В свой колокол, и звон четвёртый длится.
Прекрасно этих звуков средостенье
Что распускаются, подобно розе,
В образовательном кино для школы.
Ты знаешь, рифмы – именины строк,
Такие ж точно близнецы у нас,
Как в языках иных. К примеру, слушай,
Любовь находит тут же рифму: кровь,
Природа и свобода, даль – печаль,
Где вечный – человечный, грязь – и князь,
Луна с десятком слов, но солнце, песня,
Жизнь, ветер – не имеют рифмы строгой.
Я обронил мой скипетр за морями,
Там существительных пятнистых ржанье,
Спускаются частицы по ступеням,
Ступая по листам в шуршащих платьях,
Глаголы жидкие на —ала, —или,
Грот аонид и ночи на Алтае,
Болот тенистых «ил» для водных лилий,
Пустой бокал, звеневший до сих пор,
Но лопнувший от чуждого касанья.
«Деревья? Фауна? И ваш любимый камень?»
Берёза, Цинтия; Джоана, ель.
Вот гусеница на своей же нитке —
Моя душа на умершем листе
Ещё висит, как в детстве вижу я:
Берёза белая на цыпочках привстала,
И пихты сгрудились за садом строго,
За ними в сумерках уголья тлеют.
Пернатые учуяли наш стих,
Вот птица-бард, предвосхищая лакомство,
Приманивает горловым контральто,
Свистит, пощёлкивает и клокочет
Кукушкой флейты, призрачною нотой.
Эпитетов двусложных слишком мало,
Сокровища вселенной далеки.
Блеск граней и сияние незримы,
Мы скрыли достиженья, и не ценим
Окно в дождливой ночи ювелира.
Спиною Аргусом смотрю в тревоге,
Я прохожу под взором ложных теней
Секретных резидентов бородатых,
Готовых промокнуть стихов страницы
И в зеркалах черновики прочесть,
Во тьме, скрывась под подушкой спальни,
Пока, жужжа и полируясь, день
Не включит свет, – молчат в предубежденье,
Иль прошлое одёрнут за колечко
Звонка дверного, растворяясь вдруг.
Я намекну пред тем, как грёза схлынет,
На Пушкина в карете, с подорожной,
Чей долог путь; дремал, затем проснулся,
Расстёгивая воротник плаща,
Зевая, слушал песню ямщика.
Уж пожелтели тусклые ракиты,
В пути бескрайнем стынут облака,
Где песню повторяет небосвод,
Травою пахнет под дождём и кожей.
Рыданья, обмороки (о, Некрасов!)
Карабкаются слоги друг на друга,
Навязчиво скрипя и повторяясь,
И к этим рифмам страсть непостижима.
Влюблённые в неведомом саду
Мечты о гуманизме и о счастье,
С желания смешали в лунном свете,
