Максим Сычев – Маняша (страница 11)
– А кто-нибудь правила этих соревнований читал? – спрашивает он у нас с Трухановичем.
– Если мы будем читать правила всего, в чём нас заставляют участвовать, у нас времени на учёбу не останется, – огрызается «рыжий».
– Ну-ка, пойдём в кабинет к физруку – есть у меня одна идейка! – заявил Азамат, и мы пошли назад в школу, ведь у нас был свой ключ от спортзала и кабинета физрука. «Незаметно» лежал на полке возле двери в спортзал в шкафу с нашими медалями, кубками и грамотами. Грамоты уже давно кто-либо перестал выставлять или вывешивать, просто складывали на полку стопкой, как награды ПДЖ (
– Есть у меня одна знакомая лёгкая и быстрая школьница, в моём подъезде живёт, – с коварной ухмылкой сообщил он, и нам сразу стало понятно – теперь победим.
На следующие соревнования, команда Моздокского района немного отличалась от остальных: юноши, готовые к лесному марафону стояли на старте, а вот девушки, не менее готовые, сидели у них на плечах. На Азамате восседала его соседка по подъезду, на нас с «рыжим» две её одноклассницы. Все они учились во 2 «А» классе. Видели мультик «Маша и Медведь»? Один в один! Только медведи стройные и симпатичные. А мою «наездницу», к тому же, звали именно Маша. Она уверенно держалась «в седле» и грамотно дергала меня за уши на поворотах, как ездового верблюда! Головокружительная победа! Усейн Болт так быстро не бегал! А «Машеньки» разнообразили своё портфолио оригинальными грамотами: «Охота на лис – I место». Организаторам наш триумф не понравился, и в правила добавили поправку: «школьники старших классов», но нам было уже откровенно наплевать – через два месяца у нас выпускной!
В Советском Союзе, очень хорошо была поставлена пропаганда рабочих специальностей. Взять, хотя бы, тот же Учебно-производственный комбинат, сокращённо УПК. В старших классах, все учащиеся вместо уроков труда, осваивали в неполном объёме какую-нибудь полезную для строительства коммунизма профессию. Я вышел из школы автослесарем третьего разряда, умел в совершенстве клепать тормозные колодки и диски сцепления на ЗиЛ-130, и более-менее сносно им управлять. И, не только УПК. Хорошо способствовали выбору будущей карьеры «Юные Друзья всех-всех-всех». Однажды, стояла чудесная весенняя погода и ничего не предвещало беды, но наши девочки и Олег Плетнёв вдруг решили, что будут поступать на юридический. Таким образом, все, за кем была закреплена девочка, оказались в кружке: «Юные друзья милиции» и мы с Олей за компанию.
До сих пор не понимаю, что я там делал? Как-то раз в графике мероприятий городского УВД обнаружилась неделя профилактических бесед с наркоманами, о вреде наркомании. «Да, ради бога! Заводите! Я побеседую. Хорошо, что никуда не надо ходить», – подумал я. Размечтался, наивный албанский парень! Наркоманы не сидят в клетках, в ожидании беседы лично с тобой, а усердно прячутся. И главная задача – их найти. Всех разделили на пары, распределили характерные места обитания наркоманов: подвалы, чердаки, гаражи, кладбища. И мы пошли искать. Нам с Олей достались чердаки. Утром, собираясь на задание, она и подумать не могла, что ближе к вечеру ей придётся лазить по чердачным лестницам и надела юбку. А юбка, не самый удобный элемент одежды для лестниц – всему подъезду всё видно. Поэтому, она провожала меня на последний этаж, а уже саму спецоперацию я проводил соло. Удача улыбнулась мне очень быстро, на третьем-четвёртом чердаке. Просунув голову в люк, я сразу почувствовал, такой знакомый, запах костра на пустыре возле школы. Покрутив головой по сторонам, увидел в одном из углов чердака тлеющий огонёк! Ура! Нашёл! Полностью забравшись на тёмный и пыльный чердак, я отправился «на огонёк», по пути повторяя текст профилактической беседы. Но вдоволь наговориться мы не успели. Как только я приблизился, на необходимое расстояние, и начал свою пламенную речь с обращения: «Друзья!» – меня сразу зачем-то начали бить. Потом, выбросили вниз на площадку и закрыли за мной люк на шпингалет. Приземлившись, я больно ударился копчиком о бетонный пол подъезда, и в голове моментально зародилась мысль: «Самое время серьёзно поговорить!» – и я, шмыгая окровавленным носом, убедительно начал своё выступление:
– Любимая! А скажи, нам вот это всё зачем? Ты – будущий психолог, я – врач. Зачем мы дружим именно с милицией? Зачем мы мешаем этим прекрасным людям раскрывать свой духовный потенциал на чердаке. Когда я к ним только что подходил, отчётливо слышал в беседе слова: «фрустрация» и «ригидность». Может, они тексты песен для русских рок-групп сочиняют, а мы всё портим? Или тебе острых ощущений не хватает? Так мы на Кавказе живём, тебя регулярно, раз в неделю, пытаются украсть. Занять себя нечем? Хочешь, я тебя рисовать научу или выпиливать лобзиком поделки. Только давай больше не будем, так настырно, дружить с милицией! И мы не стали, а освободившееся от патрулей время посвятили более тесной дружбе друг с другом. В пятнадцать лет – это самое увлекательное занятие.
