появляется три. Надо выкапывать корень! А он длинный и глубоко! И так, пока не победишь окончательно. Вперёд!

Что-то мне стало грустно. Я посмотрел на отвалы земли, в которых запросто можно сломать ногу, на свои нежно-голубые кеды и подумал: «А может, ну его, этот домик? Может, мы с Олей приноровимся уединяться где-нибудь в парке на скамейке или в кинотеатрах?». Но меня уже никто не спрашивал. Семья охотно согласилась с выбором опытного комбайнёра. Борцом с назойливым камышом определили именно меня. За месяц сражений я успел, как следует, возненавидеть приусадебное хозяйство, но, в то же время, оценить плодородность доставшейся нам почвы. Есть такое выражение: «Воткнёшь палку – она прорастёт!». Это, как раз, про то самое болотце, где нам дачу нарезали! Гигантские урожаи! Но пока только камыша. Когда я, более-менее, разобрался с камышом, начал размечать делянки, но тут заявился Сан Саныч со строительной бригадой. Они перекопали половину участка, залили бетоном фундамент для дома и бассейна. Я насторожился, и на время приостановил свои работы. Глупо возделывать делянку, если её завтра бетоном зальют. Обычно, партийные работники в СССР, старались всё, что только можно, осуществить безвозмездно, то есть даром. На халяву! Бесплатные рабочие старались как можно дольше выполнять поставленную задачу, еле-еле двигались и ходили с кислыми лицами, как и все остальные строители коммунизма. Но глядя, с какой скоростью наши подрядчики возвели нам на даче двухэтажный дом, у меня сложилось ощущение, что они работали за деньги. Возведены стены и крыша дома, врыто бетонное кольцо для бассейна. Внутри стен даже проложили импортный порошковый утеплитель! Очень важный компонент, с нашими морозами по +5! Остались только отделочные работы.

И тут опять про меня вспомнили. Разумеется, полностью доверить украшение дачи восьмикласснику никто не собирался. Генеральным продюсером проекта «Отделка», вызвался одноклассник Сан Саныча, дядя Зураб. Который, в тот момент, работал учителем труда в интернате для «не особо одарённых» детей. Это те самые дети, которые выпилили из дерева головоломку, которую мы математическим лагерем из «особо одарённых» детей всей Северной Осетии (IQ > 200) так и не смогли собрать! А они смогли. За пять секунд. Но сейчас не об этом. Дядя Зураб был прирождённым потомственным плотником. Он любил дерево, он дружил с деревом, он жил деревом, он думал, как дерево! Большую комнату на первом этаже дачи мы просто, на скорую руку, оклеили обоями с рисунком под дерево и назначили её столовой, а вот над верандой, мансардой и спальней на втором этаже, потрудились на славу! Лестница на второй этаж. В присутствии Зураба, это не могла быть какая-то примитивная обыкновенная лестница. Обязательно должна была получиться удивительная, филигранная витая лестница, с колоннами ручной работы. И она получилась. А для колонн ручной работы уже пригодился я. Как у большинства советских школьников (а не у этих криворуких современных нажимателей на экран смартфона), в начальной школе на уроках труда, у меня был токарный станок. И я, запросто, мог выточить любую деревянную деталь по чертежу. Вот таких деталей в количестве сорока двух штук я и выточил, по вечерам, в кабинете труда коррекционного интерната. Сорок две, грёбаные, метровые колонны для винтовой лестницы, на второй этаж своей дачи! Надеюсь, Оля оценит мои страдания и будет, в нужный момент, более ласкова и податлива! А это только лестница! Другой одноклассник отца, сварил на мансарду очень красивую решётку с вязью, плавно переходящую в арку виноградника. Чтобы, сидя на мансарде и наслаждаясь видом заходящего солнца, вкушать чудно пахнущий виноград непосредственно с ветки. А ещё один, притащил четыре огромных чеканки, добытых в захоронениях старых аланов, для оформления спальни на втором этаже и шкуры, снятые с целого стада овец. Что-то мне внимание со стороны этого кружка одноклассников перестаёт нравиться! Что они задумали? Это наше с Олей гнёздышко, а не ваш вертеп для пьянок! Будем составлять график!

Большинство тонкой отделочной работы дядя Зураб выполнил лично. Меня заставил лишь заколотить оставшиеся дыры деревянной вагонкой, и покрасить всё получившееся великолепие олифой в два слоя. Я, никогда в жизни, не забуду олифу на своём теле, в сорокоградусную моздокскую жару! Эта тёплая, тягучая, вонючая мерзость. Которая прилипает ко всему подряд. Её невозможно смыть. Она исчезает только вместе с двумя-тремя слоями кожи, через неделю. А всё это время, ты похож на смоляное чучело из сказок дядюшки Римуса. ГАДОСТЬ! А покрыть всё нужно было двумя слоями! Но я справился. И тут, внезапно, все потеряли к даче интерес. Оказывается, началась посевная. И у меня в помощниках была лишь бабушка (точнее, я у неё) и мои знания из кружка юных натуралистов, а там сплошные скворечники. В результате, свою первую посевную мы провалили. Засеяли половину участка картошкой, а остальную землю утыкали саженцами из местного отделения «Леспромхоза». Отчаиваться никто не собирался! К следующему сезону все готовились более обстоятельно. Саныч прислал спецов, которые обустроили настоящий виноградник, соорудили душ и стационарный туалет. Я же записался в кружок юных ботаников. Там мне разъяснили, что почём, и научили творить деревянных франкенштейнов. Несмотря на гордое звание: «Северный Кавказ», не все бананы у нас вызревали. Поэтому, ботаники применяли мичуринскую хитрость – на холодоустойчивые пеньки приживляли нежные побеги. И тогда, и персики, и мандарины охотно плодоносили. В качестве стойкого к морозам пенька, обычно применяли алычу (или дикую сливу). А сверху втыкай, что угодно. У меня на одном основании росло сразу четыре разных фрукта: персик, абрикос, вишня и слива. Так, ради любопытства. И все плодоносили исправно, никто не дрался из-за пчёл!

Бабушка к посевной начала готовиться с зимы. У меня на лоджии была лаборатория. Я там проводил свои физические и химические опыты (тупо что-то взрывал), проявлял фотографии и предавался эротическим мечтам об Оле. Но однажды, получил недвусмысленный приказ: «Переехать в подвал!». А на лоджии теперь росла рассада! Помидоры, огурцы и прочие овощи. На Кавказе очень длительный сезон и надо высаживать уже взрослые растения, чтобы успеть собрать два урожая! И мы успевали. Почему я в подвал, а рассада на лоджию? В подвале нет солнца!

Итак, на второй год земледелия мы имели:

пару соток картошки

несколько шикарных грядок разных сортов помидоров, огурцов, перца, капусты, баклажанов

всякая морковка, редиска и прочая зелень

кусты смородины, малины, крыжовника, китайской вишни

штук пятнадцать деревьев

кусты роз для любимой Оли

и, главная гордость Саныча – виноградник. От веранды до душа на металлической арке. Четыре разных сорта.