Максим Смирнов – Девушка в поисках исчезнувшего мужа и себя (страница 5)

— А в чем вопрос?

— Да пустяковый, надеюсь, вопрос! Много времени не отнимем. Нам тут сигнал поступил, нужно проверить. — Его весёлый голос продолжал: — Вы же на Костянском работаете?

— Да. — Костя почему-то совсем не удивился осведомленности товарища капитана.

— Ну логично же: Костя — на Костянском! А я вот из Рязани — поэтому я на Рязанском! — Собеседник радостно заржал и продолжил: — Тут совсем рядом. Пешочком можно — Даев, потом Уланский, Орликов, и в дамках! В смысле у нас. Или, если предпочитаете, скажем, большие магистрали, то можно по Садовому, а потом на Новую Басманную. Так когда сможете?

— Сейчас могу, — сказал хрипло любителю шашек Костя и откашлялся. — Удобно?

— Отлично, конечно же удобно! Так мы вас ждем тогда!

Костя положил трубку и стал судорожно думать, что могло вызвать интерес весёлого капитана. Вышел в переулок, пошел дворами, так ничего и не придумав.

Капитан оказался в точности таким, каким его Костя представлял: высокий, розовощекий, коротко стриженный. Сильно сжал широкой ладонью руку Кости, показал жестом на кресло.

— Воды? Нет? Замечательно. Приступим. Вы же в Группе «Дельта» работаете? Инвестициями занимаетесь? Кажется, вы — член Инвестиционного комитета?

— Да. А в чем у вас вопрос?

— Да вы не переживайте, сейчас все расскажу, — доверительно коснулся он руки Кости и взял черную кожаную папку.

Оказалось, капитана заинтересовала деятельность венчурного инвестиционного фонда, которым управляла Костина компания, а среди пайщиков, то есть инвесторов, было государство. Фонд нес регулярные убытки который год подряд, несмотря на титанические усилия Кости и его коллег добиться, чтобы компании, в которые вложился фонд, наконец начали приносить доход. Капитан, глядя на такую картину, заподозрил злой умысел и с помощью Кости хотел разобраться, чей.

Костя объяснил, что в венчурном бизнесе убытки у стартапов — обычное дело, как и банкротства, и цель состоит в том, чтобы среди многих проектов выбрать один или лучше два таких, которые выстрелят и принесут десятки, а то и сотни процентов прибыли, покрыв заодно и убытки всех других, неудачных проектов фонда.

— Так кто виноват в убытках? Главный ваш? Зам его? — Несколько обескураженный капитан залпом выпил стакан воды, еще раз жестом предложил воды Косте, от чего тот вторично отказался. Капитан продолжил: — Вы, кстати, напрасно манкируете водой: врачи говорят, пей больше воды, и будешь здоров!

— Спасибо. Никто не виноват, я же объясняю. Заранее же сложно, практически невозможно сказать, какой проект выстрелит. Они же все прорывные, инновационные, но какой-то сработает, а у другого что-то пойдет не так: или конкурент вдруг сделает что-то такое, что уже не догнать, или государство закон примет и именно этому проекту навредит, или прогноз спроса не оправдается…

Капитан немного отодвинулся в кресле и прищурился, глядя на Костю.

— Значит, — сказал он тихим ледяным голосом, будто другой человек говорил, — не желаете сотрудничать? А вы понимаете, что к вам в этой всей ситуации — растрата государственных денег, между прочим, это вам не хрен моржовый! — тоже могут быть вопросы, господин член инвестиционного комитета? — Он улыбнулся очень мерзко.

Костя начал говорить, но закашлялся:

— Ко мне?!

— К вам, к вам. Давайте так. — Капитан резко придвинулся. — Вы подумаете, никто там не виноват, или, может, все-таки кто-то виноват… В общем, если решите нам помочь, мы тоже в долгу не останемся, поможем, имейте в виду! Ну, а если нет… Лады?

— Да. — Костя вяло пожал протянутую ему руку и вышел.

Мысли путались. С одной стороны, он был почти уверен, что к нему не придраться. С другой стороны, смущало это «почти». Было ясно, что при желании капитан если и не упрячет пока что Костю подальше, то неприятностей может принести немало. А неприятности Костя не любил.

Вечером того же дня Костя вышел из офиса. Даже отсюда, через переулок, ощущалась вечная пробка на Сретенке. Костя оседлал свой электровелосипед и лихо свернул на бульвар. Вообще-то быстрее было бы по Лубянке или Неглинной, потом по Моховой и через Волхонку в Гагаринский, и, когда спешил, он ездил именно так. Но, когда было время, предпочитал ездить по бульварному кольцу. Костя недавно пересел с «Порше» на электровелосипед и на удивление остался доволен. По времени получалось так же, а в часы пик даже быстрее, чем на машине, да и вообще было что-то такое манящее в возможности с ветерком промчаться по шуршащему гравию бульваров, набережным или просто тротуарам.

Почти не тормозя, как обычно, заехал в арку их дома и чуть не налетел на незнакомца в черной водолазке. Пришлось резко затормозить; велосипед занесло, Костя еле удержал равновесие.

