Максим Шаттам – Союз трех (страница 54)

Мэтт гордился собой: пока все шло по плану. Ночь, проведенная в размышлениях, не прошла даром. И теперь, стоя в зарослях, где листья щекотали ему лицо, Мэтт на несколько секунд погрузился в воспоминания о двух последних днях и этой ночи, предшествовавшей им.

…Он начал с того, что его смутило: нападение на Эмбер. Прежде Мэтт был уверен, что летучие мыши связаны с Ропероденом. И чем больше он об этом думал, тем отчетливее понимал, что Ропероден ищет его, и никого другого. Но что здесь тогда делают летучие мыши? Почему они охотятся не только на него, но и на Эмбер? И если Тобиас, в свою очередь, рано или поздно станет их жертвой, в этом будет определенный смысл… Но какой?

Случайно ли два из троих сообщников, смерти которых жаждал предатель, пережили нападение этих тварей?

Нет, Мэтт не верил в случайность. Между обоими нападениями была связь. В обоих чувствовалась рука предателя.

Но ведь никто не может управлять летучими мышами!

И тут Мэтт понял.

Изменение.

Предатель развил в себе эту способность. Мэтт вспомнил слова Эмбер: каждый обнаруживает в себе те изменения, которые как-то связаны с его повседневным бытом. Как будто изменения находятся в прямой зависимости с условиями существования нашего мозга или тела.

Предатель смог найти контакт с летучими мышами потому, что постоянно общался с ними, день за днем, месяц за месяцем. Но никто не проводит время, наблюдая за летучими мышами! Они летают по ночам, а днем спят у себя в пещерах… Никто не станет следить за этими крылатыми существами!

И тогда Мэтт вспомнил слова своего преподавателя математики, все время повторявшего: «Когда проблема кажется вам неразрешимой, поднимитесь над ней. Не смотрите только на эту проблему, рассматривайте все в комплексе, переходите от микроанализа к макроанализу. Если вам не удастся найти решение внутри, вы отыщете его снаружи». Следуя совету учителя, он перестал думать только о летучих мышах и стал размышлять шире: «На кого они похожи? На кого из других животных?»

Птицы! Предатель каждый день поддерживает контакт с птицами. И это мог быть только один человек: Колин.

Колин работал в вольере. С момента своего появления на острове он постоянно находился среди птиц, разговаривал с ними – час за часом, день за днем. Отшельник, большую часть времени проводящий с крылатыми товарищами. Это вызвало изменения. Он научился управлять птицами.

Мэтт едва удержался от того, чтобы не разбудить обоих друзей: он чувствовал теплое дыхание Эмбер, придвинувшейся во сне и сопевшей ему в затылок.

Что теперь делать? Схватить Колина утром? А если Мэтт ошибся? «Я не мог ошибиться, это точно Колин!» И все же надо обдумать ситуацию как следует, убедиться, что он все учел, и не торопить события… Если Мэтт ошибся и Колин невиновен, настоящий предатель может оказаться рядом и, почувствовав опасность, отправит циникам весть с призывом срочно напасть на остров. Нет, нельзя так рисковать! Надо убедиться, что предатель – Колин и других вариантов не существует. Но есть только один способ проверить: устроить ловушку. Дать предателю вожделенный шанс освободиться от трех «сообщников». Если Колин купится, он не станет ничего отрицать и все расскажет.

Следующие несколько часов Мэтт размышлял над тем, как лучше заставить Колина раскрыться.

Потом Мэтт с помощью Тобиаса отправился за манекеном, который их так напугал во время бегства от Минотавра. Они нарядили его в одежды Мэтта и поставили на край понтона. В полдень Эмбер надела бронежилет, а Тобиас притащил из Кракена две кольчуги. Пока они создавали видимость того, что беседуют втроем, Мэтт побежал к Кентавру, надеясь выследить Колина. Тот почти сразу вышел из дома, вооруженный луком и стрелами, и направился на юг острова. Он собирался напасть на них точно так же, как напал прошлой ночью у кладбища на Мэтта: стрелять издалека, учитывая особенности места. С такого расстояния он не мог видеть лицо противника и отличить его от манекена – по крайней мере, Мэтт на это рассчитывал. Может, надо остановить его сейчас же? Нет, он еще может все отрицать, сказать, что отправился поохотиться… Мэтт хотел быть абсолютно уверенным в его виновности – Колина следовало поймать на месте преступления.

Стрелы понеслись в цель быстрее, чем он ожидал, и, чтобы не выдать себя, Мэтту пришлось наблюдать за происходящим издалека: сначала упал манекен, за ним – Эмбер, потом Тобиас… он свалился в старую лодку, которую друзья заранее привязали у понтона, положив в нее одеяла – чтобы смягчить падение. Колин поверил, что тело Тобиаса упало в воду. Пока, сосредоточившись на мишенях, Колин стрелял, Мэтт бросился на него сзади. Несмотря на то что предатель был самым взрослым на острове и выглядел очень сильным, он не стал сопротивляться и почти тут же заплакал.

