Максим Смирнов – Сказки для взрослых. И не только… (страница 8)
– Идёт, идёт! – и вот и они уже поменялись местами.
Старушка несколько одурела от такой быстрой смены декораций; она жалобно посмотрела на нового восточного соседа:
– Сынок, а ты не уступишь бабушке?
– Канэшна уступлю, у нас старших принято уважать, – он поднял палец и добавил, – а что у тебя там? Колбаса? Курица? Угостишь? А то одними пэрсиками сыт не будешь…
– Да конечно, на здоровье. – Она радостно закудахтала, распаковывая пакет, – вот и курочка, сейчас из фольги достану, вот яички, ешь, касатик! Я тут, пока ты ешь, рядом посижу, хорошо? – тот милостивым жестом разрешил.
Женщины с полки напротив, называвшие друг друга Нинкой и Надькой, наконец нашедшие то, что они искали, водрузили на стол бутылку водки. Новый сосед одобрительно кивнул и достал кружку. Шофёр, уже укрывшийся одеялом, открыл глаза, сел. Тётеньки загалдели:
– Что, и тебе налить? – и вот у него уже в руках чья-то кружка. Даже бабке перепало. Тут одна из тёток спохватилась:
– Эй, студент! Студент, иди сюда, нальём.
Тот поправил очки, замотал головой:
– Я не пью, спасибо.
Махнули рукой и забыли про него.
Быстро перезнакомились, перешли на «ты»… Весёлый шофёр Лёха, держа в руках кружку, обратился к своему вновь обретённому восточному брату Нико:
– Слушай, ты только не обижайся, ладно?
– Ладно, а за что?
– Ты вот скажи, почему у вас все торгуют и никто не работает, а? Я бы тоже так хотел жить! Грузовик этот во уже у меня где!
– Э, дарагой, зря ты так! Как не работают? Все работают! Это как про всех русских сказать, что они пьют! – он покосился на кружку в Лёхиной руке. – И потом, чтоб торговать, знаешь сколько сил нужно? Знать, что купить, где, сохранить, уберечь… Эх… – он махнул рукой и затосковал, глядя куда-то вдаль.
– Ну хорошо, согласен. Но вот я после девятого класса, как и все мои, деревенские – в техникум, хорошо ещё, что есть в райцентре. Да я бы, если бы бате сказал, что хочу торговать, он бы меня не понял. Да и накостылял бы – так, для порядка. А? А вот у тебя как?
– Так и у меня так! У меня отэц торгует на рынке всю жизнь, дядя Гога – по галантерее специялист, брат Вано ларёк открыл… Ты нэ поверишь: я же хотел на водителя учиться!
– Врёшь!
– Да! Люблю машины – ах как люблю! И ездить, и даже запах этот масла и бензина! И что – отэц сказал «нэт»! «Нэт»! – он поднял палец и вдруг заплакал. – Я так горэвал! Как я был бы счастлив, если бы был водителем, как ты!
Он сидел, опустив голову, и вытирал слёзы. Все молчали, даже жевать перестали.
– Вот так дела… – пробормотал Лёха, оглядывая попутчиков. Вдруг понял, что любитель машин не врёт. Стало неловко, сразу ушло опьянение.
– А я всегда думал, – он тихо добавил, – что был бы счастлив, если бы жил, как ты…
– Да, – сказал кто-то.
– А может, – волнуясь, вмешался студент, – это как раз потому, что вы оба тем, о чём якобы мечтаете, никогда не занимались? Потому и думаете, что это лучше, чем то, что делаете сейчас? А?
Никто не ответил. Вскоре крадучись расползлись по своим полкам и быстро уснули.
Наутро все проснулись от того, что проводница совсем рядом крикнула голосом прапорщика:
– Солдаты, подъём!
Поезд резко остановился. Вдруг с третьей, багажной полки спрыгнул прямо на пол и почти бесшумно солдат в форме, но босой, за ним второй. Оба были небольшого роста и щуплые, коротко стриженные. Быстро надели сапоги, магическим движением накрутив за мгновение портянки.
– Эй, служивые! – обратилась к ним Нинка-Надька, кокетливо поправляя волосы, – вы откуда?
– Оттуда, – один, рыжий, с веснушками, показал пальцем вверх, изобразив рукой полёт ракеты.
