Максим Струков – Иллюзия глубины (страница 24)

— Хотелось бы раньше, чем меня похоронят как Алиеву.

Максим посмотрел на него без выражения.

— В ноль восемь тридцать общий инструктаж в операционной. Опоздания недопустимы. Через пятнадцать минут придет медик с первичной оценкой состояния. До этого — размещение, душ, сухая одежда. Снаряжение перенесут в сервисный отсек.

Агния стояла и почти не слышала.

Внутри все еще жило палубное мгновение. Шаги. Рука на поручне. Шрам. Голос. Чужое имя.

И главное — пустота в его взгляде.

Это было не похоже на плохой сон. Плохой сон расползается, как только ты включаешь голову. Здесь голова ничего не могла сделать. Тело уже выбрало сторону. Оно узнало его раньше, чем успела вмешаться логика.

Марат задержал пальцы у ее локтя.

Не хватал.

Просто дал понять: держись здесь.

— Внутрь, — сказал он тихо.

Она вошла в каюту.

Комната была размером с приличный шкаф. Две узкие койки друг напротив друга. Металлический стол, привинченный к полу. Шкафчики. Маленькая раковина. Иллюминатора не было. Только лампа в потолке, решетка вентиляции и глухое белое жужжание, от которого через минуту начинала чесаться кожа.

На одной кровати уже лежал комплект полотенец, бутылка воды и аккуратно свернутый черный дождевик с логотипом «NORD ATLAS».

Агния швырнула свой рюкзак на нижнюю койку.

Слишком резко.

Металлическая рама сухо лязгнула.

Марат зашел следом и закрыл дверь. Костя с Дамиром остались в коридоре. Слышно было, как Костя спорит с замком, который не хотел принимать его карту с первого раза.

Несколько секунд они молчали.

Потом Марат сказал:

— Теперь говори.

Агния резко повернулась к нему.

— Это он.

— Я понял.

— Нет, ты не понял.

Голос сорвался сразу.

Не в истерику.

Хуже.

В резкость, от которой у нее самой заболело горло.

— Ты видел, как он ставит ногу? Ты слышал, как он говорит? Ты видел его руку на периле?

— Видел, что тебя размотало.

— Потому что это он.

Марат провел ладонью по лицу.

— Допустим.

Это слово ударило ее мгновенно.

— Допустим?

— Я не сказал, что не верю.

— Тогда какого черта ты сейчас звучишь так, будто у меня поехала крыша?

Он не повысил голос.

Именно это в Марате иногда бесило сильнее всего.

— Потому что здесь не место орать на весь борт, что корпоративный куратор — твой мертвый парень. Хочешь разобраться — разберемся. Но сначала ты перестанешь делать за них половину работы.

Агния открыла рот и тут же захлопнула.

Ненавидела, когда он прав.

Ненавидела еще сильнее, когда прав оказывался в такие моменты.

— Он назвался Каем.

— Слышал.

— Он смотрел на меня так, будто...

Она осеклась.

Будто никогда ее не трогал.

Будто не отдавал ей свой воздух.

Будто три года ее жизни не были построены на его отсутствии.

Марат закончил за нее сам:

— Будто вы незнакомы.

Агния кивнула один раз.

Очень коротко.

Слишком коротко, чтобы это выглядело слабостью.

— И это тебя убило.

— Это меня взбесило.

— Одно другому не мешает.

Она отвернулась к стене.

Лампа под потолком гудела.

Вентиляция несла сухое тепло прямо в лицо.

Каюта была слишком тесной, чтобы в ней нормально злиться. Злость здесь отскакивала от стен и возвращалась обратно уже вперемешку с удушьем.

— Слушай внимательно, — сказал Марат. — Сейчас ты умоешься, переоденешься и выйдешь на инструктаж с лицом человека, который способен складывать слова в предложения, а не бросаться на людей. Если это Илья — он никуда не денется за ближайший час. Если это не он...

— Это он.