— Простите, — обратился он к незнакомцу, который внезапно приблизился к нему, и Костин взгляд зафиксировал что-то блестящее в его руке.

— Бог простит, — неожиданно сказал тот, и Костя вдруг ощутил боль в животе и повалился с велосипеда. Уже теряя сознание, скорее почувствовал, чем увидел, как из тени арки возникла фигура, приблизилась к Костиному обидчику, который вдруг дернулся, отскочил и бегом скрылся. Костя уже не видел, как его спаситель вызвал «Скорую», дождался ее приезда и скрылся.

Глава 5

Костя очнулся от того, что солнечный луч, преодолев простыню, коснулся его лица. Ныло в области живота. В палате, кроме него, никого не было. Вспомнил произошедшее накануне, стало не по себе. Это было тем более странно, что у него и врагов-то не было. Ну в самом деле, кто ему мог так мстить? Ну не капитал Петров же, например! У них другие методы, вполне успешные… К тому же Костя ему еще окончательно не отказал в помощи, вряд ли бы тот стал так его принуждать к сотрудничеству, уж больно жестко. Кто еще?

Внезапно навалилась слабость, мгновенно выступила испарина, закружилась голова. Прикрыл глаза и провалился в сон.

Незавершенная мысль внезапно разбудила Костю: так кто же мог его так пугать или ему мстить? Ну совершенно же некому! Он же никому ничего плохого не сделал!

— Постой, дружище, — сказал ему мысленно внутренний голос. — А вот, например, Соню ты у ее предыдущего хахаля, того придурка накачанного, увел же?

— Да ну, нет, — мысленно же отвечал Костя. — Он же ее сам бросал неоднократно, точнее, изменял ей. Нет, сам виноват, Соня говорила, он при расставании так ей и сказал. Да и потерял он к ней интерес, какой теперь смысл мне мстить?

— Ну хорошо, — продолжал противный голос, — а по линии работы? Начальника своего бывшего не подсиживал?

— Так он же сам виноват, всю работу на меня свалил, а при этом повышать не хотел! Хоть бы зарплату поднял, скотина!

— Ну понятно, — удовлетворенно проскрипел голос. — А что там на любовном фронте?

— А что? — Костя насторожился недоуменно.

— Девушек твоих бывших не обижал? Не соблазнял, якобы любовью заманивая, ради мимолетного секса, а, Казанова?

— Почему мимолетного? — возмущенно Костя приподнялся на кровати и скривился от боли. — С кем-то и не мимолетного!

— Не мимолетного это с неделю целую, да? — Голос заржал. — Не смеши, себе-то не ври! А ведь кто-то из них действительно в тебя влюбился, а ты с ними как расставался?

— Просто бросал… — мрачно ответил Костя, опустив голову.

— Так может, кто-то из них не забыл обиду?

— Да ну, хрень какая-то… Столько лет прошло, кому охота?

— Ну, это же для тебя хрень, а для них была трагедия. Ты же помнишь, что Юлька, после того как ты ее бросил, таблеток наглоталась? Я бы на месте ее парня, если бы узнал про это, еще и не то с тобой сделал бы…

— А что? — Костя испуганно расширил глаза.

— Неважно. В общем, как видишь, наследил ты изрядно, так что кандидатов на то, чтобы тебя подрезать, не один и не два… А кстати, ты не думал, что это могло быть за ту вашу петицию против капремонта, а по сути, разрушения вашего дома, чтобы вместо него построить новый, повыше? Которую Соня организовала, а ты со своего аккаунта делал...

Костя задумался и погрустнел. Вот эта версия выглядела совершенно реальной. С учетом денег, которые стоят на кону во время строек, припугнуть какого-то активиста было вполне рациональным решением со стороны строительной мафии, как это ни цинично звучит.

В это время дверь скрипнула, и в палату стремительно вошла Софья; казалось, ее легкий плащ и рюкзачок не поспевают за ней. Пахнуло свежестью. Софьины глаза были заплаканы, обычно аккуратно уложенные волосы разлохматились. Она бросилась к кровати Кости и прижалась к нему:

— Как ты? Как только узнала, что ты очнулся, прибежала…

Костя, одной рукой обнимая Софью, другой изобразил неопределенный ответ. Софья продолжала:

— И кто это? Кому это надо? Грабитель?

— Да нет, наверное. Ничего же не украли, кроме телефона. Правда, его спугнул какой-то мужичок невысокий, я уже сознание терял, не разглядел. Может, тот не успел просто карманы выгрести… Я, кстати, у него пуговицу оторвал, — кивнул он в сторону тумбочки.

— Какой кошмар. — Она прошептала с ужасом и замерла, тоже, как до этого Костя, думая, кто бы это мог быть. Встрепенулась: — А может, это те, строители? Вот же рожа мерзкая, — продолжала она, содрогнувшись, — будто братки из девяностых.

Костя кивнул:

— Да, вполне вероятно. Уроды… Что-то мне в последнее время как-то небезопасно стало жить: то уйти от тебя требуют, то нападают…