Максим Сучков – Пост-Америка: как и почему меняются США (страница 10)

Подобно тому как победа над англичанами в борьбе за независимость заложила основы новой, собственно американской идентичности, победа Трампа виделась его сторонникам шансом на отказ от культивируемой демократами идентичности глобалистов-космополитов и возвращение к «подлинно американской», как они ее видят, идентичности национал-патриотов.

Идея «революции здравого смысла» Трампа, так же как в свое время идея Пейна, удачно «попала в нерв» большей части нации на актуальном историческом этапе. Разница, пожалуй, в том, что та революция мобилизовала нацию на борьбу с идеями и принципами, носителями которых выступали британцы – «внешний враг» (хоть американские колонии и были частью Британской империи). «Революция здравого смысла» Трампа стремится избавить Америку от идей, носителями которых являются собственные сограждане – демократы и их сторонники. В идейном плане, таким образом, смешались исторические Война за независимость и Гражданская война[79].

Ситуация осложняется тем, что со времен Пейна Америка из Рима республиканского успела превратиться в Рим имперский[80], чьей идеологической основой была та самая «скверна» интервенционистского либерализма, от которой Трамп и его соратники хотели бы избавить страну. По этой причине попытки счистить с Америки ржавчину этой идеологии и представить ее миру в новом блестящем обличье происходят так болезненно. В высших эшелонах власти еще слишком много влиятельных лоялистов «Америки имперской», в стране слишком много институтов, выстроенных под сопровождение деятельности такой Америки (пресловутое «глубинное государство»), а за пределами самих Соединенных Штатов еще пока слишком много союзников (и вассалов), которые не мыслят собственного существования без той, старой Америки. Все вместе и каждый по отдельности они пытаются понять, насколько эта новая «революция здравого смысла» всерьез и надолго, стараются угадать намерения и настроения новых правых и подстроиться под направление движения трамповского «ледокола».

Эпатажная риторика и радикальные действия Трампа камуфлируют замах на исторические перемены. Даже противники Трампа, хоть и оценивают происходящее в крайне негативных терминах, вынуждены признать: происходит что-то грандиозное. За сто лет деятельного участия в международных делах Соединенные Штаты приучили мир, что внешняя политика их страны складывается по двум диалектическим линиям – «интересов и ценностей» и «преемственности и перемен». Как бы ни менялись местами демократы и республиканцы, политика Америки не может быть основана только на интересах без идеологии (и наоборот), а стратегические установки должны переходить от одной администрации к другой в герметичном состоянии. Рядовые американцы давно устали от накопившихся дисбалансов во внутренней политике и обязательств во внешней. Попытки решить проблему косметическими мерами ни к чему не приводили – становилось только хуже. Трамп предложил сбросить все до базовых настроек еще восемь лет назад. Не сумев сделать это на первом сроке, он и его сторонники стремятся все успеть прямо сейчас.

Американцы – народ прагматичный. Зарабатывать, тратить и считать деньги они умеют как никто другой. Поэтому от своих политиков они требуют конкретных решений и действий в отношении того, как улучшить их бытовой комфорт и защитить конституционные права. Отсюда можно часто слышать, что на выборах настроения избирателя определяются состоянием экономики, наличием работы и ценой на бензин и продукты питания. Однако было бы ошибкой считать, что американцев интересуют только вопросы «хлеба и масла», а все остальное – демагогия и расизм. В последние несколько лет накопившиеся внутри Америки противоречия – между демократами и республиканцами, стоящими за ними группами интересов, отдельными социальными, расовыми и политическими группами – стали называть «культурными войнами» (culture wars). Эти «войны» – не просто феномен эмоциональной реакции на происходящее. В них кроется первоисточник многих социально-экономических вопросов, волнующих граждан: все тех же состояния экономики, стоимости жизни, безработицы, миграции. Сторонники Трампа исходят из того, что решения этих и многих других вопросов коренятся не просто в принятии соответствующих законов или статей бюджета, а в мировоззренческой философии тех, кто эти решения будет вырабатывать, принимать и направлять.

С 1990-х годов деятельная защита прав всевозможных меньшинств закрепилась в качестве основы американской общественной жизни. Отсюда многим показалось удивительным то, насколько легко Трампу удалось этот фундамент демонтировать: вслед за президентским решением крупные корпорации стали отказываться от тренингов по «разнообразию» и перестали нанимать работников по принципу DEI. Для многих трамповская «революция здравого смысла» стала более привлекательной идеей, чем то, что предлагали республиканцы старой школы.

