Максим Струков – Иллюзия глубины (страница 26)

Костя шел бледный, но уже оживший.

— Если на завтрак дадут омлет, я, возможно, даже переживу корпоративный тоталитаризм.

— Ты в состоянии думать только о жратве? — спросила Агния.

— Нет. Еще о смерти. Но смерть без жратвы выглядит совсем уныло.

Дамир шел с планшетом в руке.

— Я проверил доступную внутреннюю сеть.

Марат покосился:

— И?

— Нас пустили только в бытовой контур. Даже схема палуб обрезана.

— Удивительно, — сказал Костя. — Надо же. Люди, которые забирают телефоны, еще и скрывают корабль.

Агния почти не слушала их. Хотя на самом деле слушала слишком хорошо.

Просто все звучало как через воду.

Коридор.

Люди.

Металл под подошвами.

И где-то впереди — он.

Операционная оказалась не комнатой для операций в медицинском смысле, а чем-то средним между классом, штабом и переговоркой. Длинный стол, закрепленные стулья, экраны на стенах, цифровая схема платформы, выведенная на главный монитор, кофе-машина в углу и прозрачная доска, на которой уже были расписаны окна погружений, приливы, техосмотры и фамилии.

Каждое место было подписано.

Агния увидела свое рядом с Маратом.

И напротив — табличку «K. REEVE».

Рив.

Еще одно имя.

Она почувствовала, как внутри опять начинает подниматься то самое раздражение, от которого немеют пальцы.

Кай уже был там.

Без куртки.

В черной водоотталкивающей рубашке с закатанными до предплечий рукавами. На правой стороне шеи рубец под искусственным светом выглядел еще жестче: белесые стянутые участки, темные подпалины под кожей, тонкие рваные дорожки, уходящие под ворот. На левом предплечье — часы с герметичным ремнем и едва заметный старый порез у локтя.

Он стоял у экрана боком и говорил с мужчиной в форменной рубашке капитана.

Когда команда вошла, Кай повернул голову.

Пробежался взглядом по всем.

На Агнии задержался ровно настолько, насколько задерживаешься на человеке, чье вчерашнее поведение ты уже внес в графу «возможные проблемы».

Ни больше.

Ни меньше.

— Сели, — сказал он.

Не просьба.

Просто команда.

Костя скривился, но сел.

Дамир устроился сразу, вытащив блокнот.

Марат сел медленно, не сводя с Кая глаз.

Агния опустилась на свое место последней.

Стул был жесткий, металлический. Палубная качка здесь чувствовалась меньше, но не исчезала. Все равно время от времени через корпус проходила глубокая, тяжелая волна движения, и стаканы на столе едва слышно постукивали о поверхность.

Кай взял пульт и вывел на экран план объекта.

— Повторяю для всех. Ваша задача — демонтаж и подъем исследовательских модулей из сервисного кольца «Север-12». Рабочие сектора — три, пять и восемь. Глубина, погодное окно и основные риски были обозначены заранее. С этого момента я говорю один раз. Если кто-то не понял, переспросит сразу, а не в воде.

Акцент был заметнее здесь, в теплом помещении, без ветра.

Не грубый.

Просто чуть сдвинутый ритм фраз, немного иная опора на некоторые согласные.

Раньше Илья так не говорил.

Или говорил?

Нет.

Не так.

Но тело все равно отзывалось на каждое слово как на старую знакомую частоту.

Кай переключил схему.

— Платформа частично затоплена, частично нестабильна. Внутренние секции после пожара и последующей консервации не обследовались независимым подрядчиком. Это значит, что мы не доверяем ни одному люку, ни одному крепежу, ни одной маркировке, пока не проверим руками.

— Вот это уже человеческая речь, — тихо сказал Костя.

Кай услышал.

Повернул голову.

— У вас есть дополнения по технике?

— У меня есть хроническая нелюбовь к мутным работодателям.

— Тогда вам будет тяжело жить в этом мире.

Костя ухмыльнулся.

— Я держусь.

Кай не улыбнулся.

Вообще.

— Держитесь молча, Бокс.

Костя замолчал.

Агния заметила, как побелели костяшки у него на стакане. Такой тон он не любил. Никто не любил. Но именно в этом и было что-то до боли знакомое: Илья когда-то тоже умел заткнуть комнату одним коротким предложением. Не потому, что громко. Потому что смотрел так, будто без слов уже понятно: дальше будет хуже.