Максим Шаттам – Союз хищников (страница 67)
Он смотрел не моргая. В течение долгих десяти секунд, пока они неподвижно всматривались друг в друга, он ни разу не моргнул.
Он понял.
48
Людивина дышала носом. Чтобы сохранить контроль. Сосредоточиться на дыхании. Это основа всего. Дыхание.
Но сердце бешено колотилось. Оно все быстрее и быстрее прокачивало кровь через все сосуды вплоть до самых маленьких капилляров и гнало ее снова и снова, без остановки, без передышки.
Ладони вспотели. Почти взмокли.
Поле зрения словно сузилось, периферия расплывалась, в то время как фигура молодого человека становилась максимально четкой.
Выиграть время. Ей нужно время, чтобы изготовиться. Достать оружие. Прицелиться.
– Я не видела снаружи грузовика, – сказала она.
– А я ставлю его дальше, на паркинге. Так надежней.
Его тон изменился. Голос, поначалу звучавший любезно, стал резким, и, главное, в нем не осталось ни капли доброжелательности. Он говорил холодно и без выражения.
– Ваша бабушка скоро должна быть дома…
Людивина перешла в автоматический режим, слова выходили сами собой. А она тем временем напряженно думала, что делать дальше.
«Зиг-зауэр» был на поясе, за спиной. Пуховик застегнут, это помешает быстро добраться до оружия. А еще пистолет надо снять с предохранителя.
– Зачем притворяться? – спросил он без малейших эмоций. – Вы прекрасно понимаете, что никто не придет.
Женщина-жандарм с трудом сглотнула.
– Я здесь для того, чтобы все прошло нормально, – придумала она. – Вы сможете спокойно выйти наружу. Дом оцеплен.
– Плохо врете.
– Сирил, я…
– Вы знаете, как меня зовут? А вы хитрее, чем я думал.
– Мы знаем все. О вас, о Викторе, о Дитере Ферри, Брюссене и других. Сдавайтесь, и я гарантирую, что вам не причинят вреда.
– Я не особо беспокоюсь. Меня защищают ваши законы. Никто в вашей стране не будет преследовать меня.
Людивина медленно подняла руку к застежке пуховика и начала сдвигать ее вниз.
– Прекратите, – сказал он, по-прежнему совершенно бесстрастно.
– Почему? Нам надо…
– Прекратите. Вы совершенно одна у меня в доме. Похоже, вы знаете, на что я способен, так что не злите меня.
Она убрала руку.
– Сирил, снаружи группа спецназа. Не делай глупостей.
– Я что, дурак? Был бы тут спецназ, они не послали бы женщину одну вести со мной разговоры. Они бы высадили дверь, и я бы уже лежал мордой в пол со скрученными за спиной руками.
У Людивины кончались аргументы, разговор выходил из-под контроля, а пистолет оставался по-прежнему недоступен.
Вдруг у нее в голове зазвучал низкий голос Микелиса:
Она вспомнила всех его жертв. Убитых. Искалеченных.
Настоящий дикий зверь.
– Давай сделаем так. – Она сумела сдержать дрожь в голосе. – Мы сядем вдвоем за стол и обсудим, как выйти из всего этого.
Капюсен смотрел на нее спокойно – как ребенок на муху, прилипшую к клейкой ленте.
Глаза у него были такие безжизненные, что у молодой женщины похолодело внутри.
Этот ребенок сейчас будет отрывать у мухи лапки, одну за другой. Он смотрел с нездоровым, болезненным любопытством.
– А я предлагаю другую игру, – сказал он. – Кто первым выхватит пистолет.
С этими словами он прыгнул направо в коридор и скрылся из поля зрения Людивины.
49
Решение всей жизни.
Принять за секунду.
Людивина знала, что Сирил Капюсен трус, что он наверняка попытается скрыться, избежать схватки. Она тоже могла броситься назад, к выходу, и спасти свою шкуру.
Или преследовать его и попытаться остановить, пока он не скрылся.
Он был вооружен.
Людивина уже сжимала свой «зиг-зауэр», выставив его прямо вперед.
Нет времени вызывать подкрепление, убийца успеет скрыться прежде, чем они приедут.
Она сделала три быстрых шага в сторону коридора. Сердце ширилось в груди, занимая все пространство, сдавливая легкие. Она задышала ртом, большими глотками хватая воздух, безуспешно пытаясь успокоиться.
Три открытые двери, три возможности.
За любой из них мог стоять Капюсен, готовый убить ее, расчленить, изнасиловать труп.
Людивина немедленно прогнала от себя эти жуткие картины и, затаив дыхание, вжалась в первый дверной косяк, по-прежнему выставив вперед пистолет и держа палец на спусковом крючке, наготове для выстрела.
Кухня. Маленькая. Пустая. За ней – прихожая, где на стуле и на полу валялась груда вещей.
Жандарм быстро разогнулась и направила пистолет в коридор, ожидая, что убийца выскочит оттуда, гордясь устроенной ловушкой, и с воплем ударит ее ножом.
Ничего подобного.
На этот раз сердце у Людивины пульсировало прямо в горле.
Она заставила себя идти вперед. Короткими быстрыми шагами. Не теряя контроль над телом. За плечами годы занятий боевыми искусствами, она знала свои рефлексы, свои возможности. Надо было заново овладеть руками и ногами, утратившими из-за эмоций всю свою упругость и силу.
Но страх путал все карты.
Второй проем был совсем рядом, в нескольких сантиметрах.
Людивина подняла ствол: повторяя каждое движение ее зрачков, он обшарил крошечную ванную комнату.
Оставался только конец коридора. Последний вариант.
Она резко обернулась в сторону гостиной.
Никого.
Опять поворот – последняя комната.