Сегодня в Вашингтоне каждый второй консерватор убежден, что глобализм и левые окончательно раздавлены и их идеи никогда не возродятся в американской политике. Но почти то же самое говорили и думали сторонники демократов, когда отменяли Трампа в начале 2021 года. В Вашингтоне ни одно поражение не бывает постоянным и ни одна победа не бывает навсегда. Трамп усвоил этот урок в первое президентство. Чтобы не допустить отката к «безрассудству», теперь он и его сторонники стараются успеть не только отодвинуть от власти главных носителей и практиков воукизма, но и пересобрать индустрию воспроизводства этих идей. Именно по этой причине они так активно занялись чистками в образовательной системе Америки, где влияние леволиберальной идеологии особенно сильно укоренено и где продвижению трамповской повестки оказывается самое активное сопротивление. Однако настойчивая политика Америки по продвижению этих идей в мир на протяжении как минимум последних лет тридцати не прошла бесследно. Теперь эти идеи живут за пределами США, и даже если администрация Трампа перестала их финансировать и поддерживать, как того ожидают после закрытия USAID, многие из этих идей живут в умах политиков и граждан других, особенно западноевропейских, стран, и отказываться от них они не спешат.

По этой причине попытки все это сломать и переделать встречают ожидаемое сопротивление. Илон Маск называет происходящее «Второй американской революцией» и сделал это словосочетание лозунгом Департамента правительственной эффективности, который он возглавлял некоторое время, пока не рассорился с Трампом. Бывший спикер палаты представителей конгресса США и видный деятель «старых консерваторов» Ньют Гингрич называет политику Трампа «великим возвращением» и попыткой «переделать Америку»[81]. Основатель сайта InfoWars.com Алекс Джонс, который у правых республиканцев пользуется популярностью за свою критику Давосского форума как организации, разрушающей планету, а у демократов имеет дурную славу распространителя конспирологических теорий, говорит о «великой перезагрузке» страны[82].

Колумнист уважаемого теми же правыми издания «Америкэн консёрватив» Ной Миллман говорит даже о перспективе четвертого в истории Америки «разрыва с Конституцией». Предыдущие «разрывы» тоже в известной степени нарушали устоявшееся к тому моменту понимание различных конституционных положений, но ни один из них не представлял собой фундаментальных нарушений «в природе и балансе конституции», которые могли бы быть принятыми путем нарушения ранее существовавших норм и процессов. Трамп, по мнению Миллмана, замахивается на изменения еще более высокого порядка: он стремится освободить исполнительную власть от ограничений, налагаемых на нее другими ветвями власти и установленным процессом административного законотворчества[83]. Если другие участники конституционного порядка согласятся с тем, чтобы президенту было позволено в одиночку осуществить изменения подобного масштаба, случится пресловутый четвертый «разрыв» с Конституцией США.

Российские исследователи также обращают внимание на важные особенности запущенного Трампом процесса. Американист-правовед Родион Белькович называет происходящее «второй буржуазной революцией», когда происходит «перезаключение социального контракта между крупной буржуазией и народными массами». По его мнению, «это новое восстание против Левиафана, с которым американцы боролись в период Войны за независимость, только тогда этот Левиафан располагался через океан – на Британских островах»[84].

Другой американист, Дмитрий Новиков, справедливо замечает, что сегодня американские политические комментаторы регулярно используют термин «революция» как метафору бескровных, но радикальных политических преобразований, периодически случающихся в Америке, постоянным спутником которых является популизм. Но вообще-то «революция» в американском общественном дискурсе имеет сакральное значение, поскольку «на американской революции зиждется все здание государственного и общественного устройства»[85]. Исследователь видит в трампизме возрождение дискуссии начала XX века между сторонниками Теодора (Тедди) Рузвельта и Вудро Вильсона об общих принципах американской внешней политики, а также намерения первого «изъять из мирового пирога свой кусок и строить свою империю». В тот период Соединенные Штаты стали выбираться из более привычного для себя изоляционизма на широкий простор международной политики, что требовало от Америки нового мышления. Победа идей Вильсона в итоге сформировала внешнеполитический канон Америки, по которому и она, и остальной мир, по крайней мере его бо́льшая часть, фактически жили весь XX век и полтора десятилетия XXI века. Избрание Трампа стало симптомом кризиса этой идеологии, а с ней и западноцентричного либерального порядка. Попытки демократов взбодрить первое и оживить второе, по мнению Новикова, побудили трампистов идейно реинкарнировать в обличье Трампа противника Вильсона – Тедди Рузвельта. Последний, как известно, стремился наращивать военный потенциал Америки, чтобы нагонять ужас на другие великие державы, особенно европейские, и контролировать ключевые морские коммуникации. Его понимание национальных интересов США было узкоутилитарным: не нужно стремиться переделать весь мир под свои ценности или стараться устранить всех конкурентов, достаточно на ограниченном участке планеты построить собственную империю, которая просто будет всех превосходить по военным и экономическим параметрам[86]. Под этим углом аналогии с Трампом действительно напрашиваются, особенно если добавить к ним восприятие Тедди Рузвельта современниками: «психически неуравновешенный расист» и «республиканский президент с огромным эго, ощущением, что ему все должны, и обидой на весь мир». Аналогичными словами критики ругают нынешнего президента.