Максим Струков – Иллюзия глубины (страница 13)

— Жить от него тоже иногда полезно.

— Спорно.

Дамир закрыл папку.

— Деньги нам нужны.

— Деньги всем нужны, — мрачно сказал Марат. — Это не аргумент, это диагноз.

— Хорошо. Тогда аргумент такой: если это действительно закрытый демонтаж на срок в пять суток, они все равно найдут кого-то еще. Только тех ребят мы не знаем, и назад ничего уже не отмотать.

— А нам с этого что?

— Нам — деньги. И шанс понять, что они прячут, пока мы еще можем соскочить с минимальными потерями.

Костя поднял брови.

— Прозвучало так, будто ты уже согласилась.

Агния медленно выдохнула через нос.

В голове всплыла квартира.

Свеча на подоконнике.

Соль в блюдце.

Мать с глазами человека, который каждый день общается с мертвыми охотнее, чем с живыми.

Письмо отца, которого никто не читал.

Пустой крючок в прихожей.

Задерживать дыхание в собственной комнате.

Потом — бокс.

Мокрый асфальт.

Кофе.

Костя с его идиотскими шутками.

Дамир, который молча ставит чашку туда, где ей удобнее взять.

Марат, говорящий всего два слова, когда у тебя внутри все разболтано, и этих двух слов почему-то хватает, чтобы собраться.

Да.

Похоже, она уже согласилась.

— Я не в восторге, — сказала Агния. — Но я хочу идти.

Марат долго смотрел на нее.

Не в глаза даже.

Чуть ниже.

Туда, где люди обычно держат то, что они сами называют решением.

— Из-за денег? — спросил он.

— В том числе.

— Из-за дома?

Этот вопрос попал неожиданно точно.

Но она все равно не дернулась.

— В том числе.

Марат почесал щеку.

— И из-за того, что тебя зацепило это дерьмо с архивом.

— Да.

Он кивнул еще раз.

— Ладно. Тогда мои условия.

Костя сразу вскинул палец:

— Началось.

— И слава богу, — отрезал Марат. — Первое. Если на борту или на объекте мы видим расхождение с тем, что нам сказали, мы разворачиваемся. Даже если придется швырнуть им их аванс в харю.

— Поддерживаю, — сказал Дамир.

— Второе. По снаряге берем все свое по максимуму. Их комплектам не верим, пока не проверим руками.

— Поддерживаю еще больше, — сказал Костя.

— Третье. Никакой геройщины. Никто не доказывает ничего ни корпорации, ни себе, ни мертвым. Работаем по схеме, а не по травме.

Костя притих.

Дамир тоже ничего не сказал.

Агния почувствовала, как внутри что-то коротко, зло царапнуло.

Не на Марата.

На точность.

— Это было обязательно? — спросила она.

— Да.

Он ответил спокойно.

И оттого спорить было сложнее.

Марат не лечил ее. Не жалел. Просто ставил ограждение там, где видел обрыв.

Так он делал со всеми.

Когда Костя два года назад полез в воду с температурой, Марат вышвырнул его с пирса и едва не разбил термометр об стену.

Когда Дамир после смерти младшего брата неделю работал без сна, Марат запер его в комнате отдыха на двенадцать часов и отнял ключи от машины.

Когда Агния впервые после пещеры полезла на глубину не потому, что надо, а потому, что хотела сдохнуть аккуратно и красиво, именно Марат вытащил ее за лямки страховки и молча держал, пока она блевала водой на бетон.

Он никогда не говорил об этом потом.

Именно поэтому ей приходилось его слушать.