Максим Шаттам – Союз трех (страница 31)
Она быстро кивнула:
– Да, я закричала, хотела что-нибудь сделать и изо всех сил стала думать, что надо поднять огромную ветку, лежащую на земле. И тут ветка сама поднялась в воздух, я даже к ней не прикоснулась.
Мэтт снова представил себе сцену схватки. В самом деле, оружие, поразившее жруна, было тяжеленным, слишком большим, чтобы его можно было поднять руками и применить с такой жестокостью.
– Ладно! – выдохнул он. – Слушай, я никому об этом не скажу, это наш секрет, хорошо? Но надо предупредить остальных и как можно скорее убираться на остров.
Они бросились к другим ребятам. Сборщики торопливо перебрались по мосту, который поспешно опустили перед ними и сразу же снова разобрали, как только они оказались на острове; стража была усилена.
Новость немедленно облетела всех пэнов, и те стали собираться, чтобы посмотреть на Мэтта и Эмбер, стараясь их поддержать и уверить, что они поступили правильно. Когда Мэтт рассказал, что они убили двух жрунов, взгляды ребят загорелись. Мэтт подробно описал схватку, подчеркнув, как Эмбер хладнокровно подняла острую ветку и воткнула ее второму жруну прямо в голову. Пэны зааплодировали и стали бурно поздравлять их, и еще очень не скоро друзья смогли снова остаться наедине.
И вот тут-то Мэтт испытал отвращение. Сцена короткого боя постоянно всплывала в его памяти: крики жруна, которому он отсек руку, кровь, страдание – все это вертелось у мальчика в голове. К счастью, он так и не встретился с чудовищем взглядом. «К счастью», – повторял он снова и снова.
Когда в обед Мэтт попытался поесть, кровь и крики неожиданно снова возникли у него перед глазами и ему пришлось бежать в туалет, потому что резко подкатил приступ тошноты.
Позднее Тобиас нашел его сидящим на ограждении террасы за домом; Мэтт с каменным лицом смотрел на заходящее солнце. Рядом с ним лежала Плюм, положив морду на колени молодому хозяину. Мэтт тихонько гладил собаку.
– Как ты себя чувствуешь?
Мэтт скорчил гримасу и попытался подобрать правильное слово:
– Опустошенным.
– Это было жестоко, да?
Мэтт лишь медленно кивнул:
– Жестоко… Но не так, как в кино, Тоби. Это было отвратительно. – Он поднес ладони к лицу и внимательно посмотрел на них. – Мне кажется, что я все еще чувствую, как дрожит лезвие, протыкая его живот.
Не зная, что ответить, Тобиас присел рядом с другом, и они вместе наблюдали закат, окрасивший их лица оранжевым светом.
Одно из окон под крышей Гидры открылось, и мальчики увидели светлые волосы Эмбер, которая посмотрела в их сторону. Она помахала им, приглашая к себе, и дважды просить их не пришлось. Плюм проводила друзей до входа в Гидру, а потом отправилась куда-то в лес.
Комната девушки была просторной, обшитой деревом, с зелеными обоями и красивыми белыми занавесками, отделявшими кровать от дивана и широкого письменного стола в углу. Чтобы создать уютную атмосферу, Эмбер повсюду развесила фонарики. Девушка была одета в атласное домашнее платье. Спутавшиеся волосы подсказали Мэтту, что вторая половина дня и для Эмбер была непростой. Она тоже выглядела взволнованной. Девушка усадила друзей на большой удобный диван.
– Мне надо поговорить с вами, – произнесла она, присаживаясь рядом и подобрав ноги. – Я много думала над тем, что случилось утром. Мне кажется, изменения – я решила, что буду называть проявления подобного феномена этим словом, – коснулись всех.
– Что ты имеешь в виду? – спросил Тобиас.
– Многие пэны, один за другим, жалуются, что плохо себя чувствуют, значит это продолжается.
Она посмотрела на Мэтта:
– Утром ты швырнул яблоко в лицо жруну, и я успела увидеть, как оно разлетелось на кусочки.
Мэтт пожал плечами так, словно это его никоим образом не смутило.
– Мэтт! – продолжала настаивать Эмбер. – Яблоко буквально разлетелось на атомы! Этого не могло быть. Ты почти оглушил его – таким сильным был удар. Обычно яблоки не взрываются, когда их бросают кому-то в голову.
– И что ты хочешь сказать? Что я тоже трансформируюсь?
– Нет, я тебе уже говорила: речь идет не о трансформации, а об изменениях твоих способностей. Земля управляет всеми живущими на ней организмами, и пэны не стали исключением, только у нас эти изменения проявляются как особые навыки.
Тобиас показал на Мэтта:
– Он становится сильнее, так?
Эмбер кивнула:
– Но я хочу заглянуть дальше: я спрашиваю себя, а что, если та легкость, с которой мы меняемся, вызвана необходимостью. Тебе была нужна невероятная сила, чтобы выйти из комы, и ты ее получил. Я была… взволнована изменениями, происходящими вокруг, и пять месяцев подряд не переставала наблюдать за ними; я чувствовала себя хуже, чем раньше, и, словно помогая мне преодолеть неприятные ощущения, во мне развились способности к телекинезу. Я сразу же спросила у остальных, чем занимается на острове Серджо, и знаете, что мне ответили?
