Максим Сучков – Пост-Америка: как и почему меняются США (страница 11)
И все же, кроме Теодора Рузвельта, Трамп вобрал в свою политическую программу идеи и политические практики еще как минимум шести своих предшественников на посту президента, отчего сложно сравнивать его с кем-то одним.
Трамп радикально изменил Республиканскую партию на волне фрустраций консервативного электората после выборов 2020 года, которые, как он до сих пор считает, у него украли? Так это же повторение ситуации 1824-го, когда точно так же нечестные политиканы «обокрали» на выборах Эндрю Джексона, но он сумел переформатировать свою партию и триумфально въехать в Белый дом четыре года спустя.
Трамп разжигает пожар новой гражданской войны? То же писали и об Аврааме Линкольне, и война действительно произошла. Но в результате миру явилась новая сильная нация.
Америке нужно вернуть растраченные в глобализации деньги и таланты? Именно это и делал один из любимых трамповских президентов Уильям Мак-Кинли, прозванный «королем пошлин» (tariff king).
«Мир посредством силы», амбиции по освоению космоса и намерения дожать главного противника, борьба с влиянием правительства при одновременном усилении этого влияния, постоянные призывы «сделать Америку снова великой» – это все Рональд Рейган. Но кто скажет, что это сюжеты 1980-х, а не каждодневная риторика Трампа?
Наконец, на первом президентском сроке Дональда Трампа также сравнивали с Миллардом Филлмором, возможно, самым малоизвестным широкой публике президентом Соединенных Штатов. В 1850-х, когда в Америку устремились голодные ирландцы и немцы, Филлмор стращал избирателей тем, что улицы Нью-Йорка станут небезопасными, зарплаты – низкими, а нация – разрозненной. В 2017 году Трамп начал с того же, только в отношении мексиканцев и мусульман: подписал президентские указы, ограничившие въезд беженцев и мигрантов из стран с мусульманским большинством, усилил депортации, запустил строительство стены вдоль американо-мексиканской границы. А когда назначил дочь Иванку своим советником, последние сомнения отпали: 45-й президент США вел себя один в один как 13-й.
Есть и еще одна историческая аналогия, которая коррелирует с логикой поведения Трампа, – президентство Уоррена Гардинга. 29-й президент США прослыл любителем богемного образа жизни: питал слабость к прекрасному полу и дорогим спиртным напиткам, был заядлым игроком в покер и вообще, как сам Трамп, любил жизнь во всех ее проявлениях (с той, пожалуй, разницей, что Трамп не пьет). Страной республиканец Гардинг правил всего два с половиной года (с января 1921-го по август 1923-го), а его смерть – официально от обширного инфаркта – породила множество спекуляций, в т. ч. на тему отравления его собственной женой. Но вся его избирательная кампания и недолгое президентство строились вокруг идеи «возвращения к нормальности»[87].
Авторство словосочетания «поставить Америку на первое место» (putting America first) принадлежит Вудро Вильсону – им он оправдывал нейтралитет США во время Первой мировой войны. Но именно Уоррен Гардинг взял слоган «Америка прежде всего» (America First) для своей избирательной кампании в 1920 году[88]. «Нормальность» Гардинга апеллировала к восстановлению изоляционистской традиции в политике США и отвергала одновременно идеализм Вудро Вильсона и чрезмерный активизм Теодора Рузвельта.
Мир того времени представлялся Гардингу слишком турбулентным местом, чтобы Америка в него излишне вовлекалась: Первая мировая война и пандемия испанки серьезно изменили социальный ландшафт и политическую карту Европы, по всему миру начинался подъем национальных движений. Вся эта неопределенность могла навредить Америке. В этих условиях Гардинг предлагал сфокусироваться на снижении государственного регулирования экономики и усилении гражданской активности внутри страны. Первоначально Гардинг не обладал большой популярностью в собственной партии. Даже когда он прибыл на партийный съезд, мало кто верил, что партия сделает своим кандидатом в президенты именно его. Сам он тоже не горел желанием принимать бразды правления страной: «Единственное, чего я действительно опасаюсь, что партия может меня номинировать. Ужасно даже думать об этом. Впрочем, я сделал этот шаг, решил сыграть в большую игру», – писал Гардинг в своих дневниках за шесть месяцев до партийного съезда[89].
Но у провидения на Гардинга были свои планы. Его идеи постепенно обретали популярность как внутри партии, так и среди широких масс избирателей – Гардинга номинировали. На президентских выборах он набрал на 7 млн голосов граждан больше, чем его оппонент из Демократической партии Джеймс Кокс, забрав 37 штатов и 404 голоса выборщиков (при необходимых для победы 270)[90].