Видя, насколько жалок Колин, Мэтт вспомнил реакцию парня на предложение Дага найти добровольцев для помощи по уходу за курами: тогда Колин неуклюже настаивал, что помощники не должны касаться птиц, это будет делать только он сам.

Теперь все встало на свои места: Мэтт понял, что Колин общался с циниками, используя птиц. Крылатых почтальонов. Живя рядом с ними, разговаривая, слушая их, пытаясь наладить контакт, Колин стал понемногу меняться: он научился чувствовать реакцию птиц и, возможно, внушать им необходимые ему вещи, например заставлял нападать на людей, мысленно сообщая им образ жертвы или, может, показывая кусок одежды предполагаемой мишени; правда, Мэтт не знал, есть ли у птиц обоняние, как у собак.

«А записка, которой он заманил меня в ловушку! – подумал Мэтт. – Я поверил, что это сделал ребенок, потому что она написана неровным детским почерком. Это оттого, что Колин не очень сообразительный. Он с трудом выражает свои мысли».

Итак, летучие мыши нападали неслучайно! Они сначала летали над Кентавром, то есть над вольером! Там Колин ждал их и пытался с ними общаться. Должно быть, ему на это требовалось какое-то время… Та необычная птица, преследовавшая его во время экспедиции в город… Тогда Мэтт удивился, что она как будто наблюдает за ним! А Колин просто хотел передать с птицей записку, которую позже прочитали циники у фонтана: маленький клочок бумаги! Эмбер рассказала, что Колин приходил к ней поговорить. Нервничал, пытался поведать об изменениях, происходящих внутри его. Все элементы пазла сложились.

Увидев вылезающих на берег и вытирающихся Эмбер и Тобиаса, он заметил, что их тела покрыты неслабыми синяками, и вновь заплакал.

И во всем признался, закончив предупреждением:

– Даже если в ближайшее время я не отправлю им новую записку, они атакуют – больше ждать они не собираются.

Вторжение становилось неизбежным.

Вечером Мэтт собрал пэнов и все им рассказал. О неизбежности битвы, во время которой им придется сражаться за собственную свободу или даже жизнь. Были сформированы три отряда. В первый, под командованием Эмбер, вошли пэны, чувствовавшие в себе изменения и собиравшиеся практиковаться в них до последнего момента. Второй – его возглавил Мэтт – вооружился и стал тренироваться, постоянно увеличивая нагрузки. Третий, командовать которым поручили Дагу, принялся готовить местность к появлению врага. Что касается Тобиаса, он упражнялся вместе с остальными лучниками, отказавшись быть их командиром, поскольку чувствовал, что стреляет еще очень плохо. В итоге командовать лучниками поручили Митчу.

Колин ползал по земле, умоляя, чтобы ему разрешили помогать, и клялся, что сделает все, чтобы его простили. Некоторые пэны, особенно маленькие, предлагали убить его, но Мэтт твердо сказал им «нет», и теперь Колин ходил за ним по пятам, как раб. Он согласился написать под диктовку Мэтта записку, оттягивая появление циников на два дня. Этого было очень мало, но так пэны, по крайней мере, могли знать время нападения и выиграть за счет неожиданности.

В течение суток все учились обращаться с оружием и продолжали изучать свои изменения. За несколько часов до начала атаки пэны отправились отдыхать: измученные, они заснули, несмотря на парализующий стресс; в полночь все были на своих местах – среди зарослей; чувствуя, как бешено колотится сердце, они наблюдали за вражеской армией, вступающей на мост…

Мэтт ощущал, как по спине струится пот. Страх и тревога одолевали его. План во что бы то ни стало должен сработать. Иначе их всех убьют.

Пэны были рядом, и каждый знал, что ему предстоит делать.

По мере того как приближалось время действовать – действовать первыми, – сердце Мэтта билось все быстрее. Назад пути нет.

Продолжая наблюдать за лысым, покрытым татуировками циником, Мэтт думал, что тот тоже нервничает; хотя глаза великана настолько впали, что казались почти черными и издалека было непонятно, волнуется он или нет.

Неожиданно командир циников остановился и поднял руку. Он что-то негромко произнес – что именно, Мэтт не смог расслышать, но все циники одновременно вытащили мечи и топоры.

У Мэтта перехватило дыхание. Он едва удержался от желания вскочить – больше ждать было невозможно, пусть даже еще не все солдаты зашли на мост: циники что-то подозревали, значит рисковать нельзя.

Мальчик глубоко вздохнул, на секунду закрыл глаза, стараясь сосредоточиться, обхватил ладонями рукоять меча, лежавшего перед ним на земле, и одним прыжком выскочил из укрытия на вершину небольшой скалы. Стоя там, он оказался над мостом, прямо напротив вражеской армии.