– Он зажигает свечи? – неуверенно предположил Мэтт.
– В точку! Он довольно высокого роста, поэтому ему предложили зажигать и гасить свечи, следить за фонарями. Он делает это уже пять месяцев, и ему требуется всего мгновение, чтобы зажечь любой фитиль; держу пари: через несколько недель ему больше не понадобятся для этого даже куски кремня!
– Думаешь, мы сможем как-то управлять нашими новыми способностями? – с надеждой спросил Тобиас.
– Меня бы это удивило. Все изменения сильно сказываются на нас, на нашем мозге, и я сомневаюсь, что мы сможем развивать эти способности бесконечно. Поэтому главный вопрос – что происходит здесь, – Эмбер постучала себе по виску, – и чем придется за это платить.
– А я? Какие способности у меня? – заволновался Тобиас.
Эмбер и Мэтт переглянулись.
– Не знаю, – честно ответила она. – И не думаю, что мы сможем управлять изменениями. Заранее знать, когда они проявятся. Некоторым из нас еще нужно время.
– Если у меня действительно появилась сила, я бы хотел научиться ею пользоваться.
– То, что я видела утром, убеждает меня: да, она у тебя действительно есть! И это объясняет ту быстроту, с которой ты восстановился после пяти месяцев, проведенных в постели. Нам надо изучать происходящие изменения, я еще подумаю, как использовать новые способности.
– Но на это могут уйти месяцы! – отчаялся Тобиас.
– Возможно, но, если нам предстоит жить с этим всю жизнь, стоит попытаться!
Вдали завыл рожок. Две чередующиеся ноты, низкий и высокий звуки.
– Тревога, – простонал Тобиас.
– Что это значит? – спросил Мэтт.
Эмбер, вставая, ответила первой:
– Наблюдатель на мосту заметил кого-то в лесу. Низкая и высокая ноты. Опасность.
– Бежим туда. – Мэтт тоже поднялся.
– Подождите. Не забывайте: все, что мы знаем об изменениях, должно пока остаться между нами, хорошо?
Мальчики кивнули и со всех ног побежали к мосту.
24
Три капюшона и двенадцать пар доспехов
Наблюдатели на мосту заметили полдюжины жрунов, бродящих на подступах к нему в поисках возможности перебраться на остров. Они оставались там до наступления ночи, пока, ворча, не убрались на свою территорию. Монстры явно осмелели: их ближайший лагерь находился на расстоянии двадцати километров от острова. Значит, им удалось проделать длинный путь, и это очень не понравилось пэнам. Поэтому жруны, как и совершенный утром подвиг, стали главными темами разговоров.
Мэтт отважился вытащить меч из ножен и почистить его только через два дня. Лезвие покрывала коричневая корка. Закончив, он спустился в подвал, где была мастерская и где, как ему сказали, можно было найти точильный камень, которым пользовались долгоходы. Он точил лезвие, периодически его смачивая. Но при каждом скрежете металла о камень на Мэтта вновь наваливались воспоминания: ему чудилась кровь, бьющая из живота жруна, и его отсеченная кисть, катящаяся по траве, разбрызгивая алые капли. Сердце в груди сжималось от отвращения. Вновь и вновь представляя себе эту ужасную картину, он продолжал точить лезвие, пока оно не стало острым как бритва.
Неужели Эмбер права и у него появилась необычайная сила? И поэтому он так легко работал мечом… Чувство вины почти ослепляло его и заставляло дрожать.
Днем он слышал, как Бен объявил, что завтра утром отправится дальше: долгоход чувствовал себя отдохнувшим и собирался продолжить путь на север. Мэтт спрашивал себя, будет ли Эмбер тосковать по нему? Разнося поленья по комнатам, Мэтт ловил на себе восхищенные взгляды подростков. Еще никто на острове не рискнул лицом к лицу сразиться со жруном, а тем более проткнуть его и отрубить руку. Во время работы Мэтт познакомился с самыми маленькими пэнами, обычно державшимися вместе, – девочками и мальчиками девяти-десяти лет. Это были всеобщий любимец Пако, Лори, девчушка со светлыми косичками-хвостиками, Ферджи, Энтони, Джуд, Джонни, Рори и Джоди. Они ходили за Мэттом по пятам, предлагая ему помощь, от которой он вежливо отказывался. Для них он стал героем. Сам Мэтт испытывал странную смесь удовлетворения и гордости с горечью и отвращением. Вспоминая свои движения в бою, он сразу же ощущал тошноту, быстро подступавшую к горлу. Он не хотел быть таким героем. Не в такой ситуации. Не хотел бы помнить, что его слава родилась из убийства. Ведь жрун когда-то был человеком. Мэтт не переставал думать о том, что убил человека. Пусть даже то, что от него осталось, было столь чудовищным, агрессивным, полным идиотизма. Тем не менее жрун тоже был живым существом.