– Точно, ракетная часть у них тут, – подхватил шофёр. – А вот скажите, мы тут вчера поспорили… Вы вот кем хотите быть в жизни? Для полного счастья?
– Мы? – солдаты переглянулись. – Мы хотим до дебмеля дожить! Это и есть счастье! – засмеялись и скрылись в тамбуре. В грязное окно было видно, как они бегут по перрону малюсенькой станции, на которой на минуту остановился поезд.
Парижский детектив
– Дорогой, так не хочется уезжать из Парижа. – Она прижалась к мужу.
– Угу. А что делать? Не менять же билеты. Хотя…
– И зачем мы такой рейс выбрали? В такую рань вставать, ещё и с пересадкой почти на весь день…
– Мы же хотели заодно Франкфурт посмотреть, забыла?
– Да ну его… Ты же сам говорил, что в войну его весь разбомбили, так что там ничего старого не осталось. Хочу остаться в Париже! Прислушайся к шуму за окном: уже три часа ночи, а Париж бурлит. А нам уже через час вставать…
– Я бы тоже остался… Но что делать? Ладно, спи…
Сонное такси пробиралось по заполненным людьми улицам; те всё не расходились, жужжали, как пчёлы вокруг улья, наслаждаясь наступившими выходными. Недавно прошёл небольшой дождь, пахло мокрой свежестью. Проверяя документы, муж наткнулся на пластиковую пластинку с узором из отверстий.
– Смотри, мы же ключ от номера не сдали!
– Странно… Как быть?
– Ну, не возвращаться же из-за этого!
Жена весь полёт выглядела озабоченной, трогала шею, рылась в сумочке, растерянно о чём-то думала и отвечала невпопад.
Франкфурт разочаровал совершенно. Немногочисленные достопримечательности не впечатлили, даже старые по виду дома вокруг небольшой центральной площади не радовали: голос в голове услужливо пояснял: «эти дома восстановили после войны; они не старые». Даже музей кино, хороший по-настоящему музей, с интерактивными экспонатами и возможностью погрузиться в процесс создания фильмов, как-то не впечатлил. Так не хотелось прощаться с Парижем, так было тоскливо от ощущения потери, что, едва приехав из аэропорта, сразу забронировали следующую поездку в Париж. Муж предлагал поискать отель поинтереснее, но жена упёрлась: хочу только в этот. Ну ладно, в этот так в этот.
Не прошло и двух месяцев, как наконец сбежали из промозглой московской осени в осень парижскую, ещё почти летнюю, солнечную и радостную. Подъезжая на такси к гостинице по узкой улочке с односторонним движением, которую многие прохожие, судя по их неспешному променаду по её середине, считали пешеходной, муж спросил у жены:
– Ну что, ключ от старого номера вернём?
– Нет, давай оставим как сувенир.
– Странный сувенир… Ну, как хочешь.
Выходя из машины, жена оглянулась, потянулась и радостно сказала:
– Обожаю Париж! И Латинский квартал особенно!
Номер в этот раз, в соответствии с теорией вероятностей, им достался другой, пятьдесят два, ровно над тем, предыдущим. Едва поворачиваясь в узком коридоре с чемоданом, он сказал:
– А представляешь, мы можем зайти в наш старый номер!
Жена почему-то восприняла серьёзно и чуть не набросилась на него:
– Ты что! Там же другие люди. Ты о чём думаешь?!
– Да пошутил я…
Номер был так же прекрасен, как и старый: с деревянными балочками на потолке, в тканевых обоях, со старым кожаным креслом в медных заклёпках – уютное французское ретро. Поужинать вышли в знакомый французский ресторан неподалёку. С сочувствием отметили, что португальский ресторан напротив по-прежнему пуст, как и в прошлый их приезд, и одинокая фигура хозяина у входа излучала примирение с судьбой. Пока ждали заказ, жена вдруг вспомнила, что забыла телефон; умчалась и быстро вернулась.
После ужина уснули быстро – устали.
Утром их разбудил резкий стук в дверь.
– Неужели уборка? – муж посмотрел на часы, – рано же ещё!
Крикнул, обращаясь в сторону двери:
– Non!1
Но стук продолжился; спокойный громкий голос произнёс:
– Police! Ouvrez la porte, s’il vous plaît2.