И в «юные друзья пожарных», я бы никогда в жизни не пошёл, хотя там много костров, а их я люблю. Но коварные пожарные придумали пожарно-прикладной спорт. А где спорт, там и мы, ваш любимый 10«Б». Придумали они его, скорее всего, от скуки. Смартфонов тогда не было, а от круглосуточного домино и нард, можно с ума сойти. Из положительных сторон этого спорта: есть как личные, так и командные дисциплины – можно будет себя проявить. Девочек не подпускают даже близко! Не дамское это занятие писать на угольки, пусть даже из брандспойта! Откровенно отрицательный момент – по-быстрому не проскочишь! Все дисциплины имеют самое непосредственное отношение к работе пожарных, и никак не пересекаются с другими видами спорта. Надо будет усиленно готовиться. Недаром нас за месяц предупредили. Соревнования регулярно проводятся в центральном городском пожарном депо, куда нас и отправили тренироваться. Оно находилось в одном квартале от моего дома, ровно две минуты пешком, можно в перерывах за холодненьким лимонадом сходить.
В личном зачёте мне приглянулся скоростной подъём на третий этаж с помощью штурмовой лестницы. В эстафете меня определили на финальный этап – тушение огня. Сначала я скептически отнёсся к лазанию по этажам с помощью лестницы, но, когда пару раз попробовал, испытал истинный восторг! Как удобно! Это же надо такое придумать! «Штурмовка» – лестница из лёгкого алюминиевого сплава метра четыре в длину, оборудованная на одном конце длинным металлическим крюком с зазубринами, чтобы надёжно вгрызаться в материал подоконника. Смысл упражнения состоял в том, чтобы схватить лестницу, подбежать к учебному зданию, поднять лестницу крюком вверх, закинуть его в проём окна второго этажа и закрепить за подоконник. После этого, быстренько вскарабкаться на второй этаж, засунуть одну ногу внутрь здания и сесть боком на подоконник. Перехватить лестницу рукам и закинуть её в окно уже третьего этажа. Молниеносно подняться туда и полностью спрыгнуть внутрь помещения. Как только обе ноги спортсмена касаются пола третьего этажа, судья останавливает время. Может быть, где-то и применялись какие-то верёвочные страховки, но нас от падения оберегала лишь мысль, что если свалишься с третьего этажа, жопе будет больно. На этом принципе базировалась безопасность всего советского спорта, и в промышленности он применялся активно. В эстафете моя задача была ещё проще: после того, как мне передают эстафетную палочку – ствол брандспойта (собственно, вот эту алюминиевую воронку, через которую водичка брызгает), я засовываю её за пояс, хватаю огнетушитель, включаю его и бегу к источнику пламени, по пути активно взбалтывая, чтобы пенки было побольше. Источник пламени – металлическая квадратная ванночка, размерами метр на метр, заполненная горящей соляркой. Моментально погасив разбушевавшуюся стихию, я отбрасываю в сторону теперь такой бесполезный огнетушитель и со скоростью молнии устремляюсь к финишу. Тренировались мы в спортивных костюмах с условно-работающим огнетушителем и условно-горящей ванночкой (каждая заправка огнетушителя денег стоит!), то есть фактически просто чуть-чуть побегали…
…Опережу события и расскажу, как на соревнованиях проходил финальный этап. Для начала на меня поверх спортивного нацепили настоящий пожарный брезентовый, пропитанный асбестом костюм. Эта дура весила килограммов тридцать! И я потерял возможность двигаться. Но это ещё полбеды. После этого, мне на голову водрузили настоящий пожарный шлем, как у Дарта Вейдера – и я ослеп! Знаете, такие чёрные закопчёные стёклышки, чтобы на солнышко во время затмения смотреть. Вот из такого «стёклышка» было выполнено всё забрало этого шлема.