Максим Сонин – Письма до полуночи (страница 54)

– Думаешь, она стала бы придумывать какой-то сложный шифр? – спросила Ана, которой явно не понравилось, что я выключила телефон.

Я поняла, что она испугалась того, что я снова буду к ней прикасаться.

– В зависимости от того, хотела она, чтобы его кто-то разобрал, или нет, – сказала я, снова открывая фотографию квадрата.

– В смысле? – спросила Ана.

– Ну, если это просто случайные буквы, тогда это заняло бы очень мало времени, – сказала я.

– Странно, что он так похож на квадраты из «СТАККАТО», – сказала Ана.

– Наверняка она его недавно посмотрела, – сказала я.

Если Ана не знала ничего о субботней вписке и воскресном утре, то, возможно, было лучше, чтобы она о них и не узнала. Я не хотела, чтобы ей было так же плохо, как мне.

– Я понимаю. Как ты думаешь, она что-то нам расскажет? – спросила Ана.

Я пожала плечами, перебросила телефон с ладони на ладонь. Нужно было снова менять тему.

– Тебе у нас в классе кто-нибудь нравится? – спросила я.

Ана рассмеялась.

Она могла сказать что угодно, могла сказать: да, нет, Юра. Она сказала:

– Не знаю, – и повернулась ко мне.

– И я не знаю, – сказала я. Если хочешь сделать человеку приятное – стань его отражением. Теперь нужно было брать инициативу.

– Хочешь, послушаем музыку? – спросила я.

– Давай, – сказала Ана.

– Что ты любишь? – спросила я.

Ана пожала плечами. Я достала наушники, протянула Ане черную капельку.

– Эту ты знаешь, – сказала я, поставив «Возможно» группы МЫ.

Еще в шестом классе я заметила, что музыка оказывает на людей очень странное воздействие, особенно если она хорошо подобрана. Ана лучше всего чувствовала себя, находясь слегка вне, а значит, нужно было что-то сюрреалистичное и ностальгическое. Это значит – то, что мы слушали в детстве, пять-шесть лет назад, и новое, похожее, – например альбом Сплина «Ключ к шифру».

Ана задремала, а когда ее глаза открылись – в них блестели слезы. Здесь я повела себя некорректно, причем дважды подряд. Сначала несдержанно коснулась ее волос, а потом, когда Ана отодвинулась, чуть сжала ее колено.

Ана вздрогнула, осторожно

оттолкнула мою руку,

поднялась. Я тоже встала и чуть не врезалась в какого-то панка. Нужно было выбираться из полусна. Я ж не Ана, мне это противопоказано. Я решила, что разорвусь, если не поговорю еще раз с Алисой. Вот только нужно было узнать, закончилась ли уже операция.

– Я позвоню Алисе, ладно? – сказала я и тут же постаралась скрыться в толпе.

– Алло? – раздался в трубке Алисин голос.

Она звучала гораздо развязнее, чем сорок минут назад. Видимо, ей увеличили дозу успокоительного.

– Привет, – сказала я, – как операция?

– Оказывается, это был просто осмотр, – сказала Алиса. – Вроде у меня все в порядке, рука будет работать. Но пока что я все еще ее не чувствую.

– Как ты? – спросила я.

– Все хорошо. Мама всех выгнала и сама ушла, а здесь интернет плохой. Читаю… – Алиса зашелестела страницами: – «Тимур и его команда». Мама принесла.

– И как? – Я не смогла сдержать смех.

– Да, думаю опять порезаться, – сказала Алиса.

Вот именно поэтому я не собиралась принимать наркотики.

– Не шути так! – сказала я.

– Хочу и шучу. Не буду ничего делать, прошло все уже. – Алиса, видимо, откинулась на кровати, и ее стало хуже слышно.

– Что в итоге случилось? – Я постаралась звучать отстраненно.

– Любопытно? – В голосе Алисы вдруг зазвучала злоба. – А вот хрен тебе, не скажу.

– Спокойствие. Никто не заставляет, – я вздохнула и добавила: – Прости, пожалуйста, я ничего такого не имела в виду.

– То-то. Не спрашивай больше. И никого не спрашивай. Не заметила – и ладно, – Алиса снова говорила весело. Видимо поняв, что вышло грубо, добавила: – И еще я, наверное, буду менять школу. Сейчас не хочу об этом говорить.

– Тогда давай при встрече. Спокойной ночи, – сказала я, надеясь, что этот странный разговор подошел к концу, – мне нужно было подумать.

– Спокойной, – Алиса бросила трубку.

«Не заметила»? Что я не заметила? Что я могла не заметить? Я быстро перематывала в голове последние дни. Может быть, я неправильно оценила ситуацию и Алиса уже давно собиралась уйти из жизни? Но ведь у депрессии есть какие-то признаки, хотя я, конечно, легко могла их не заметить. Ведь я совсем Алисой не интересовалась. Что я должна была заметить? Что?

Я включила телефон и несколько секунд смотрела на иконки, потом нажала на сине-белую «VK». Маруся так и не написала. Круто.

Пора было возвращаться к Ане, потому что она могла пойти меня искать, а тогда мы бы потеряли место на скамейке. Поняв, что дрожь в коленях унять не удается, я прошла до самого конца дворика, вышла на Тверскую и огляделась. Чтобы не стоять без дела, заглянула в Дикси, попросила какого-то аккуратного бомжа купить мне пачку Мальборо. Он купил.

Когда я снова оказалась на улице, закружилась голова. Я протолкалась через толпу и уперлась в Ану, которая все так же сидела на скамейке с телефоном в руках.

– Все хорошо, – сказала я.

– Как Алиса? – спросила Ана.

– В порядке, – сказала я, протягивая ей сигареты: – Это наша последняя пачка сигарет. Пообещай, что больше не будешь курить.

– После этой пачки? – спросила Ана.

– После этой пачки, – сказала я.

– Обещаю после этой пачки бросить курить, – сказала Ана.

– Я тоже обещаю, – сказала я, зная, что не смогу сдержать этого обещания.

– Что говорит врач? – спросила Ана, закуривая.

– Все будет хорошо, – сказала я. – Ее скоро отпустят из больницы, только проверят еще что-то про моторику.

– Понятно, – сказала Ана.

– Она решила перевестись в другую школу. Только ты не говорю никому, пожалуйста, ладно? Она мне по секрету сказала, – сказала я, надеясь очередным секретом завоевать немного доверия.

Я вдруг посмотрела на себя со стороны. Я сижу рядом со своей подругой, думаю о ней в романтическом ключе и при этом пытаюсь как-то ее завлечь, обмануть. Через сорок минут у меня встреча с Соней на Чистых прудах, встреча, которую я назначила уже после того, как решила попробовать усложнить отношения с Аной. Ведь Соне от меня не дружба нужна.

– Почему? – спросила Ана.

– Не знаю, она не говорит. Но, кажется… – Я начала говорить на автомате и не придумала, как закончить.

– Чего? – Ана положила руку мне на плечо, и я тут же решила, что просто отменю встречу с Соней, она мне никто.

– Неважно, – сказала я.

– Почему нельзя говорить о том, что Алиса переводится? – спросила Ана.

Я оценила ее желание переменить тему разговора.