Максим Шаттам – Союз трех (страница 29)

Мэтт спустился на тропинку, огибавшую террасу, и углубился в роскошные зеленые заросли. Проходя мимо Гидры, он услышал смех девушек – окна в доме были распахнуты, – а затем свернул на другую тропинку, которую все называли окружной, из-за того что она обегала остров по кругу.

Мэтт еще ни разу не покидал Кракен в одиночку – только если надо было сходить куда-нибудь с Тобиасом или Кельвином, дружба с которым становилась все крепче и крепче. Но один он никогда не уходил так далеко. Однако угадывал среди зарослей очертания домов и ориентировался по ним. На тропинке он встретил двух девочек – одну лет десяти, а вторую примерно его возраста – и обменялся с ними приветствием. В руках у девочек были корзинки с сиреневыми цветами вроде тех, что иногда по вечерам попадались ему в супе.

Через четверть часа Мэтт обратил внимание, что кусты справа от него не такого зеленого цвета, как в остальных местах. Здесь они были очень темными, настолько, что он остановился потрогать листок и как следует его рассмотреть. Листья были почти черными. Абсолютно все. Это не смутило Мэтта, и он не стал возвращаться обратно. Свернув с тропинки, чтобы разглядеть остальные кусты, Мэтт почти сразу же убедился, что вся листва, включая побеги папоротника, окрасилась в этот неприятный цвет.

Один из кустов задрожал. Мэтт подумал, что внутри прячется заяц или лисица, но успел лишь заметить, как мелькнула лапа – черная, блестящая, словно покрытая голой кожей.

Никогда в жизни он не видел подобного зверя.

Пройдя немного вперед, Мэтт раздвинул заросли, чтобы следовать дальше, и обнаружил натянутую между стволов белую ткань шириной с десяток метров. Как только Мэтт понял, что это такое, он застыл от изумления.

– Невероятно… – прошептал он вслух.

Паутина.

Мэтт заметил высохшую птицу в коконе. Чуть поодаль в пучке нитей висела белка. И еще множество высосанных жертв, попавших в плен к смертоносному цветку. Мэтт почувствовал тошноту. Позади паутины он увидел каменный мавзолей и несколько серых погребальных скульптур. Это было кладбище, к которому Тобиас советовал ему не приближаться.

– Что я здесь делаю? – прошептал Мэтт.

Повернувшись, он не узнал прежний пейзаж. Куда он забрел? Все стало мрачным и однообразным, повсюду, тут и там, чернели растения. Мэтт торопливо зашагал назад, раздвигая лианы и низкие ветви, ударявшие его по спине. Вдруг перед ним светлым пятном мелькнула тропинка. Он со всех ног бросился бежать по ней, еще раз окинув взглядом черные заросли.

Он добрался до Кентавра, не понимая, что могло случиться с растениями возле кладбища, и боясь представить зверя, лапу которого он недавно там видел. Сама мысль, что это мог быть паук размером с автомобильное колесо, казалась Мэтту совершенно отвратительной, и он изо всех сил отгонял ее: «Нет, это невозможно… Мне, наверное, показалось! Я ошибся. Это невозможно», – повторял он то и дело.

Дага он нашел в вольере за домом. Сделанное из металлических и стеклянных панелей сооружение было усеяно цветами различных оттенков. Тут жило около сотни птиц – для них сделали специальные деревянные насесты и даже настоящие гнезда на ветвях. Птицы кричали и хлопали крыльями, и, чтобы что-то сказать, приходилось их перекрикивать.

– Твое физическое состояние не перестает меня удивлять, – произнес Даг, заметив Мэтта. – Любому другому потребовался бы месяц, чтобы достаточно окрепнуть для такой дальней прогулки, а тебе хватило всего десяти дней!

– У меня это… от отца, – ответил Мэтт, прогоняя тут же невесть откуда взявшуюся боль в сердце.

– Ты знаком с Колином?

Даг повернулся и показал на высокого паренька с длинными каштановыми волосами и несколькими прыщами на щеках. Мэтт поздоровался.

– Наш «старик». Ему семнадцать. Это он занимается птицами.

Лицо Колина озарилось.

– Да, птицы – моя страсть. Я их обожаю.

– Я Мэтт.

– Привет, Мэтт.

– Ты что-то хотел? – обратился к нему Даг.

Мэтт засунул руки в карманы и с невинным видом задал Дагу вопрос:

– Скажи, а этот знаменитый захваченный замок… Как думаешь, в нем действительно поселился кто-то опасный? Я вот подумал, а что, если навести там порядок и подготовить дополнительные комнаты для тех пэнов, которые, возможно, когда-нибудь появятся на острове?

Даг сухо ответил:

– Не ходи туда. Все это давняя история, и клянусь тебе, замок – дьявольское место! Некоторые пэны видели по ночам монстра, разгуливающего в башне. На острове и так достаточно места. У нас есть еще около двадцати свободных комнат, так что в уборке нет никакой необходимости.

– Но ты ведь был здесь до Бури, ты-то можешь мне сказать, кто жил в нем раньше?

Казалось, Даг колеблется.

– Довольно невежливо спрашивать о жизни до Бури. Только если кто-нибудь сам решит тебе что-то рассказать.

– Да, но я подумал, может быть, ты в курсе, что было в замке раньше? В конце концов, твой отец сам выбирал себе соседей, разве нет?

