Максим Сонин – Письма до полуночи (страница 18)
Я встряхнула головой и чуть не упала снова – голова наполнилась противным гулом. Я плыла, плыла куда-то в сторону Октября.
– Плохо, – я почувствовала в кармане телефон.
Хорошо, что не разбился. Справа, над виском, вдруг почудилось биение сердца.
– Прости, – Алиса осторожно усадила меня, взяла за руки. – Прости, пожалуйста. Я хотела знать, почему Таня мне написала.
«Почему нельзя было просто спросить? Я бы ответила», – хотела сказать я.
– Какая разница? – спросила я, понимая, что выговорить смогу всего пару слов.
– Понимаешь, мне нужно быть очень осторожной.
– Почему? – Я взмахнула рукой в сторону стены.
Там валялся всякий мусор: банка из-под пива, смятая пачка сигарет Ричмонд. Смешно, возможно, я сама бросила ее туда пару дней назад.
– Мне угрожает опасность, – сказала Алиса.
– Нет, – сказала я.
Мне не удалось сделать ей больно, поэтому я захотела ее обидеть.
– В смысле, «нет»? – Теперь она растерялась, давно пора.
– Все не может происходить одновременно, – я сказала именно то, что думала.
Таня, Алиса – слишком много странного. Я так не могу. Я так не хочу.
– Ты знаешь, почему я порезала себе руку? – спросила Алиса.
– Нет, – честно сказала я.
Я не знала. Я правда не знала.
– Вот и хорошо, понимаешь? – сказала Алиса.
– Почему?
– Потому что знать такие вещи опасно. И плохо, и грустно.
– Какие вещи?
– Не важно, – сказала Алиса.
Я потянулась за сигаретами, задрожала, чувствуя, что мне нечего закурить. Подумала даже о смятой пачке у стены. Там мог оставаться окурок.
– Я ничего не знаю, Алиса, – сказала я, будто пытаясь ее успокоить.
Мне уже казалось, что это она ударилась головой.
– Ты внимательно смотрела «СТАККАТО»? – спросила Алиса.
– Не знаю, – сказала я.
– Может быть, не очень? – Алиса приблизилась к моему лицу, втянула носом несуществующий дым.
– Прекрати, – мне было совсем плохо.
– Прости. Тебе пора в школу, – сказала Алиса.
«Я не хочу с тобой идти», – подумала я.
«Без тебя я, может быть, не дойду», – подумала я.
– Ладно, – сказала я и попыталась встать.
Алиса подхватила меня, удержала на ногах. Я почувствовала запах ванили, будто зная уже, что он будет сниться мне по ночам.
– Ты точно хочешь пойти в школу? – спросила Алиса.
Она имела в виду, хочу ли я прогулять школу. Ну уж нет. Здесь я не могла поддаться ее влиянию. Прийти на первый урок стало вопросом чести. И гулять с ней я больше не пойду. И вообще.
Я мотнула головой в сторону школы. Алиса попыталась вести меня за руку, но я с силой сжала ее пальцы, так что она вскрикнула. Вот и силы вернулись. Алиса отошла на несколько шагов – так-то лучше. Идиотка.
Мне хотелось увидеть Таню – на лестнице подземного перехода или возле школьного забора. Она бы смогла меня пожалеть без допросов.
Я как будто слепая стала – через несколько минут мы оказались у входа в школу, но я совсем не помнила, как мы шли. Кажется, была улица, светофор. Может быть, Алисе все же пришлось меня поддержать. Мне хотелось спать, у меня болела голова. Сотрясение, смерть?
– Я внутрь не пойду, – Алиса обняла меня и тут же отступила. – Прости, пожалуйста, я всего лишь хочу как лучше.
«Почему мне так больно?» – хотелось спросить мне.
«Почему ты попыталась покончить с собой?» – хотелось спросить мне.
– Пока, – сказала я и развернулась, чтобы больше на нее не смотреть, – сумасшедшая.
Телефон завибрировал. «Ана?» – Таня.
«Я у школы», – ответила я. Пальцы все еще слушались плохо.
«И я».
Я обернулась и увидела, что осталась возле школьных дверей одна, – Алиса растворилась в тени Афанасьевского переулка. На другом его конце, со стороны метро, возникла короткая фигурка. Таня.
– Таня! – Я бросилась к ней, но почти сразу остановилась, потому что голова предательски потянула в сторону.
– Ана? – Она ускорила шаг, и вскоре мы уже стояли в нескольких сантиметрах друг от друга – ближе, чем нужно, – дальше, чем нужно.
– Что случилось? – Таня протянула ко мне руки.
– Я ударилась, – сказала я и рассмеялась, понимая, что скоро заплачу, – от боли в затылке.
– Чем?
– Головой, – сказала я.
Я вдруг вспомнила ее стихотворение и неожиданно поняла, в чем был смысл его названия. Не «Стихотворение о дружбе, а не о самом главном», а «Стихотворение о дружбе, Ане, о самом главном». Я моргнула и оперлась о стену.
– Ты хочешь в школу или… – Таня не знала, что делать.
– Пошли на скамейку, – я махнула в сторону метро.
– Пошли, – Танина рука парила возле моего локтя, но она все не решалась меня поддержать.
Я на мгновение закрыла глаза, поддалась головной боли, завалилась на сторону и тут же почувствовала на плече теплые пальцы. Я шла по улице в полной темноте – глаза больше не открывались.
– Держись, – Таня усадила меня на скамейку.
Все время меня кто-то сажает.
– Спасибо, – я уронила голову ей на плечо и тут же почувствовала приближение сна. Раз. Два. Три.
Глава тринадцатая
Во сне я увидела Таню, еще совсем маленькую, – судя по смешной красной шапочке, ей было лет десять, не больше. Она смеялась и что-то рассказывала, прикрывая рот ладонью. Рядом стояла Лиза, тоже в шапке и расстегнутой куртке. Я поняла, что нахожусь посередине раздевалки, в которой мы оставляли куртки до пятого класса. Возле дверей стояла Танина мама – мы болтали, пока она разговаривала с Вероникой Константиновной.