Максим Смирнов – Девушка в поисках исчезнувшего мужа и себя (страница 7)
Набрала маму. Та спокойно выслушала, сказала вполголоса:
— Ну вполне ожидаемо. Может, и к лучшему. — И добавила совсем тихо: — Правда, товарищ капитан? Отлично сработано.
— Что? — переспросила Софья.
— Ничего, это я так, с собой. А записки никакой нет? Вещи он какие-то взял?
— Ой, я не подумала… Сейчас посмотрю. — Через минуту взяла телефон: — Да, взял кое-что из вещей, и спортивная сумка пропала.
— Так, понятно. Документы?
Еще через минуту Софья, проверив, ответила ошеломленно:
— Загранпаспорта нет! Мама, внутренний оставил, а загран взял — как это?
— Понятно, как, — удовлетворенно отвечала мама, — значит, не просто сбежал твой Костя, а еще и за границу лыжи намылил. А может, и уже того… Впрочем, это я сейчас проверю, наберу сейчас тебя. Ты пока поищи в квартире, может, все же оставил он тебе послание?
Софья, словно в бреду, стала осматривать квартиру. И сразу же увидел на столе листок бумаги, почему-то исписанный незнакомым почерком. Софья прочитала:
В тишине раздался звонок.
— Да, мама?
— Ну, как я и думала. Твой Костя уже не в России.
Софья сползла на пол и замерла, уронив телефон, который продолжал что-то ей говорить про никчемность Кости и про возможность наконец найти кого-то подходящего.
Глава 7
Соня не знала, за что хвататься, все валилось из рук. Мама обещала привлечь к поискам бывших сослуживцев, но пока ничего конкретного.
Вдруг завибрировал телефон, Софья вздрогнула. Нехотя и без надежды посмотрела на экран — это было сообщение от Сергея. Надо же, они редко переписывались с момента расставания, вяло, по-дружески поздравляли друг друга с праздниками; разве что Софья, сама не зная зачем, пару раз писала ему в те редкие моменты, когда они ссорились с Костей. По тому, как скупо Сергей на те сообщения реагировал, Софья сделала вывод, что, несмотря на его уговоры при расставании не уходить от него, он вполне свыкся с их разлукой. Впрочем, он и раньше не был образцом привязанности.
Сергей писал в сообщении, что вернулся из отпуска, привез ей гостинец, и вообще интересовался, как дела. Софья минут десять думала, но потом решилась и набрала его номер. Хотелось просто, чтобы он ее успокоил; она не собиралась все ему рассказывать. Но, услышав его спокойный низкий голос, неожиданно расплакалась и рассказала все. Он слушал, не перебивая, а потом спросил:
— Хочешь, я приеду?
Софья уже было с радостью закивала, но потом подумала о Косте и стала отказываться.
— Ну, тогда приезжай ты ко мне. Дорогу помнишь? Давай, жду. Заварю твой любимый ройбуш.
Сергей жил в дореволюционном доходном доме, стоящем в узком переплетении переулков Сретенки, точнее, бывшей Грачёвки, дореволюционного квартала красных фонарей, куда даже бывалые обитатели Хитровки когда-то заходили с опаской. Они, собственно, так и познакомились: Софья как-то проходила по переулку и остановилась, заметив приоткрытую дверь подъезда, манящую узорчатой метлахской плиткой, уходящей внутрь. Она нетерпеливо заглянула в подъезд, мгновенно ощутив приятный холод, идущий из недр старого дома, и увидела реставраторов. Дальнейшее Софья не очень отчетливо помнила; опомнилась она через час, обсудив с ними не только расчистку плитки, но и оконных рам и дверей, которыми они как раз тоже занимались, и договорившись прийти завтра им помочь. Переведя дух, Софья уже собралась было уходить, когда старая с филенкой высокая дверь одной из квартир открылась и показался высокий спортивного вида блондин, коротко стриженный и со спортивной сумкой в руке. Он присвистнул, оглядывая кипящие вокруг работы; Софья в это время рассматривала узор деревянной двери и старый замысловато уложенный паркет коридора квартиры, состоящий из квадратных ячеек, которые были сгруппированы в более крупные диагональные группы.
— Какой у вас паркет! — восторженно сказала она; подошли две девчонки-реставратора, тоже заинтересовавшись.
— Да, никак не поменяю старый бабушкин паркет, давно пора, — громко прокомментировал молодой человек. Она вот всё не хотела, умерла в прошлом году...
— Что вы, — с ужасом воскликнула Софья, — его нельзя менять, его нужно восстановить, еще сто лет прослужит!
— Вы думаете? — Молодой человек улыбнулся, потом спросил неожиданно: — А хотите весь паркет посмотреть? Я вижу, вы интересуетесь, а там в других комнатах паркет тоже интересный, там другой рисунок. Я-то к этому равнодушен, но, если вам интересно, посмотрите, там еще старые двери и окна… А то скоро сделаю ремонт, всего этого не останется.