Даг пожал плечами:

– Один старый господин построил его в самом начале освоения острова. Он умер, когда мне было восемь или девять лет, и с тех пор замок остается заброшенным.

– Быть может, его захватили перед Бурей?

– Не знаю. Но полагаю, что нет. Однако мы с Реджи туда не ходим. Нам он кажется страшным.

– А что случилось со старым господином?

Даг посмотрел Мэтту в глаза. «Он считает, что я слишком любопытен», – подумал Мэтт.

– Ничего. Просто жил и умер, когда я был еще маленьким, как я тебе и сказал, поэтому я ничего не помню.

Мэтт почувствовал, что Даг что-то недоговаривает. Что-то скрывает. «Как будто боится! Да, все верно, там есть что-то, что заставляет его бояться! Что же такое он может знать, о чем нельзя рассказать живущим на острове пэнам?»

Мэтт поблагодарил Дага и собрался идти назад, когда к нему обратился Колин:

– Эй, если тебе нравятся птицы, можешь приходить сюда, когда захочешь. Да и мне не помешает помощь.

Он заулыбался с глуповатым видом, обнажив желтеющие зубы; взгляд у Колина был пустым.

Мэтт внимательно посмотрел на этого доброго простака, прежде чем согласился. Колин явно не принадлежал к породе хитроумных пэнов.

Горя желанием поскорей поделиться своими мыслями с друзьями, Мэтт вернулся в Кракен. В большом зале заметил Эмбер, которая болтала с Беном, долгоходом. Она явно была чем-то воодушевлена, задавала вопросы и смеялась над ответами Бена. Мэтт понял, что долгоход нравился девушке.

Ее привлекали харизма и крепкое телосложение этого искателя приключений.

К своему сожалению, Мэтт не мог не признать, что Бен действительно был хорош. Почти метр восемьдесят, с квадратным подбородком, изящным носом и зелеными глазами, выгодно сочетавшимися с черной шевелюрой. Сложен как голливудский актер.

«Актер, израненный долгой дорогой. Да, но именно это придает ему такой… мужественный вид. Уверен, девушки обожают его за все эти раны и шрамы, они считают, что он красавчик».

Чувствуя нарастающее раздражение, Мэтт предпочел развернуться и уйти незамеченным.

Нежность, с которой Эмбер улыбалась Бену, разрывала ему сердце.

23

Изменения

На следующий день объявили сбор фруктов в лесу напротив острова. Мэтт помнил слова Тобиаса, что это самая опасная из возможных экспедиций, они часто заканчивались разными происшествиями и даже трагедиями.

Во время общего собрания в большом зале Даг, как обычно, выбрал тех, кто пойдет, бросив жребий. В большой котелок он положил деревянные брусочки, на которых были вырезаны имена всех пэнов старше двенадцати лет, поскольку предприятие было слишком рискованным и требовало физической выносливости, однако имени Мэтта там не оказалось: Даг продолжал считать, что тот все еще слаб. Понимая, насколько опасно путешествие, Мэтт не возражал, хотя и чувствовал себя в хорошей форме. Но вероятно, все же предпочел бы дождаться следующего раза.

Десять из двенадцати имен уже были названы; Реджи наугад вытащил очередной брусок, и Даг прочитал:

– Эмбер Калдеро.

Мэтт вздрогнул. Только не Эмбер. Теперь, когда он узнал об этих вылазках всю правду, ему совершенно не хотелось, чтобы его друзья так рисковали. «Такие правила. Я не могу ничего изменить. Но в силах убедиться, что ей ничего не грозит!»

Как только собрание закончилось, Мэтт предупредил Дага, что пойдет вместе с Эмбер.

– Круто, что я в первый раз выйду в лес не один, – пояснил он, – нас будет двое, и, уверяю тебя, это не потребует излишних физических усилий.

Даг начал было возражать, однако, видя, что Мэтт настроен решительно, сдался.

– Делай как хочешь, – отступился он, – я не могу приказать тебе остаться. Но знай, что это глупая идея – я должен был тебя предупредить. Лучше бы ты пошел с кем-нибудь вроде Серджо: он крепыш и сможет, если что, защитить тебя.

Мэтт не стал говорить, что идет туда, чтобы защищать Эмбер. Он просто подошел к девушке. Мэтт уже немного знал ее характер, и ему не хотелось бы ее разозлить: Эмбер точно рассердилась бы на то, что Мэтт отправился с ней, чтобы ее опекать, – она ненавидела, когда ее считали хрупкой и слабой.

– Я поговорил с Дагом и пойду с тобой, – произнес он. – Это поможет мне немного освоиться снаружи; а во время первой вылазки нужно, чтобы со мной рядом был кто-то, кому я доверяю.

На следующее утро тринадцать человек стояли на мосту, собираясь перебраться на другую сторону реки и наблюдая, как их товарищи укладывают бревна, а затем накрывают их железным листом. Только что рассвело, и туманные завитки, словно легчайшие танцоры, парили над водой. Мэтт надел свитер и черное пальто – было довольно зябко, – а на спину повесил меч. Плюм печально посмотрела на него. В этот раз он решил не брать ее с собой, не желая подвергать собаку даже малейшему риску. Каждый из сборщиков нес большую ивовую корзину.