Едва заехав в Белый дом в 1921 году, администрация Гардинга ввела иммиграционные квоты. В 1922 году, желая защитить американских фермеров и фабрикантов, Гардинг поднял пошлины на многие импортируемые товары. Скоропостижная кончина президента не остановила эту нормотворческую активность. Две последующие администрации республиканцев – Калвина Кулиджа, бывшего у Гардинга вице-президентом, и Герберта Гувера, возглавлявшего при Гардинге министерство торговли, – продолжили возвращать Америку «к нормальности» в их понимании этого феномена. В 1924-м миграционные квоты сменились масштабными ограничениями, в том числе полным запретом на въезд азиатских мигрантов. В 1930-м тарифная политика достигла своего пика: несмотря на сопротивление серьезных экономистов и предпринимателей того времени был принят Закон о пошлинах Смута – Хоули, который поднимал ставки на пошлины для 20 тыс. импортируемых товаров и спровоцировал ответные меры иностранных государств, взвинтивших пошлины на американские товары.
«Война тарифов» привела к резкому падению торгового оборота между США и европейскими государствами. К 1933 году общий импорт в США упал на 66 %, а экспорт США снизился на 61 %. Это усугубило набиравшую обороты Великую депрессию в Америке. Все три администрации придерживались изоляционистской политики, отвергая в международных делах роль Лиги Наций и уклоняясь от союзнических обязательств. Все три республиканских президента – Гардинг, Кулидж и Гувер – придерживались бизнес-ориентированного подхода к государственным делам: Кулидж прямо заявлял, что «главным делом американского народа является бизнес», а Гувер, по словам одного из его биографов, не видел «никакой явной необходимости обращать внимание на остальной мир».
«Новый курс» (the New Deal) демократа Франклина Д. Рузвельта стал ответом на 12 лет подобного правления республиканцев и обратил США к новым практикам государственного участия в экономике. Этот курс, как видно из самого его названия, был призван не просто вытащить страну из бездны экономического кризиса, а вернуть уверенность в себе, найти свежие движущие силы Америки, модернизированную систему координат ее развития.
Президентство Рузвельта заложило основы государственного управления Соединенными Штатами на последующие 50 лет, пока республиканец Рональд Рейган не предложил обновленные заветы развития Америки: меньшее вмешательство правительства, свободный рынок, «федерализм», под которым понимался примат власти штатов над властью федерального правительства по ключевым вопросам, и консервативный интернационализм[91]. Последний пункт наиболее разительно отличал новых правых образца 1980-х годов от остальных политических мировоззрений того времени. «Старые правые» 1920-х годов считали, что США не следует активно вмешиваться в дела остального мира, но до́лжно заботиться о собственном доме. «Новые правые» верили в военную силу Америки (и полезность ее применения при необходимости) и в мощь ее расширяющейся экономики. Они рассматривали мир с позиций противостояния капиталистической и коммунистической систем и полагали, что поражение последних «возложит на США ответственность» в предоставлении «свободы» и «демократии» всем желающим. «Экономические консерваторы», с их верой в силу американских корпораций, также приняли идеи интернационализма, полагая, что даже изначально сопротивляющиеся спустя какое-то время подпадут под политическое и экономическое влияние Америки. Подобная позиция «новых правых» Рейгана была отступлением не только от того, во что верили «старые правые», но и от движения «разрядки» во внешней политике, которое ориентировало Америку на мирное сосуществование с коммунизмом. Но запах победы в холодной войне уже витал в воздухе, и соратники Рейгана считали, что соглашаться на какой-то компромисс в таких условиях было бы недальновидным – победитель имел шанс получить все.
В отличие от реалистов консервативные интернационалисты ставили свободу и расширение демократии выше стабильности и идеи баланса сил. В отличие от либеральных интернационалистов консервативные выступают против международных институтов и договоров, которые ограничивают «народный суверенитет» и самоуправление.
Поскольку последующие за распадом биполярной системы четверть века так или иначе продвигали интернационализм в разных формах, многие сторонники Трампа полагают, что их президент стремится порвать одновременно с идеалами «Нового курса» Рузвельта, и с интернационалистским наследием Рейгана. При этом некоторые значимые части рейгановской политики Трамп все же сохраняет, включая главный императив своего президентства – «Сделать Америку снова великой!» (Make America Great Again!).