— Двери и окна? — завороженно повторила Софья и ступила в квартиру.
— Вы тоже заходите, если хотите, — обратился к стоявшим позади нее девушкам молодой человек, но те заробели и отказались.
Софья тоже постеснялась осматривать всю квартиру, как настойчиво предлагал хозяин, и на этот раз ограничилась коридором, быстро, но не без колебаний, впрочем, ретировавшись. Но зато в следующий раз, когда после нескольких прогулок по окрестностям они все-таки зашли к нему в гости, Софья осмотрела каждый уголок. И там действительно было на что посмотреть: сохранились не только паркет, двери, оконные рамы еще с той, дореволюционной нерегулярной расстекловкой, которую она просто обожала, но и даже дубовая мебель и старые люстры. Софья проводила рукой по шершавой поверхности дверей, заставших иное время, и, кажется, ощущала его. На окнах были старые кремоны; Софья зачарованно трогала их холодную тяжесть, открывая и закрывая окно в большой гостиной с круглым столом, через которое солнечные лучи, выхватывая парящие пылинки, косо освещали замысловатый узор старого паркета.
Она не сразу заметила, как Сергей подошел сзади, провел сверху вниз руками, едва касаясь ее рук, от чего по ее телу прошла дрожь. Софья обернулась к нему вопросительно; он улыбнулся и приобнял ее; она оказалась будто в укрытии его мощных рук. Он, продолжая улыбаться ей, потянулся губами к ее губам; она потянулась в ответ, приподнявшись на цыпочках. Его руки едва касались ее спины, ягодиц и бедер; эти прикосновения были так воздушны, что Софью опять проняла дрожь. Она прижалась к нему, продолжая целовать; он легко поднял ее на руки и понес в спальню.
Там он осторожно положил Софью на кровать, и, так же молча улыбаясь, провел пальцами по ее волосам, за ухом, по щеке, шее. Софья сглотнула, порывисто дыша; на её щеках выступил румянец. Потом палец Сергея деликатно прошелся вдоль пуговиц блузки, умудрившись при этом их все расстегнуть. Аккуратно примостившись рядом с ней, он уже двумя руками провел от шеи до талии, по пути очертив волнующие округлости ее груди. Он, казалось, совершенно не торопился, отчего уже у Софьи возникли нетерпение и желание. Она выскользнула из бюстгальтера и начала расстегивать его рубашку, пытаясь поймать его губы своими. Расправившись с одеждой, она призывно откинулась на спину. Но Сергей по-прежнему не торопился и какое-то время уделил обхаживанию языком одной груди, потом переключился на вторую. Софья не выдержала, притянула его к себе и фактически ввела в себя. Она дрожала от возбуждения, забыв и о лепнине на потолке, и о старой люстре, и даже об асимметричной расстекловке старых рам. Внезапно накатил сильнейший оргазм, что до этого случалось с Софьей нечасто; она не смогла сдержать стон, руками и ногами обхватив Сергея, который, казалось, был не прочь продолжить.
Это воспоминание пронеслось у нее в голове ярко, будто все было вчера; впрочем, их последующие интимные моменты были, как правило, так же прекрасны. Софья встряхнула головой, собралась и поехала на такси — не было сил на то, чтобы идти пешком, хотя было и недалеко. Софья поднялась на второй этаж, рука привычно полезла в сумочку за ключом и стала пытаться вставить его в замок. Софья уже стала раздражаться, чего это замок не работает, но тут дверь открылась, и Сергей, улыбаясь, как обычно, показал ей рукой, чтобы она входила, осторожно взяв ее ключи из ее руки в положив обратно в сумочку.
— Ой, — сказала Софья, зардевшись, это же не мой ключ! В смысле не от твоей квартиры…
— Да, не от моей, — спокойно сказал Сергей, повесил Софьину сумочку на бронзовый крючок старого трюмо и закрыл дверь. — Проходи, рад тебя видеть.
Они прошли в гостиную, Софья села на диван, Сергей пододвинул стул и сел напротив. Она повела носом, как всегда, ощутив его специфический мужской запах; наверное, это было одно из немногих, что её в нём раздражало. Она начала рассказывать, сразу спросила, может ли Сергей ей помочь в поисках Кости. Тот сначала пожал плечами: «Чем я могу помочь? Я же его даже не знаю». Софья почти сразу не сдержалась и заплакала. Немного спустя она продолжила рассказ. Он периодически ее подбадривал, подавал салфетку или просто брал за руку, чтобы она успокоилась. Но, дойдя до конца своего рассказа, Софья не успокоилась, а, наоборот, расплакалась уже в голос:
— Что мне делать? Где его искать? За что нам такое? Кто мог такое сделать? — Она затихла, изредка всхлипывая.